Он некоторое время молчал и смотрел, будто пытался найти в лице знакомые черты первой жены, а затем взял в ладони мою руку. Ого! Кажется, кто-то огромный сдох в лесу. Король вспомнил, что я — его дочь.

— Так как же всё случилось на самом деле?

— Я не хочу ябедничать.

— А я желаю знать правду.

— Она вам не понравится, отец. Честное слово, я не прикасалась к Риси. Кажется, она просто мне завидует.

— Завидует тому, что ты скоро станешь асорэ?

— Наверное, она хотела бы оказаться на моём месте? — тихо парировала, опустив глаза. — Сестра больше подходит для повелителя. Она красивая, не то, что я.

— Я был плохим отцом для тебя, Сина. Завтра приглашу лучших целителей, чтобы они разобрались, почему ты стала такой…

— Жирной? — подсказала, невольно скривив губы в злой усмешке. — Наверное, потому что мачеха жалеет меня и перекармливает всякими вредными для фигуры вкусными яствами, чтобы я не чувствовала себя брошенной и всеми забытой сиротой.

Я, не жалея, била по уснувшей совести венценосного папаши, мстя за маленькую девочку, доведённую его безразличием до отчаянного шага. Кажется, мне удалось её пробудить. Рикс рухнул на колени и обнял, крепко прижав к груди.

— Прости меня, доченька, — сдавленным голосом произнёс родитель. — Я очень виноват перед тобой. Твоя мама… Я очень её любил. Она умерла, рожая тебя. Я так сильно её любил, что возненавидел тебя — собственного ребёнка. Прости. Ты не виновата. Теперь я осознал. Теперь всё будет хорошо…

Глухие рыдания прервали исповедь. Я сидела, скованная объятиями здорового мужика, который с огромным запозданием понял, как сильно облажался в жизни, но было уже слишком поздно. Маленькая Сина никогда не узнает, что её отец раскаялся. Уставшая душа растворилась без остатка в Божественной Благодати, и ей теперь совершенно без разницы, что вечно занятый государственными делами самодержец стоял на коленях и стенал, уподобившись истеричной женщине. Мне не было его жалко, но пришлось соответствовать моменту и попытаться сделать ответный жест доброй воли. Неловко обхватила рикса за талию и несколько раз вполне правдоподобно всхлипнула, вспомнив об оставшихся в прошлой жизни родных.

Наконец Робенхаор отстранился и, стыдясь предательских слёз, решительным жестом вытер глаза.

— Я верю тебе, Сина. С твоей сестрой и её матерью я ещё поговорю. Что мне сделать, чтобы хоть немного искупить вину?

— Не выдавайте замуж за асора. Позвольте самой выбрать мужа, когда буду к этому готова.

Ой-йой! Кажется, решив пойти ва-банк, я перегнула палку. Брови папа́ нахмурились, а губы снова сжались в линию.

— Спроси что-нибудь другое. Даже ради любви к дочери я не пойду против воли асора. Я несу ответственность за Эрсолизию и всех моих подданных.

— Хорошо, отец. Я поняла. Простите, — поспешила согласиться покорным голосом.

— Так чего бы ты хотела?

Взгляд рикса снова потеплел, а на губах появилась улыбка.

— Похудеть. Запретите мачехе перекармливать меня и позвольте делать всё, что посчитаю нужным, чтобы сбросить вес. Асор, если и женится на такой толстухе, то будет стыдиться и, может, даже возненавидит и меня, и вас. А ещё разрешите пользоваться библиотекой без ограничения. Мне очень нравится читать, черпая мудрость из книг. Асорэ должна стать достойной своего мужа и повелителя.

Ох, не слишком ли я заумно загнула? Как бы мужик не заподозрил чего.

— Я и не заметил, как ты выросла: стала очень разумной и рассудительной. Ты будешь хорошей супругой для Сердца Асории. Надо щедро наградить наставницу. Хорошо, я выполню твою просьбу, Сина, — пообещал рикс и, наклонившись, поцеловал меня в лоб.

Йес! Мои усилия увенчались успехом: сестра получила по носу, у венценосного папаши проснулась совесть, а у меня появился карт-бланш на все действия по изменению своего имиджа. Мы с Синой хорошо поработали — пора плюшки получать, и получать я их собралась в неограниченном количестве.

Глава 6. Заговор трёх граций

Если уж женщина чего захочет,

так самому Господу Богу не под

силу ей помешать.

Анн и Серж Голон, «Анжелика»

У меня сегодня что, день открытых дверей? Сначала сестра, потом папаня, теперь вот мачеха припёрлась. Встала, сделала положенный реверанс. Как смогла. А кто виноват, что моё тело такое неповоротливое? Раскормили — не пеняйте на отсутствие изящества.

— Эльсина, нам нужно поговорить, — прямо с порога заявила мачеха, сделав знак маре Исии покинуть помещение.

Мурка опустилась в кресло и предложила мне сделать то же самое.

— Слушаю вас, матушка, — скромно опустив глаза, чтобы соответствовать привычному образу, тихо произнесла я.

— Сегодня ты и Лайяриси повздорили. Ваш отец мне сообщил. Он считает, что зачинщицей стала твоя сестра. И не в первый раз. Что ты на это скажешь?

— Я не жаловалась. Это было слишком очевидно. Отец и сам догадался.

— И он… понял, что… Лайяриси…

— Мне немного завидует, — решила помочь мачехе, чтобы ей не пришлось вслух признаться, что младшая специально доводила меня своими выходками, чтобы выставить в неприглядном виде перед отцом. — Я тоже, как и она, считаю, что не очень подхожу для асорэ, только отец ни меня, ни её слушать не станет. Но я хочу совсем другой жизни, а не предписанной каким-то давнишним договором.

— Так какой жизни ты хочешь?

Мурка аж вперёд подалась, вероятно, удивлённая тем, что молчаливая падчерица вдруг начала разливаться соловьём, говоря такие приятные для её слуха вещи.

— Свободы. Я хочу жить так, как хочу. Путешествовать, увидеть мир, узнать его тайны, познакомиться с разными олиями и ресами, добраться до горцев и узнать, наконец, кто они такие и чем занимаются.

— Но… ты же не мужчина, чтобы путешествовать! Предназначение любой женщины — стать достойной женой и матерью. Откуда у тебя такие мысли? — искренне удивилась она, глядя на меня увеличившимися раза в полтора глазами и хлопая длинными ресницами.

Оу! Вот у кого мне надо поучиться всяким женским штучкам! Умела бы так, не увела бы та куколка моргучая моего Юрку. Я была уверена, что мужчинам в основной своей массе сильные женщины не нужны. Мужчинам нравилось, чтобы ими восхищались и смотрели в рот, а значит, хотя бы выглядели глупее и слабее их, теша мужское эго. Кроме папы. Иначе бы он не полюбил мою маму и не стал для «прицепа», то есть меня, роднее кровного.

Хорошо бы поскорее свалить отсюда, и пусть эта вредоносная кобра сама захочет мне помочь. Так, включаем русскую соображалку.

— Мне приснился сон, — неуверенно начал вынужденное враньё. — В нём мне явился… посланник богов, который предрёк, что я… стану самой первой, кто спустится в подземелья горного народа и узнает… важную тайну, очень полезную для Эрсолизии. Вот. А для этого мне надо отказаться от спокойной жизни, притвориться… юношей и уйти из дома раньше, чем… наступит совершеннолетие.

Уф! Андерсен из меня — вообще никакой, но для сна недалёкой забитой девочки вполне сносный бред получился. Мало ли что присниться может? Тайны психики, однако! Кажется, сказочка вполне удалась. Рыбка клюнула. Осталось только подсечку сделать — и можно тащить.

— Ты хочешь уйти из дворца? — прошептала Мура, бросив быстрый взгляд на дверь.

— Пока, при всём моём желании, это сделать сейчас невозможно. Я слишком слабая и слишком толстая. Мне нужно похудеть и стать сильной, чтобы выдержать все тяготы пути. Вы мне поможете, матушка?

Своим жалобным голосочком я, кажется, окончательно рассеяла последние сомнения мачехи.

— Конечно, дитя моё. Воля богов священна. Я помогу тебе, но отцу об этом ничего говорить не стоит. Мара Исия сказала, что ты хочешь изменить обстановку в комнате. Я сейчас же сделаю все распоряжения, а завтра уже придут мастера.

Мёд и патока. Ладно, будем считать, что мы стали теперь союзниками. Даже, можно сказать, заговорщиками. Заговор трёх граций — звучит гордо. Правда, из меня грация пока что не слишком грациозная, да ничего — это дело поправимое.