— Долго объяснять. Можно сказать, что я пришла к такой мысли попутно, когда решала головоломку с запечатыванием магии у наших женщин. Это лишь мои предположения.

— Какой девушки дадут ответ — мы пока не знаем. Они могут стать невестами, но никто принуждать к замужеству их не будет. Такое положение позволит им узнать своих будущих мужей лучше, а сами получат покровительство очень влиятельного рода.

— Это, конечно, хорошо, но я не получила ответ на один важный вопрос — зачем такая спешка? — посмотрела прямо в глаза Русколю, пытаясь прочитать по ним, насколько он честно ответит, увеличив при этом толщину защитного поля своей головы.

Мой наставник и почти друг улыбнулся, а затем, немного помолчав, что-то решая для себя, произнёс:

— Я заметил, что у вас с Берисом особенные отношения со своими названными сёстрами. Понимаю, что ты переживаешь за брата, у которого, кажется, чувства к Радоне, а Нира стала тебе за время совместного путешествия близкой подругой. Дело в том, что через девятнадцать дней мне предстоит провести отбор среди девушек — претенденток на звание невесты наследника трона Ласконии, коим и являюсь. Поэтому я дал отпуск братьям Декоданэ, чтобы они уладили отношения с родителями предполагаемых невест и успели вернуться в столицу. Там вы снова встретитесь. Если девушки останутся свободными к этому времени, им предложат участвовать в отборе, так как являются истинными женщинами. Я пошёл на некоторые нарушения, позволив Дризису и Кевлоту попробовать завоевать сердца Ниры и Рады до отбора.

Опаньки! Оказалось, что Русколь — целое высочество. Что-то меня вся эта ситуёвина настораживать стала. Шли мы себе, шли, никого почти не трогали и наткнулись прямо на наследника. Интересно, это происки местного пантеона или снова Барадиэль накосячил?

— Вы меня удивили, бийер Сирриасвиль. Не ожидала, что суровый гроза рукокрылов и наш спаситель окажется наследником престола, а ещё станет моим наставником, — почему-то почувствовала себя неуверенно. — Да, и я до сих пор не знаю, как обращаться к правителю и его наследнику.

— К правителю обращаются «владыка» или «великий мастер», а к наследнику — «великий подмастерье», но мне бы хотелось, грасия Эльсина, чтобы мы общались, как и прежде, во всяком случае, находясь в близком кругу друзей.

Он назвал меня Эльсиной? Грасией? Откуда он узнал? Неужели считал информацию во время занятий?

— Меня зовут Вирона.

— Да, Эльсина Вирона Малисия Аниизия Биллани тон Вёеэльсиль, берсония Эрсолизийская, — добродушно усмехнулся великий подмастерье. — Не только вы, грасия, можете делать выводы на основании общедоступных сведений. Из того, что вы сами нам рассказали и того, что известно от наших глаз и ушей, пребывающих во всех известных государствах, я понял, кто вы есть на самом деле — сбежавшая больше года назад старшая грасия Эрсолизии и договорная невеста асора. Только в Эрсолизии до сих пор перекрывают магию у женщин.

Мысли лихорадочно метались в голове. «Это провал», — подумал Штирлиц. Ёкалэмэнэ — русский алфавит! Держим лицо и улыбаемся. Защита мыслей — на максимум.

— Да, действительно. Сложить два и два вам оказалось несложно. И как теперь вы с нами поступите, владея этими сведениями обо мне?

Непроницаемости моей физиономии позавидовал бы сам Чингачгук — Большой Змей. Или Великий? Да какая разница!

— Мой отец хочет видеть вас, грасия, но не думаю, что встреча с ним вам навредит. Мы мирный народ и долгое время не выходили наружу, создав подгорные города, когда в очень давние времена приходилось скрываться от более сильного противника. Думаю, у вас ещё будет время, чтобы подробнее узнать историю асков. И снова предлагаю перейти к прежнему способу общения и отношения друг к другу. Учителя и ученика, друга, если позволите. Согласны?

— Согласна, — мило улыбнулась я.

Ага, у меня типа есть выбор — дружить или войной пойти. Партизанской. И против кого дружить будем? Но было бы неплохо наладить действительно добрососедские отношения между Ласконией и, хотя бы, Эрсолизией. У них тут есть, чем поживиться: обновим себе технологии, радужник, опять же, тут в немаленьких количествах имелся. А у нас тоже много чего интересного для обмена найдётся. Надо подумать на досуге, прежде чем произойдёт эпохальная «встреча на Эльбе» с великим мастером всея Ласкония.

— Хорошо, бийери Вирона. Завтра, как я и говорил, наш последний день отработки, а я до сих пор не выполнил своё обещание совершить прогулку на тосире. Берис уже видел охоту на ренвилов. Если не боишься, то можешь поучаствовать. Я покажу, как прекрасны наши горы. С высоты на них смотреть — совсем не то, что снизу.

— А пострелять дашь?

Не ожидал? Да, я такая — вся из себя амазонка. Нам, амазонкам, стрелять — не привыкать. Пусть не из настоящей «лазерной» пушки, а лишь из виртуальной. Мы же звери, покрытые тонким слоем лака цивилизации, как сказал один умник из прошлого мира моей прошлой жизни.[1]

— Д-дам, — обескуражено произнёс ещё один удивлённый, но быстро взял себя в руки. — Ты очень необычная девушка. Я действительно сильно жалею, что парный знак не появился у меня. А теперь нам пора. Все уже, вероятно, собралась за столом.

— Хорошо. Пошли.

[1]

Эрих Ротакер (фашистский историк), «Философия истории».

Глава 30. Трудное решение

Чаще всего самые сложные решения в нашей

Жизни являются самыми правильными.

Джаред Лето

Для умной женщины мужчины — не проблема;

для умной женщины мужчины — решение.

Жа Жа Габор

Светило тем временем почти спряталось за горной вершиной, и лишь краешек виднелся над каменным исполином. Мы ускорили шаг.

В беседке уже собрались сестрички, Берис и семейство Декоданэ. Брат заметно нервничал, бросая осторожные взгляды на Радону и стараясь не смотреть на блондинов, чтобы не выдать свою тщательно скрываемую ненависть.

Как только мы дошли до беседки, светило нырнуло за гору, отправляясь на покой, расплескав в посиневшем небе сиренево-розово-оранжевые краски. Наступившие сумерки тут же рассеяли магические светильники, вспыхнувшие вдоль дорожки и внутри беседки. Их свет мягко окутывал и умиротворял, постепенно растворяясь в обступивших со всех сторон сумерках.

Мы с Русколем уселись на места. Ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотанием местных цикад и шелестом травы под лапами сладкой парочки зубельхорисов, которые каким-то образом почувствовали, а может, считали информацию о предстоящем важном событии.

Русколь как старший по званию, ибо принц, кивнул главе семейства, разрешая начинать, а тот, в свою очередь, подал знак сыновьям. «Двое из ларца» дружно встали, повернувшись к сидевшим рядом с ними девушкам, но неожиданно для меня предложение сделали не братья, а их мать. Кильфия величественно, не поднимаясь со стула, обратилась к Раде и Нире, которые тоже поднялись следом за братьями:

— Зисси Радона и ты, зисси Нирона, прекрасные дочери славного мастера-кузнеца Зена Гаса! От имени Дризиса и Кевлота, наследников рода Декоданэ, прошу оказать честь нашей семье и стать её частью, войти в наш дом и принять семя моих сыновей после брачной церемонии, освящённой Великой Матерью Диритремис, дабы род наш вечно пребывал в грядущих веках и не прерывался. Примите же от моих детей браслеты — знаки их любви, уважения и верности. Не требую немедленного ответа. Наши обычаи позволяют девушке хорошо обдумать свой выбор. Если ещё не уверены в своих чувствах — протяните правую руку, приняв покровительство рода, а если в ваших сердцах горит любовь — то левую, став невестами моих сыновей.

Тем временем в руках блондинов сверкнули золотые ободки браслетов — простых, без наворотов, лишь с небольшим утолщением, где красовался герб рода в обрамлении россыпи мелких кристаллов радужника.

Я и Берис замерли. В формуле предложения не предусматривался прямой отказ. Какую же руку протянут сёстры этим двум обаятельным и состоятельным красавчикам? Левую или правую?