Я очнулась, почувствовав вокруг приятное тепло и плеск воды. Асор отнёс меня в купальню и сам забрался туда же. Он сидел, облокотившись спиной о край, а меня посадил перед собой, обнял руками и прижал к телу. Поёрзала, стараясь отодвинуться, но супруг не позволил отстраниться даже на миллиметр.

— Как ты, душа моя?

— Жива, вроде бы. Ты видел это? Видел слияние?

Переход на «ты» произошёл непроизвольно и естественно.

— Да. Это было воистину необычно и прекрасно. Такое не забуду никогда, а наслаждение ни с чем не сравнить.

— Ну почему же? Можно попробовать, — сказала неожиданно для себя, чувствуя подъём энергии и зуд в районе пятой точки, которой снова не терпелось огрести приключений.

— Я весь в предвкушении, — шепнул Ланикхидар, целуя в плечо. — Но ты уверена? Может, стоит подождать до утра, когда тебя осмотрит целитель?

— Там уже всё нормально. При взрыве во время слияния всё само излечилось. К тому же, тебе не придётся входить в меня.

— Вот даже как? — удивлённо произнёс супруг, касаясь губами края уха, но я отодвинулась, ухватившись за край ванны, чтобы встать.

Мы выбрались из воды, и асор мгновенно высушил наши тела тёплым воздухом. Что?! Высушил магией? Я посмотрела сначала на его руки. Потом на свои. Ни одного кольца. Даже кулон и браслеты исчезли. Узор у повелителя теперь доходил до скулы и поменял цвет с розового на серебристый, мерцая и переливаясь в свете магических ламп. У меня, вероятно, тоже.

— Это ты всё снял?

— Нет. Они просто исчезли. Я ничего не нашёл. Наверное, нам даже брачные браслеты теперь не нужны, раз боги освятили союз. Пойдём, душа моя. Я хочу сравнить испытанное с тем, что ты мне хотела предложить, — сказал он и потянул за руку в сторону кровати, где на белоснежной смятой простыне алело небольшое пятнышко.

Да, задача неожиданно усложнилась, но русские не сдаются. Сначала позаботилась о чистоте на полигоне, а затем по памяти быстро восстановила оба плетения. Ланикхидар тем временем забрался в кровать и оттуда оглаживал меня взглядом и потоками воздуха, задевая по чувствительным местам тела. Я щёлкнула пальцами, запуская материализацию аватаров и надеясь, что неожиданно скакнувшего резерва личного источника хватит на двоих.

— Ты мне доверяешь? — спросила на всякий случай, подходя ближе.

— Да, — кивнул он, с интересом рассматривая материализовавшуюся парочку моей копии и близнеца Мишхоля. — Любопытно. Это же образы?Твой двойник великолепен, как и ты сама. Не отличишь. А почему у второго светлые волосы? И совсем не похож на меня, — чуть нахмурился муженёк, оценив рельеф и ширину плеч аватара селика.

Что ж поделать? У кого-то мышц больше, а у кого-то — член толще.

— Для создания новой заготовки нужно время. Мне, вообще-то, светловолосые мужчины всегда нравились, — не упустила возможность сдвинуть корону с державной головушки. — Моё изобретение. С их помощью некоторое время удавалось обходить запрет метки и сбрасывать напряжение. До нашей личной встречи в Герсалии.

— Ты необыкновенная женщина, моя асорэ, — произнёс император не слишком радостным тоном, продолжая внимательно разглядывать и сравнивать своё мужское достоинство с копией, сделанной бывшей невестой с неизвестного соперника. — Это аск? — процедил сквозь зубы, зло стрельнув взглядом.

Блин! Анатомические отличия рас явно просматривались невооружённым глазом. Надо было свой мужской аватар активировать, а не этот. Привычка, что тут поделать! На рефлексе же сработала.

— Да. Мне же надо было как-то пар спускать. Ты тоже эти три года себе ни в чём не отказывал, по слухам.

— Ты девушка!

— Загнанная обстоятельствами в угол девушка, — парировала спокойно, устроившись на ложе поудобнее как ни в чём не бывало.

Втихорца соединила Мишу-два с разъярённым «рогоносцем» и тут же запустила программы обоих, из-под ресниц наблюдая за соседом по общежитию. Тот подавился следующим шовинистским аргументом и ошарашенно посмотрел на парочку двойников, глухо застонал и прикрыл глаза, потому что мой аватар нагло захватил в плен узких ладошек и тонких пальчиков самое слабое место любого мужчины, а я послала импульс в секретный отдел головного мозга подопытного.

Ну што, па-гнали?!

Эпилог

В конце всё обязательно должно быть хорошо.

Если что-то плохо — значит, это ещё не конец.

Пауло Коэльо

Барадиэль вынырнул из событийной волны и улыбнулся. Благополучно развязался ещё один узел. Ангел шагнул в следующую реальность и оказался на солнечной лужайке. На нежно зеленевшей шелковистой траве резвились полупрозрачные фигуры в одинаковых белых хламидах, взлетая в воздух и кружась в хороводе, или сидели прямо на земле и плели венки из цветов. Все они были детьми — лет шести или семи на вид — и почти не отличались друг от друга: весёлые, ясноглазые, беспечные. Счастливый смех звенел то тут, то там. Лишь отпечатки внешности их последних воплощений предавали каждой милой мордашке свою собственную неповторимость.

Барадиэль любил здесь находиться. В этом месте души, даже отягощённые грехами, совершёнными в прошлом, становились чище, лучше. Они забывали о своих бедах, прижизненных заботах, величии или никчёмности, богатстве или бедности, становясь такими вот детьми. Играя и веселясь, души отдыхали и набирались сил перед следующим воплощением, чтобы сполна расплатиться за совершённые в прошлом плохие поступки или получить более счастливую судьбу за предыдущие благие дела.

Ангел отыскал взглядом призрачную фигуру темноволосого синеглазого мальчика, который заливисто смеялся, убегая от зеленоглазой девочки с длинными волнистыми волосами, отливавшими синевой.

Барадиэль махнул рукой, и порыв тёплого ветерка, завихрившись, подхватил выбранную им душу и легонько отпустил рядом с ним. Другая душа последовала за первой и остановилась в отдалении, не смея приблизиться без разрешения и терпеливо ожидая, когда снова можно будет поиграть.

— Твоё время пришло, — сказал Барадиэль, обращаясь к душе. — Мама и папа ждут тебя.

Душа девочки взволнованно заметалась и, вдруг решившись, подлетела ближе.

— Лучезарный, неужели ты нас разлучишь? А можно я тоже отправлюсь к его маме и папе? Можно? Пусть они станут и моими родителями!

— Не твоё ли было желание, когда решила прекратить своё телесное существование и попасть сюда? — строго произнёс ангел.

— Да, наверное. Я это помню смутно. Мне здесь весело. Но без Мэтти снова станет грустно. Пожалуйста, лучезарный, не разлучай нас!

Барадиэль в раздумье посмотрел на две души, уже стоявшие рядом друг с другом. Для верности они даже взялись за руки и жалобно смотрели на ангела, надеясь на его снисходительность. Что ж, у него есть право самому разрешить эту неожиданно возникшую ситуацию, не ставя в известность руководителя.

— Даже если ты в предстоящей жизни станешь мальчиком, а Мэтти девочкой? Тебе придётся научиться твёрдости и решительности, вырабатывая характер. А он, наоборот, должен стать более мягким и спокойным. Ещё раз хорошенько подумай.

— Я подумала. Я буду очень-очень стараться! — воскликнула душа, а на её лице появилась робкая улыбка.

— Хорошо. Только вы потеряете свои прошлые воспоминания. Это не обсуждается.

Души переглянулись и, кивнув, воскликнули одновременно:

— Мы согласны!

— Лишь бы вместе, — добавила та, которая когда-то была маленькой, забитой, молчаливой и очень несчастной девочкой, потерявшей маму и отвергнутой родным отцом.

Барадиэль протянул к душам руки, и те доверчиво вложили в них свои ладошки. Ангел-хранитель шагнул в мгновенно образовавшийся проход и материализовался в богато обставленной спальне.

На огромной кровати крепко спали двое. Тёмно-синие волосы, казавшиеся чёрными в тусклом свете магических ночных светильников, перемешались с другими, более светлого оттенка, что волнами рассыпались по подушке. Мужчина подгрёб под себя супругу, плотно прижавшись к её спине всем телом и закинув ногу на бедро, а рукой перекрывая все пути отступления.