После того, как с повелителя сняли камзол и рубашку, перед глазами самых доверенных лиц правителя предстало небывалое зрелище: на левой стороне груди от соска до ключицы ярким розовым ожогом красовался непонятный узор. Никто из присутствующих никогда в своей жизни подобного не видел. Прикосновение к рисунку оказалось для асора болезненным, словно это и правда настоящий ожог, но как и почему он вдруг появился?

– Повелитель, я не чувствую внешнего воздействия и тех изменений вашей оболочки, которые произошли бы от магического вмешательства. Я имею в виду, что это не приворот и не проклятье. Первый раз сталкиваюсь с подобным. Верховный жрец Храма прожил дольше всех. Необходимо, чтобы он непременно осмотрел вас.

Ланикхидар как был — с обнажённым торсом — подошёл к столу и нажал клавишу вызова. Через некоторое время кристалл засветился ответным соединением, и в нём появилось лицо старца. Лишь только Верховный жрец увидел асора, то отпрянул от кристалла и пропал из поля зрения, но через мгновение появился в комнате, выйдя из портала.

Наплевав на этикет и даже не поздоровавшись, он быстро подошёл к повелителю и впился взглядом в ожог. Затем лицо осветилось радостью, и жрец поднял на правителя выцветшие от старости глаза.

– Светоч Асории, боги послали вам свою милость и бесценный дар. Этот знак на вашей груди говорит о том, что у вас есть истинная пара. Такого не случалось в наших землях более двенадцати тысяч лет. Счастье и благоденствие снизойдут на Великую Асорию, управляемую истинной парой!

Захлёбываясь от восторга, старец рассказал обо всех преимуществах дара, но и предупредил о его неприятной стороне.

– Так если моя истинная завтра случайно умрёт, то умру и я? — усмехнулся асор.

– Нет, повелитель, — замахал руками Верховный жрец, — полное единение произойдёт только после брачной церемонии и… закрепления… слияния… ммм…

Старик вдруг покраснел, будто невинная девица.

– Я понял вас, — кивнул асор с серьёзным выражением лица, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Как же я найду свою истинную?

– Вас притянет друг другу.

– А что делать с договором? Я связан обязательствами с дочерью рикса Эрсолизии.

– Повелитель, дар богов выше магического договора. Просто приложите свиток к знаку на своей груди, и соглашение станет недействительным.

– Хорошо. Благодарю вас за помощь, Верховный. Только прошу пока хранить всё в тайне. Это касается всех присутствующих.

Асор обвёл глазами находившихся в комнате придворных и задержал взгляд на Амитсамине. Тот стоял бледный и потерянный, будто вся его жизнь в единый миг превратилась в пепелище.

– Я хочу остаться один. — В спокойном голосе асора прозвучало нечто такое, что все, поклонившись, поспешили вон, а Верховный жрец мгновенно исчез в портале. — Ами, тебя это не касается.

Юноша остановился, дождался, когда все выйдут, закрыл дверь и подошёл к повелителю.

– Не молчите. Скажите что-нибудь. Иначе моё сердце разорвётся…

– Ничего не изменилось. Не знаю уж, что на самом деле принесёт мне дар богов, но от тебя я не откажусь никогда. Ты мне веришь?

Ами выдохнул и кивнул.

Асор снова криво усмехнулся. Метка вела себя агрессивно по отношению к сердечному другу. Когда тот приближался к повелителю и касался его, она отзывалась неприятным покалыванием, а когда случайно задел, ударила по обоим такой сильной болью, что от неожиданности мужчины отскочили друг от друга и не сразу пришли в себя от потрясения.

Тогда Ланикхидар принялся изучать непонятное явление. Проведённые им эксперименты показали, что на прикосновения придворных магов и целителей во время осмотра отметина богов не реагировала, нейтральна оказалась она и к объятиям матери — вдовствующей асорэ. Лишь Ами вызывал у метки отторжение, она как будто намекала, что лишь истинная пара имела право на тело и душу Светоча Асории.

Прошло несколько дней с того происшествия. Настало время поговорить с риксом Эрсолизии, гостившим во дворце. Правители встретились в кабинете. Асор пригласил рикса присесть.

— Как ваше самочувствие, повелитель? — спросил Робенхаор.

— Благодарю. Всё хорошо. Я позвал вас, чтобы закончить наш прошлый разговор по поводу вашего предложения. Я не хочу нарушать договор и принял бы безоговорочно вашу вторую дочь в качестве супруги, но кое-что произошло.

Асор под удивлённым взглядом гостя расстегнул рубашку и оголил часть торса, явив тому почти заживший ожог. Линии рисунка стали более чёткими и немного побледнели, но не пропали до конца.

— Что это?

— Верховный жрец сказал, что это милость богов, а называется эта милость «истинная пара». Также он пояснил, что истинных обязательно притянет друг к другу. Что вы думаете по этому поводу, кер Робенхаор?

— Я не хочу идти против воли богов, — немного помолчав, сказал рикс. — Бедная моя девочка! Лайяриси так любит вас. Эта новость разобьёт её сердце.

— Неужели ваша дочь влюбилась столь сильно, увидев меня лишь один раз?

— Она давно влюбилась. Как только увидела портрет, что вы подарили моей старшей дочери.

— Да, по поводу грасии Эльсины: я приложу все усилия, чтобы найти беглянку. Мой кулон с портретом поможет в поисках. А договор… Его никогда не поздно расторгнуть — нужно лишь приложить свиток к знаку богов. У нас в запасе три года до совершеннолетия младшей грасии. Если за это время либо моя истинная, либо Эльсина не найдётся, то я возьму в жёны вашу вторую дочь. Великой Асории нужен наследник…

Барадиэль вышел из событийной волны и покачал головой. Ну что за упрямцы! Что один, что другая. Ангел-хранитель горестно вздохнул и нырнул в другой мир, где жил ещё один подопечный.

Глава 21. На пороге тайны

Всё, что сокрыто теперь, раскроет

некогда время.

Квинт Гораций Флакк

Кажется, мы с прадедом достигли консенсуса. Он почти не называл меня Эльсиной и даже стал относиться так, как будто я и впрямь его внук. Иногда ловила задумчивый взгляд, направленный в мою сторону.

Кроме обычных и магических тренировок, прадед знакомил нас с целебными травами, что могло тоже пригодиться в дороге. Мы ходили вместе с ним по ближайшей округе, где Отшельник заставлял искать необходимые ингредиенты для отваров, а затем в домике перебирали сырьё и сушили. Из-за этого запах в избушке стоял просто волшебный.

Дней через несколько, как только я достаточно окрепла после пробуждения магии и связанных с этим событий, прадед взял меня с собой в лес, который находился на противоположном берегу озера. Мы шли пешком, неся в руках по корзине. По какой-то причине Отшельник не пригласил остальных, даже своего второго правнука. Я же лишних вопросов не задавала, всё равно ответ не получу, если родственничек не посчитает нужным объяснить свои поступки.

Раннее утро. Местное солнышко только-только поднялось над горизонтом, а природа уже проснулась. Над озером летали небольшими стайками яркопёрые водоплавающие, ныряя в парящий над водой туман и выныривая из него через некоторое время. Их довольно неприятные голоса даже отдалённо не походили кряканье наших уток. Скорее напоминали вопли голодного ишака, чередовавшиеся со звуками, что получались, если подуть в бутылку — глухие и странные. Как из фильмов ужасов. Туман стелился и по земле, оседая на траве капельками росы, где отражались золотистые лучи проснувшегося светила.

Я куталась в плащ и шла за прадедом, стараясь не вывихнуть челюсть от зевоты — сегодня пришлось встать раньше обычного. Утренняя свежесть бодрила, прогоняя остатки сна. Лулу с комфортом ехала на плече и с любопытством обозревала окрестности, излучая в пространство восторг и радуясь новому приключению. Я ей откровенно завидовала — меня-то никто не нёс. Всё своими ножками.

Так, в молчании, дошли до границы леса. Прадед вдруг наклонился и сорвал какую-то былинку.

— Это би́синник. Его отвар ускоряет восстановление телесных и магических сил после чрезмерных нагрузок. Вам с Берисом он скоро потребуется. Будем раскачивать ваши источники, увеличивая их ёмкость. Эта трава растёт здесь, а я пойду в лес за другой составляющей отвара. Наберёшь полную корзину и найдёшь меня. Не бойся, здесь совершенно безопасно. Можешь отпустить своего зубельхориса поохотиться, — сказал Отшельник и вручил стебелёк с сиреневатыми зубчатыми листочками. Верхняя поверхность блестела глянцем, как будто её натёрли воском, а нижнюю покрывали пушистые ворсинки.