— С удовольствием. Я буду заниматься с тобой, а Вирон — с Нирой. Какое второе условие?

— Если мы найдём подходящее место, чтобы устроиться, то останемся там, а вы пойдёте дальше.

— Принимается, — со вздохом согласился брат.

— А третье…

— Не покушаться на вашу невинность, — закончила я, догадавшись или считав, кто знает, невысказанную мысль девушки.

— Как вы узнали, что я хотела сказать? — удивилась Рада.

— Это было нетрудно, — пожала плечами.

— Так вы принимаете наши условия?

Мы с Берисом переглянулись и одновременно кивнули.

— Будете нам троюродными сёстрами по матери, — хмыкнул он. — Меньше вопросов возникнет, поэтому больше никаких «выканий» и обращений «мар». Мы же теперь родственники.

Сборы не заняли много времени. Выдвинулись рано. Многие постояльцы ещё не проснулись после обильных возлияний. Я попросила брата проехать мимо городской «мэрии».

Трёхэтажное здание имело башню с механическими часам. На шпиле едва трепыхался от слабого ветра стяг с гербом риксие, а у закрытых дверей позёвывали первые просители, пришедшие сюда ни свет ни заря, чтобы уж точно попасть на приём. Входную дверь охраняли два бравых стража, впрочем, тоже зевавших во весь рот. На стене висел вместительный ящик наподобие урны для голосования, только непрозрачный. Туда и хотела засунуть прошение.

Махнув спутникам рукой, чтобы ехали мимо и не ждали меня, спешилась, напугав обывателей своим, дикого вида, хорргом, но все попытки просунуть письмо внутрь не увенчались успехом. Ящик был полон под завязку. Вероятно, местное руководство не торопилось рассматривать обращения граждан, а может, их подавалось так много, что они скапливались всего за сутки, хотя последняя версия выглядела не слишком правдоподобной.

— Любезный, — обратилась к стражу правопорядка, — ящик для прошений полон. Я не могу положить в него своё.

— Не можешь — не лож, — с подвыванием снова зевнул стражник.

— Правильно говорить «не клади», — поправила по привычке. — Письмо на имя нашего милостивого рикса.

— Не можешь — не клади, — равнодушно произнёс другой страж. — Как его превосходительство соизволят появиться на службе, так доложим. Завтра приходи или жди, когда мар градоначальник прибудут.

— Я не могу ждать, очень спешу.

Раздражение начало нарастать, а Лу от такого счастья тихонько мурлыкнула в ухо и лизнула его тёплым языком.

— Торопишься — езжай себе с миром. Потом как-нибудь передашь.

Спокойствию бравых служивых мог позавидовать удав вкупе со слоном и Карлсоном в придачу.

Я подошла к одному из стражей вплотную и сунула злосчастный конверт чуть ли не в нос. Мужик похлопал глазами, посмотрел на письмо, потом на меня, затем снова на письмо. Похлопал глазами.

— Печать видел, дубина? — подсказала, глядя на него со зловещей улыбкой.

— Дык… А то ж… Так вы… Таво… Гонец? — разродился высокоинтеллектуальной фразой служитель правопорядка.

— Нет, не «таво». Это срочное послание для рикса. Поэтому, если вы оба, вместе с его превосходительством, ещё намерены какое-то время послужить во славу риксие, то немедленно доставьте конверт начальству лично в руки с незамедлительной передачей адресату. Понятно? Иначе следующее моё послание из другого города будет с подробным и красочным описанием вашего безответственного отношения к служебным обязанностям. И вашего, и мара градоначальника. И не убеждайте меня, что этот огромный ящик заполнился прошениями всего за вчерашний день. Как долго не вынимались заявления граждан?

На стражников было жалко смотреть. Они стали похожи на китайских золотых рыбок, вытащенных из воды — таких же красных и судорожно хватавших воздух ртами. Нет, ошиблась. У рыбок нет такого яркого и сочного колера.

— А как вы, мар, узнаете, что мы доставили письмо его превосходительству?

О, да он умеет думать, оказывается!

— У меня здесь везде свои глаза и уши. Проследят за вами, а затем сообщат мне, — доверительно шепнула любопытному и послала добрую-предобрую улыбку. Она, как известно, очень важна для успешного налаживания контакта.

Кажется, мне это удалось. Местный жандарм икнул и тоже улыбнулся. Но куда ему до моей, почти голливудской? Нет, не дотянула. Больше похожа на нервный оскал или судорогу лица.

— Разумеется, уважаемый мар, сей момент будет исполнено! — истово стукнул себя в грудь кулаком служивый и протянул руку за конвертом. — Позвольте, мар, доставлю в целости и сохранности.

Народ пребывал в полном шоке, молча наблюдая, как какой-то малолетний смесок уел грозных стражей порядка, ибо, получив конверт, жандарм порысил в сторону основной дислокации пребывания местного небожителя, дом которого отличался от прочих вычурностью архитектуры и находился недалеко от места работы. Это, наверное, чтобы в утренних пробках не стоять. Ага.

Я же, стряхнув сонное настроение с представителей власти, вскочила в седло и направилась прямиком к остановившимся неподалёку спутникам. Те с нескрываемым интересом наблюдали за устроенным мною концертом народной самодеятельности. Осталось купить ещё одну хорргари, подавители взамен испорченного и письменные принадлежности. Решила всё же вести походный дневник, записывая самое интересное. Местный рынок открывался рано.

Отступление 2. Знак богов

Знак ничего не сообщит до тех пор, пока ты

не поймешь, как его интерпретировать.

Артур Голден.

«Мемуары гейши»

Повелитель Асории проснулся ранним утром и лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, что его так напрягало. Кроме неотвратимо приближавшегося бракосочетания с грасией Эльсиной, ничего не омрачало безмятежности последних нескольких лет его жизни. Войн с соседями не предвиделось, торговля шла успешно, даже орды кочевников не беспокоили набегами земли его будущего тестя — рикса Эрсолизии. Урожаи в этой части Великой Асории радовали обильностью и позволяли оставаться процветающей и сильной державой. Не зря он, будучи всего лишь пятнадцатилетним юнцом, заключил такой выгодный договор с этой страной.

Амитсамин привносил в жизнь асора успокоение. Время, проведённое с ним, становились приятным отдыхом от государственных забот.

Пожалуй, только странное пятнышко, что и не думало исчезать, а даже немного увеличилось и приобрело определённую, неестественно правильную форму, вызывало беспокойство у правителя. Маги и целители, которые каждый день осматривали этот знак, сначала принимали его за обычную неосторожность страстного порыва, но цвет не стал со временем синим, а оставался таким же пунцовым, не собираясь исчезать.

Некоторые лекари предположили, что это реакция организма на какую-нибудь необычную заморскую пищу, употреблённую асором, однако диета и лечение специальными травяными отварами ни к чему не привели. Маги, со своей стороны, не обнаруживали последствий магического воздействия. Всё было как всегда, с той разницей, что странное чувство неприязни, переходящее в раздражённое состояние, накатывало каждый раз, когда Ами случайно касался этого места. И чем дольше был контакт, тем сильнее гнев. Что-то было не так с этой меткой, но Ланикхидар не хотел пока ничего никому говорить, решив найти причину самостоятельно.

Вот и сейчас, сдерживая неизвестно откуда взявшуюся ярость, он мягко отстранился и встал с ложа.

— Если мы продолжим, то я не смогу удержаться и пренебрегу своими обязанностями. Советники снова будут глядеть с осуждением, а кер Акиларха́в начнёт нудно перечислять все беды, что непременно обрушатся на Великую Асорию, ежели я не стану уделять больше времени управлению страной. Давай позавтракаем и примемся за работу.

Ярость и раздражение ушли, как будто их и не было. Асор накинул на голое тело лёгкий халат из нурийского шёлка и только собрался позвонить, чтобы слуги приготовили ванну, как в дверь постучали. Ланикхидар махнул рукой, отпирая дверь магией, и в спальню вошёл старший дворецкий.

— Повелитель, прибыл рикс Эрсолизии в сопровождении дочери и просит дать ему аудиенцию, — почтительно склонившись, сообщил он.