Этот зверёк поражал сообразительностью. Казалось, что он понимал всё, что ему говорили, а с некоторых пор стала замечать, что тоже начала его понимать.

Когда мара Исия интересовалась, чего грасия желает на завтрак или на обед, я не забывала заказывать ящерёнку какие-нибудь вкусности, но откуда приходило информация, что питомец сейчас хотел именно молоко, а не фрукты, не знала. Это понимание сопровождалось странным ощущением в голове, как будто ты наклонилась, а затем резко встала. Лёгкий шум в ушах не вызывал пока беспокойства — мало ли какие у этой расы имелись физиологические странности организма. К тому же это всё очень быстро исчезало, поэтому я не обращала особо внимания до определённого момента и придворному лекарю ничего не сообщала. С детства докторов недолюбливала, особенно стоматологов.

Лулу почти постоянно находилась на мне: устраивалась на плече, спрятавшись под распущенными волосами, или перебиралась на колени, когда я сидела в кресле и читала очередной фолиант. Да, зверёк оказался очень интересным. Он мог быстро менять цвет, когда в этом случалась необходимость. Иногда сливался с местностью, а я пыталась его найти. Так мы играли, но всегда побеждала Лулу. Пока она не решала, что пора найтись, я её заметить не могла. Это в очередной раз убеждало в её разумности, но была ли секьюрити по-настоящему разумна или лишь умна и сообразительна, подобно собакам моего прошлого мира, пока не могла для себя окончательно решить.

Прошло полгода. Год состоял из четырёх сезонов по три месяца в каждом, хотя культ чётных чисел превалировал в пределах Великой Асории. Месяц состоял из четырёх недель, неделя — из восьми дней, итого тридцать два дня. В году получалось триста восемьдесят четыре дня. Подогнаны были расчёты или точны, в Эрсолизии более или менее ощущались всего два сезона — чуть жарче в летние месяцы и чуть холоднее в зимние, а осень и весна были просто тёплыми, с комфортной температурой — как я любила. Бонус от ангела-хранителя?

За это время с телом произошли заметные изменения в лучшую сторону. Я вытянулась в росте и похудела настолько, что выглядела не хуже младшей сестры, которая прекратила изводить себя голодом и начала есть нормально. Убедив Риси в том, что надо не ограничиваться до изнеможения, а лишь правильно питаться и не забывать о физической нагрузке, иногда заполучала сестру в компаньонки во время тренировок. Младшенькая по спорту не фанатела, предпочитая подвижные игры вроде местного бадминтона и «догонялок-салочек». Единственное упражнение, к которому она относилась серьёзно — это качание пресса.

Я тем временем перечитала все мало-мальски «научные» трактаты по медицине и прочим дисциплинам, что находились в королевской библиотеке, но их оказалось слишком мало. Книги в подавляющем большинстве представляли собой хроники, повествующие о деяниях правителей, а ещё преобладали записки путешественников, которые больше походили на сказки о приключениях Синдбада-морехода. Именно от них в голове Сины была сплошная каша из правды и вымысла, а я так и не смогла пока систематизировать и отделить одно от другого. Ничего, скоро на практике изучу, когда вырвусь на простор и начну своё большое путешествие.

Библиотека стала самым любимым местом, потому что там царила тишина, и меня не мучили боли с шумами в голове. С чем они связаны, я не знала, но предполагала, что это скорее результат гормональной перестройки организма и обычные женские мигрени. Плавали. Знаем. Чем больше народа находилось рядом в помещении, тем более громким становился шум и сильнее утомляемость. К дворцовым лекарям не обращалась принципиально и всячески отлынивала от профосмотров, уверяя, что здоровее себя, чем сейчас, не чувствовала. Однако когда не удавалось увильнуть, замечала некую радость и удовлетворение во взглядах старичка-эскулапа. Мне важно советовали не изнурять себя на тренировках, ложиться спать вовремя и больше есть фруктов.

Однажды я засиделась за книгой и не заметила, что уже поздно. Вдруг в голове неожиданно зашумело, а сквозь этот шум и нарастающую головную боль услышала: «Сина… Эльсина… Хочу есть… Эля… Есть хочу! Мягкую, сладкую булочку с молоком. Нууу Эльвиииирааа!»

От неожиданности дёрнулась и принялась в панике оглядываться по сторонам. Всё, у меня, кажется, глюки. Голоса уже мерещатся всякие. Пора закругляться с чтением и спать идти. Но откуда этим голосам известно моё прошлое имя?

«Ты слышишь! Это Лулу».

— Лулу?!

Я с изумлением посмотрела на секьюрити, который проворно переместился с плеча на колени и, не мигая, уставился на меня круглыми глазами, снова улыбаясь во весь рот и радостно виляя хвостом.

«Лулу — девочка!» — с чувством послала мысленный импульс ящерка, да так, что я застонала от боли и потеряла сознание.

Глава 11. Ристра́к

Бастарды растут быстрее, чем обычные дети.

Мартин Джордж

Рэймонд Ричард

Вчера прибыл представитель от асора, привёз дары и художника, чтобы, значит, ампиратора сильно не приплющило, когда таку красу ненаглядную узрит при личной встрече. Наверное, посол в прошлом году честно рассказал о моих выдающихся объёмах, пусть и сдувшихся наполовину к тому времени, но всё равно впечатляющих, и женишок решил привыкать к облику невесты постепенно. Среди олиев полнота — явление довольно редкое, и поражённый посол теперь смог оценить мой выстраданный новый облик, доставшийся Сине от папы с мамой, но чуть было не угробленный мачехой.

Я была красавицей даже по меркам этой расы. Изменения, что происходили с телом, плавно, постепенно и практически незаметно превратили изначально лунообразное лицо в милое личико с тонкими аристократичными чертами и глазами миндалевидной формы с радужкой очень красивой, неоднородной по цвету малахитовой гаммы. Ресницы оказались тоже длинными и прямыми, просто раньше они утопали в толстых щеках, как и сами глаза. Тёмный ультрамарин блестящих, ухоженных локонов, собранных в замысловатую причёску со спускавшимися на плечи прядями, украшала подаренная отцом диадема. Прямые, вразлёт, брови, как и ресницы, не синие, а тёмно-каштановые. Их накрасили и придали плавный изгиб вверх, чтобы соответствовать моде. Время, проведённое в дамском обществе среди мачехи и её фрейлин, научило меня более внимательно относиться к таким мелочам, как фасон платья, особенности причёски и прочему, в том числе освоила азы допустимого этикетом местного флирта. Может, и пригодится в дальнейшем.

Сейчас, рассекая по бальному залу в шикарном малахитово-лазоревом платье, что прекрасно шло к моим глазам и волосам, я сама себе очень нравилась с художественной точки зрения, поэтому принимала как должное комплименты от окружавших меня мужчин. Ещё бы им их не расточать! Я же, теоретически, через полгода должна стать асорэ, вот они и старались заранее произвести положительное впечатление. Мало ли потом чего у меня попросить придётся. Ха! Знали бы, что не к той сейчас подкатывали. Моя сестрёнка блистала в бледно-голубом платье, на фоне которого её не слишком интенсивный природный цвет волос выглядел более выгодно.

Но главным аксессуаром оставалась Лулу. Она, подросшая до размеров миниатюрной кошки, ещё могла без вреда для моего здоровья сидеть на плече, пугая неожиданными проявлениями слишком настойчивых кавалеров. Эта милая зверушка трудилась изо всех сил, чтобы оградить мой несчастный мозг от фона, что создавался мыслями находившейся в зале толпы народа. Лишь благодаря ей я не падала в обморок, как это случилось в первый раз.

Тогда Лулу, умничка такая, не растерялась и бросилась к маре Исии за помощью. Женщина потом рассказала, что животинка металась возле неё, нарезая круги, отбегая в сторону двери и приглашая следовать за собой. Лулу шипела и жалобно курлыкала, пока мара Исия надевала длинную хламиду, напоминавшую халат, чтобы не бежать по коридорам в спальной рубашке.

К счастью, обморок длился недолго. Мара Исия привела меня в чувство и помогла добраться до спальни. Пришлось ей обо всём рассказать. Этот секрет по моей просьбе женщина строго держала в тайне, что грозило ей нешуточным наказанием, если вдруг всё раскроется. По какой-то причине дар проснулся раньше, чем наступило совершеннолетие. Его либо надо было перекрывать при помощи ритуала, либо учиться пользоваться под руководством опытного мага такого же направления. Но то-то и оно, что дать совершить над собой ритуал я категорически не желала, а искать мага со столь редким даром, как у меня, не могла по понятным причинам. Магия разума. Вот что Сине досталось в наследство от мамы. Пока что этот дар доставлял лишь сплошную головную боль.