— Ёп твою мать… Грёбаные стриптизёрские трусы… Какого фига ты вообще в них?!... Прости, друг… — Артём сидел на Роме, прижимая его к полу, и тяжело дышал. — Ты прости нас… Ребята, вы целы?

— Бля… — Олег вытирал пот со лба дрожащей рукой. Он был весь красный, взмыленный, и никак не мог отдышаться после пережитого. — Нет, вы видели? Он же, блин, слоняра! Он же нас всех сейчас чуть не размазал!

Серёга тут же начал заматывать руки и ноги Ромы узлами, стараясь, чтобы верёвка держала крепко, но не врезалась слишком сильно в кожу.

— Он сам по себе и не был никогда слабаком, — напомнил ему Артём, всё ещё сидя на друге и контролируя каждое его движение. — Что бы на пилоне крутиться, знаешь какие мышцы нужны? Да и у заражённых, когда стимул пожрать есть, они горы свернут, походу.

— Писец… — промямлил Олег.

На улице что-то так знатно бомбануло, что все четверо, включая Булочку, почувствовали вибрацию под ногами. Стены дрогнули, люстра над головой качнулась, и все инстинктивно пригнулись, ожидая новых взрывов.

— А там-то хоть что происходит, ёпть? — возмущённо спросил Серёга, выглядывая в окно, но ничего, кроме зарева пожаров и клубов дыма, не увидел.

— Там больше сотни таких вот товарищей, как наш Рома, — Артём кивнул на друга, который всё ещё дёргался под ним, пытаясь освободиться. — Военные их сейчас обрабатывают.

Краем глаза он увидел, что Олег пытается проморгаться и отворачивается, пряча лицо.

— А ну не смей мне тут реветь! — рявкнул он.

— Я и не реву! — огрызнулся Олег, но голос его дрогнул.

— Ничо, Олежа! — Серёга похлопал его по плечу, стараясь поддержать. — Я тоже готов разрыдаться, ёпть. Да и Артём Стальные Яйца Жан Клод Шварцнеггер Чан тоже бы разревелся, если бы нас тут не было. Он не ревёт только потому что знает, что мы его загнобим потом.

— Угу, всё именно так, — буркнул Артём.

Серёга быстро переоделся, натянул тёплые штаны, куртку, добавил пару вещей в рюкзак и проверил, всё ли на месте.

— А Ромке не надо руку там обработать? — спросил Олег, поглаживая свою защитницу между ушками. Он старался лишний раз не смотреть на отравленного токсином друга, это было выше его сил. — Его ж хлебобулочная тяпнула.

Рому тем временем уже привязали к стояку отопления, так что дёргаться он мог, но далеко не уйдёт.

— Не думаю, — Артём хоть тоже было тяжело, но глаз не отводил. — По крайней мере, укус его точно не беспокоит. Там сейчас другие проблемы.

Он вышел на балкон вслед за Серёгой, который стоял и смотрел на своё окно, за которым виднелся силуэт деда. Тот медленно расхаживал по комнате, натыкаясь на мебель.

— Я тебе сочувствую, — тихо сказал Артём.

— Ну-ка заткнулся! Он не умер! Ясно?

Дед, услышав перепалку, тут же заковылял к окну.

— Нет, ты прав, — Артём кивнул, глядя на зомби, которые сбредались на звуки выстрелов. Само поле боя не было видно с этой стороны дома, но то, что они шли именно туда, он не сомневался. Также отсюда было видно ТРЦ. Вроде бы казалось, что он близко, но на самом деле до него нужно было ещё добраться через несколько кварталов. — Он не умер… И Рома не умер… Никто из них не умер… Надеюсь, с ними всё в порядке...

— Что?

— Говорю, надеюсь, что с девчонками всё в порядке... Мы с ними давно не общались, точнее, как связь отрубили, — пояснил Артём.

— Всё в порядке с ними, не бзди. Пошли.

Серёга направился к выходу с балкона, но на пороге замер, резко развернулся, подошёл к окну и грозно посмотрел на деда. Тот замер, глядя на него пустыми глазами, и открыл рот.

— Я за тобой вернусь! — пригрозил Серёга, тыча пальцем в стекло. — И не дай бог ты пойдёшь по бабкам или потеряешься где! Понял меня, ёпть?!

— Хэм хрррэ! — Дед лишь открывал рот и выпускал воздух вперемешку с рычанием, царапая стекло ногтями.

— Вот именно! Смотри мне!

Рому тоже не обделили прощанием. Пусть он их и не понимал, пусть времени на это было совсем немного, но уходить вот так для них казалось немыслимым. Они всегда держались вчетвером: Артём, Олег, Рома и Серёга. И если вынуть одно звено, цепочка рассыплется. Это как лишиться одного из сезонов или одного из чувств - просто за гранью возможного. Взрослые мужики, прошедшие огонь и воду, чуть ли не плача, прощались с другом, привязанным к стояку отопления. С другом, которого развяжи, и он кинется на них и начнёт рвать зубами и ногтями.

— Держись, брат, — шепнул Артём. — Мы вернёмся.

Лишь одна Булочка не испытывала трагедии на счёт Ромы. Её беспокоило нечто иное: она пристально смотрела на входную дверь, и шерсть на её загривке стояла дыбом.

— Тебе надо более герметично одеться, — сказал Артём Серёге, оглядывая его амуницию.

— А, — махнул тот рукой. — Я этой хернёй надышался уже, ёпть.

— Ты снегом дышал? — уставился на него Олег.

— Да, выходил курить, как и дед, — признался Серёга. — И высовывался пару раз из окна, снег на меня в любом случае попадал. Так что зараза меня уже бы взяла.

— Ясно, — кивнул Артём. — Хорошо, что тебе повезло с иммунитетом.

— Угу, — Серёга глянул на Рому. — Только Ромику и деду вот не повезло, ёпть.

— Ладно, идём, — Артём поднял рюкзак Серёги и протянул ему. — Держи.

— Погодите! — Тот спохватился, метнулся на балкон, сорвал с окна красную тряпку, которая там висела, затем пробежал на кухню и снял вторую. — Не хочу, чтобы росы пришли и застрелили их… Лечить они их точно не будут ведь...

— Опять Булке что-то не нравится, — опасливо прокомментировал Олег, заметив, что собака не сводит глаз с двери и тихо рычит.

До него, пусть не с первого раза, а точнее после нападения Ромы, дошло, что собака отлично чувствует нежить. И если она так реагирует на дверь, значит, за ней кто-то есть.

Серёга тихо, как кошка, подкрался ко входной двери и прилип к глазку. Посмотрел, скорчил рожу, сжал кулаки и сделал вид, что колотит по косяку, имитируя борьбу.

— У нас проблема… — прошептал он, отходя от двери.

Артём бесшумно поменялся с ним местами и тоже посмотрел в глазок. На лестничной клетке, прямо перед дверью, стояли они.

— Чо там? — Один Олег ещё не осознавал всю серьёзность ситуации.

Артём молча показал ему пять пальцев.

— Пять зомби?! — выдохнул Олег, и лицо его вытянулось от ужаса.

Псс... История живёт, пока её обсуждают. Вы дочитали до этого места - а значит, попали в "группу риска" по интересу. Давайте проверим? Как вам Ромкины труханы на липучках? Жду ваши мысли в комментариях 🤗

— Нет, блять! Пять Моников Белуччи и Памелов Андерсон! Ёпть! — съязвил Серёга, косясь на Олега.

— Я смотрю, ты прям по милфам? — огрызнулся в ответ Олег, не оставаясь в долгу. — Так заведи себе уже одну!

— Так, замолчали оба! — ворвался в перепалку друзей Артём.

— А ты херли раскомандовался? — Серёга вскинул бровь.

— Тихо! Я сказал! — Артём повысил голос ровно настолько, чтобы его услышали парни, и при этом не возбудить всех заражённых в подъезде повторно. Удивительно, что после их недавней возни, криков и собачьего лая сюда подтянулось всего пятеро. — Мужики, ну чё вы? Хорош! Слушайте сюда… Перспектив у нас немного. Нас всего трое против пятерых, и это не считая того, что в подъезде на нижних или верхних этажах может гулять ещё кто-то, кто непременно подвалит на любой громкий звук. Делаем следующее: расчищаем коридор в темпе. Так, Серёг, давай, аккуратно переносите обувницу с Олегом.

— Пространство расчищаем? — уточнил Серёга, уже берясь за край тяжёлого, высокого шкафчика, который уже задребезжал содержимым.

— Именно. Чем больше места для манёвра или отступления, тем лучше, — подтвердил тот. — В тесноте они нас просто задавят массой и числом.

Олег с Серёгой, кряхтя, перетащили обувницу на кухню, освобождая прихожую. Артём тем временем сгрёб охапку курток, висевших на крючках и занимавших добрую половину коридора, а затем оттараканил их на диван прямо рядом с привязанным к стояку Ромой. Тот дёрнулся, глухо зарычал, но верёвки держали крепко, и всё, что ему оставалось, это бессильно скрежетать зубами.