— Новый год к нам мчится… — без особой радости констатировал Артём и развернулся в сторону кухни. Пора было готовить традиционный завтрак: американо с сигаретой.
Он случайно пнул ногой что-то мягкое, и этот предмет отлетел к креслу. Артём опустил взгляд, тяжко вдохнул носом и с обречённостью выдохнул, медленно покачав головой. Это был кулёк чистых носков, который Лена обронила вчера, в спешке забирая из его квартиры свои вещи.
Лена — эт его уже бывшая девушка и, по совместительству, причина, по которой он не сомкнул глаз прошлой ночью. У него с ней всё уже давно шло наперекосяк, отношения трещали по швам. Но не так-то просто вычеркнуть три года совместной жизни... Точнее, для Артёма это оказалось непростым делом.
А вообще всё в этом году пошло по звезде, одно потрясение сменяло другое, словно чья-то издевательская, сучья рука методично выбивала из-под него опору за опорой. Сначала каким-то непостижимым образом из клетки выбрался его любимый попугай Попка и улетел навсегда в неизвестные края. Затем ночью на машину с крыши упал самоубийца и превратил его корейца всмятку, восстановлению тачка не подлежала. Пришлось покупать новую. Затем случилось самое страшное и глубоко изменившее Тёму: его родители угорели от неисправной колонки, и он в одну ночь лишился и отца, и матери. А теперь вот и Лена ушла к другому.
Он видел, как его девушка отдалялась, хотя она и объясняла всё усталостью из-за работы: она трудилась медсестрой в частном госпитале, дежурила сутки через двое, а в последние три месяца график и вовсе стал изматывающим: трое суток через одни. Она стала скрывать телефон, а он… он и не лез. Не проверял её соцсети, в которых и сам-то не сидел почти, не пытался подсмотреть сообщения или подслушать телефонные разговоры. Хотя, возможно, следовало бы? Всё, что он знал наверняка, так это то, что к ним в госпиталь пришёл работать новый анестезиолог. Молодой, весёлый и, по общим отзывам, невероятно харизматичный. И что этот самый анестезиолог положил глаз на Ленку. Вот такой обрывок разговора Артём случайно подслушал, когда подружки Лены устроили у них на кухне посиделки. Квартира Артёма представляла собой евродвушку: отдельную спальню, гостиную, совмещённую с кухней-столовой, откуда выходил балкон с панорамными окнами на город. Сидеть там с бокалом сангрии, или чего там ещё любят девушки, было одно удовольствие. Вот только услышанное именно для Артёма удовольствием не было. Они, конечно, не подозревали, что Тёма всё слышит — он вернулся с работы раньше, мягко закрыл дверь и замер в прихожей, парализованный оброненными фразами. Ему пришлось снова открыть и громко хлопнуть дверью, сделав вид, что только что зашёл. Именно с того вечера и началась эта ледяная, непреодолимая отчуждённость между когда-то близкими людьми.
И вот сейчас сначала он хотел вернуть носки Лене. Не потому что «обоже, носки — такая ценная вещь! Ну как же она без носков?!», нет. Ему отчаянно хотелось найти любой, даже самый жалкий предлог, чтобы вновь услышать её голос, вставить в закрывающуюся между ними дверь клин сомнения и попытаться всё вернуть. Но когда его пальцы сжали комок белой ткани с жёлтым, наивно улыбающимся солнышком, он резко одёрнул себя. Если она ушла к другому, то пусть и остаётся с ним. Естественно, он по ней безумно скучал, и часть сознания ещё не до конца верила в произошедшее, цепляясь за призрачные обрывки вчерашнего дня. А ещё он понимал, что это — привычка. Привычка, которая сейчас била его под дых, привычка, которая нашептывала: «Давай, ну чо ты? Позвони, просто скажи про носки, и всё может начаться снова...». Но помимо унизительной привычки у него оставалась спасительная гордость. Нет, чёрт возьми, не будет он ей звонить. Сжав носки в кулаке, он прошлёпал босыми ногами на кухню, рывком открыл ящик со встроенным мусорным ведром и швырнул их туда, захлопнув фасад с таким чувством, будто швырнул этими носками ей в лицо. Затем, по его голосовой команде, заботливая Джой занялась его завтраком, и вскоре кофемашина, управляемая через умный дом, с тихим урчанием начала варить ему американо.
Пока он чистил зубы, умывался холодной водой, пытаясь смыть с лица налёт бессонницы, Джой, следуя установленному распорядку, начала зачитывать утреннюю порцию информации, статью из журнала по расширению кругозора. Артём взял за привычку просвещаться хотя бы так.
— Статья из раздела исторических курьёзов, — объявила она. — «Крысиный лев: забытое оружие портовых городов». Автор статьи - пользователь uWu.
Артём потянулся за бритвой, слушая вполуха.
— В былые времена, когда деревянные суда бороздили моря, а товары месяцами лежали в портовых складах, крысы представляли собой проблему огромного масштаба. Они были не просто вредителями, а стихийным бедствием, способным превратить тонны зерна в труху, а тюки дорогого шёлка в гнёзда для своего выводка. Травить их было себе дороже: яд отравлял и грузы, и самих людей. И тогда родился метод, сочетающий в себе жестокость и изощрённую практичность. Несколько отловленных крыс запирали в бочке без еды и воды. Голод делал своё дело: через несколько дней в бочке оставалась одна-единственная крыса, победившая и, что важнее, съевшая всех остальных. Эту сильную, злобную, познавшую вкус себе подобных тварь выпускали обратно и прозвали “Крысиным Львом” или “Крысобоем”. Он уже не мог вернуться к обычной пище, то есть к падали и зерну. Его инстинкт был извращён и перенаправлен. Он начинал охотиться на своих сородичей, сея панику и хаос в стройных крысиных сообществах. Это была настоящая раковая клетка в целом организме. Эффект был не в простом сокращении численности. Крысобой методично выедал крысиную стаю изнутри, уничтожая её социальную структуру, превращая организованную колонию в сборище перепуганных, дезориентированных одиночек, которые в страхе покидали насиженные места. Он был орудием тотального распада…
Артём, проводивший бритвой по щеке, на мгновение замер, глядя в запотевшее зеркало. История была чересчур мрачной, и без того хтони в жизни хватает.
— Джой, новости! — скомандовал он, смывая пену. — Спасибо, что в этот раз хотя бы без маньяков с мелкими писюнами, блин.
— О-ой! Что? Слишком сложная информация для твоего мозга? Ха-ха! Хорошо - хорошо! Зачитываю сводку за утро. Первое сообщение: вот уже третьи сутки как полностью отсутствует стабильная связь с рядом регионов Дальнего Востока. Все попытки восстановления коммуникаций, включая резервные каналы, остаются безрезультатными. Официальные власти продолжают уклоняться от каких-либо публичных комментариев, что лишь подпитывает волну домыслов. Информационное пространство, в отсутствие проверенных данных, пестрит постами о самых фантастических и пугающих версиях происходящего, где одна теория страшнее другой: от масштабных кибератак и вторжения инопланетян до неназванных карантинных мероприятий в связи с новой, неафишируемой вспышкой заболевания. Неофициальные источники в блогах и закрытых чатах продолжают строить догадки относительно хода экстренного строительства укреплённых заграждений на отдельных участках границы, однако подтверждённой визуальной или официальной информации на этот счёт по-прежнему нет.
Артём прошёл на кухню, где кофемашина уже завершила свой цикл, наполнив воздух густым, горьковатым ароматом. Он потянулся к чашке.
— Джой, дальше.
— Со вчерашнего дня также утрачена стабильная связь с несколькими городами Сибири, в частности, с Красноярском, Иркутском и Томском, где ранее были зафиксированы случаи массовых беспорядков. Местные власти, перед тем как коммуникации прервались, объявили о вводе дополнительных патрулей на улицы и официально рекомендовали гражданам без крайней необходимости не покидать свои жилища. Последние новостные сводки из этих городов датированы позавчерашним числом.
Артём прихлёбнул кофе, ощущая, как обжигающая жидкость разливается теплом по пищеводу и затем желудку.
— Джой, дальше.
— Дороги в южном направлении, в сторону Алтайского края, Новосибирской области и далее, в течение последних семидесяти двух часов перегружены. Сообщается о многокилометровых пробках на основных трассах, нехватке топлива на заправках и случаях мародёрства. Федеральные силы пытаются упорядочить движение, но ситуация остаётся сложной.
