— Сука! Ты! Тварь! Дрянь! Убийца! Сукаааа! — её догонял хриплый, разрывающийся крик Маши, полный ненависти и безнадёги.

Саша щёлкнула хлипкой защёлкой на двери из ДСП и сползла на пол, прислонившись спиной к шершавой поверхности. Холод от кафеля мгновенно просочился сквозь тонкую ткань леггинсов. Она сидела, поджав колени к подбородку, и безутешно ревела негромко, но надрывно, с такими судорожными всхлипами, что казалось, вот-вот порвутся лёгкие, всё внутри сдавливо, клокотало от ужаса и страха, и спешило выбраться наружу. Пожалуй, никому такого не пожелаешь. Ни этого апокалипсиса под Новый Год, ни того, что сейчас пережила Саша. Она не хотела спастись такой ценой. Да, они с девочками были просто коллегами, не подружками точно. Но бросать их на растерзание, чтобы спастись… Самое жуткое, что иначе поступить было невозможно. Силы были заведомо неравны. Этот безумный охранник-каннибал не просто не чувствовал боли. Он был как бетонная стена: она же била его лопаткой по башке, а он даже не почесался. Непробиваемый. Бесчувственный. Не человек, а машина в мясном костюме.

— Ш-што т-там? — нерешительно, тоненьким голоском спросила Лена из угла раздевалки. Она съёжилась там, боясь вздохнуть лишний раз.

Саша резко повернула к ней голову. Слёзы смешались с чёрной тушью, оставляя угольные дорожки по щекам, но взгляд уже был раскалённым до бела ненавистью. Лена смотрела на неё, зажавшись в угол от страха, а Лика, не обращая внимания на них, нервно вышагивала вдоль ряда шкафчиков, прижимая к уху свой розовый телефон. Она кусала губу, тыкала в экран и снова подносила его к уху, кому-то отчаянно пытаясь дозвониться.

— Вы две тупорылые ****** ... — Саша яростно шептала на них. (Не ожидали увидеть цензуру? Да, эт цензура, потому что девочки, вроде как, матом не ругаются. Алинку и её мать в расчёт не берём) — Вы какого *** тут шкерились, когда я звала вас на помощь? — Она шипела и резала их каждым отточенным словом.

Она с трудом поднялась, опираясь о шаткий чёрный стул у зеркала. Пыльное стекло отражало её перекошенное, заплаканное лицо и две испуганные фигуры сзади. Развернулась к ним всем телом. В тесной раздевалке её внезапная ярость, её миниатюрная фигура казались огромными, заполняющими собой каждый сантиметр. Она выросла, нависла над ними и давила морально.

— Что там? Что там? — передразнила она Ленин шёпот, и в её голосе зазвенела истерика, готовая сорваться в хохот или новый рёв. — *** , их там заживо жрут! — последнее слово, «жрут», она выплюнула с такой гадливой силой, что Лика наконец оторвалась от телефона.

— Что? Кто кого жрёт? — переспросила блондинка, тупо уставившись на Сашу. Она прослушала половину гневной речи, поглощённая своим бесплодным дозвоном.

— Ты тупая ****! — Саша выпалила с таким презрением, что Лика покраснела.

— Э, слышь! — возмутилась она, но в её тоне было больше растерянности, чем настоящего гнева.

— Говори тише, овца! — Саша шагнула вперёд, и Лика невольно отступила к шкафчику. — Там за дверью три неадеквата жрут девчонок! Машу и Камиллу!

— Ты чо *** несёшь? — опешила Лика, её глаза бегали от Саши к двери и обратно. Она отчаянно цеплялась за последние обломки нормальности. — Это просто больные люди! Ну, подрались, может… Кого они там жрать-то будут? Ты фильмов насмотрелась!

— Оу! — Саша горько и ядовито закивала. Уголки её рта судорожно поползли вверх, будто она пыталась сдержать новый приступ рыданий или смеха. — Ну так иди, умница. Иди и убедись. Давай же, открой дверь, высунь свою красивую мордашку и спроси, успокоились ли они?

Она сделала широкий, театральный жест приглашения. Лика нервно сглотнула, и её взгляд прилип к тонкой преграде из ДСП, из-за которой всё ещё слышались страшные звуки.

— Да… что-то не хочется, — прошептала она, отводя глаза. — Лен… — голос Лики вдруг стал совсем маленьким и потерянным. Она опустила телефон. — Я не могу дозвониться… Ни до скорой, ни до полиции… Даже до своего оболтуса… — Она посмотрела на Лену с немой надеждой. — У тебя как?

— Я… я там телефон оставила… — проблеяла Лена и показала трясущимся, бледным пальцем куда-то в пространство за Сашиной спиной, в сторону зала, где теперь разворачивался кошмар. — На стойке… когда убегала…

— Я тоже не могла до скорой дозвониться, — глухо, сквозь зубы, бросила Саша, плюхаясь на стул. Она уставилась в свои дрожащие, в кровоподтёках и царапинах руки. — Только автоответчик. «Все операторы заняты. Ожидайте».

— Что же делать? — Лена обняла себя за плечи, но это не помогало — её била такая крупная дрожь, что зубы выстукивали дробь. — Мы… мы же не можем отсюда выйти…

— Ой… — Лика вдруг замерла. Она вытянула шею, прислушиваясь, и её лицо исказилось ещё большим ужасом. — Вы… вы слышите?

— Что? — устало спросила Саша, не поднимая головы.

— Крики… — прошептала Лика, и её губы побелели. — Они… стихли. Совсем. Ничего не слышно.

Саша медленно подняла взгляд. Слёз больше не было. Её лицо было пустым, как маска, на которой стёрлись все краски.

— Всё… Убили, значит, — констатировала она ровным голосом.

— Они… Саш… — Лена умоляюще посмотрела на девушку. — Ну скажи, ты же пошутила? Ты просто… напугать хотела?

— Лена! ***** , похоже, что я, ***, шучу? — Сашу вновь затрясло, но теперь уже от новой волны ярости, смешанной с беспомощностью. Глаза снова налились влагой. — Ты слышала, как они орали? — Она ткнула пальцем в сторону двери. — Вы слышали, как я вас звала на помощь? Почему?.. — Голос у неё снова сорвался, превратившись в надрывный шёпот. Она тёрла глаза кулачками как маленькая девочка, растирая тушь, делаясь всё больше похожей на панду. — Почему же вы не пришли? Вы могли бы хотя бы дверь в сало-о-о-он закрыть! И… и помочь оттащить от Машки этого урода! Но нет! — она всплеснула руками, её слова и этот жест были полны такого отчаяния, что Лена невольно отвела взгляд.

— А нам тоже вообще-то было страшно… — Лика поникла, её напускная уверенность испарилась без следа. — Я… я сейчас ещё раз наберу Олега… Может, он…

— Лик… — Лена перебила её. — Потом посмотри, что коллеги в рабочем чате пишут… Может, у кого-то… новости. И дай мне потом телефон, хочу попробовать с Ар… Димой связаться… Надо нас как-то выручать…

Лика кивнула, снова уставившись в экран своего телефона.

— Ты не ранена? — обратилась Лена к Саше. Она смотрела на зарёванную девушку с виноватой жалостью.

Та автоматически осмотрела себя, повертела запачканные в Машкиной крови ладони.

— Да нет… — ответила она глухо.

— Мы правда… ам… очень сильно испугались… — Лена опустилась на старый, просевший двухместный диванчик у стены, обхватив голову руками. — Я до сих пор не могу понять, что происходит… Эти мужчины, они были такими… я такого в жизни не видела. Ни в кино, ни… Я-то думала сначала, что они чем-то траванулись, или бухла перепили, или… обоже, чем я только не думала… — Она замотала головой, и слёзы брызнули из её глаз. — Господи! Ну я и дура полная!

— Жаль, что только сейчас до тебя это дошло! — всхлипнула Саша. Её плечи снова затряслись, но теперь это были не рыдания, а просто нервная дрожь, которая, раз начавшись, не желала останавливаться.

Телефон Лики тилинькнул и она ойкнула от удивления:

— Что? Что там? — Лена тихо спросила у неё, надеясь, что она получила весточку от коллег или Олега.

— Эм… Мобилизация…

Рома обернулся на пронзительный вопль и застыл: его мозг, только что увидевший ужасающую картинку, отказывался обрабатывать следующую. Пятидесятилетняя тётушка в нарядном чёрном платье с пайетками, похожая на селёдку, ещё полчаса назад чинно сидевшая за столиком, теперь обвилась вокруг Сархана и с жадностью вгрызалась в его ягодицу.

Бедолага истошно орал, бил её кулачищем по голове и плечам, но она лишь глубже вгрызалась, её челюсти работали с упорством мясорубки. Она с жадностью потянула плоть на себя, от чего кожа так сильно натянулась, что аж побелела и истончилась, словно пергамент, готовый вот-вот порваться. От одного этого зрелища, от понимания, что сейчас этот тонкий слой плоти не выдержит, у Ромы свело желудок. И кожа действительно не выдержала: она лопнула разлохмаченным краем, и тёмная кровь хлынула вниз, смешиваясь с рваными дольками подкожного жира.