Она механически натянула серые спортивные штаны, привычные кроссовки, набросила на белую, помятую после бессонной ночи блузку чёрный лёгкий пуховик. В карман глухо упали ключи.

— Ну, пошли что ли… — сказала она собаке и себе.

Аня сильно злилась, и Булочка это отчётливо чувствовала. Она вообще неплохо разбиралась в реакциях и настроениях своей хозяйки, улавливая малейшие перемены поведении, в запахе, и особенно - в тоне голоса. Но ничего не могла поделать с собственными инстинктами, которые сейчас буквально вопили: не возвращаться в родной двор, не приближаться к подъезду. И будь у собаки возможность говорить, она бы уже сто раз предупредила хозяйку, что чует опасность.

Когда они всё же вернулись во двор, тот самый дурно пахнущий тип уже исчез, хотя в холодным воздухе всё ещё висел его тяжёлый запах, смешанный теперь с чем-то резким и противным. Странный субъект в скафандре что-то пробубнил хозяйке, та заметно занервничала и решительно потащила лайку в подъезд. Булочка упиралась всеми четырьмя лапами, жалобно поскуливала, пыталась развернуться, но её взволнованную хозяйку, у которой и так день не задался с самого утра, это мало волновало. Рывок поводка вышел довольно жёстким и не терпящим возражений, и собаке пришлось снова подчиниться.

Как только они оказались в подъезде, пушистая начала активно исследовать все запахи. Она чувствовала ту же самую опасность, что витала на улице от странных, застывших людей, но здесь она была сконцентрирована и припрятана за стенами. Визуально ничего необычного не происходило: пустая площадка, почтовые ящики, знакомые пятнышки и метки других собак на стенах. Слышались лишь приглушённые голоса соседей из-за дверей, доносились запахи варёных овощей и разного мяса в разном состоянии приготовления. Но поверх этой привычной палитры всё же стелился другой, ужасающий запах болезни, который заставлял шерсть на загривке лайки медленно подниматься дыбом. Проходя к лифту мимо одной из квартир на первом этаже, Булочка жалобно заскулила, прислонилась мокрым носом к щёлке, втягивая воздух, пытаясь понять для себя источник.

Аня же, погружённая в себя и свои тревожные мысли, нажала на кнопку вызова лифта, хотя изначально собиралась пойти по лестнице.

— Боже… Какой ужасный день… Просто кошмар…

Она стояла, наблюдая, как на табло сменяются цифры, мигает красная стрелка вниз: 8... 7... 6... Булочка отвлеклась от дурно пахнущей двери и насторожила уши. До её чуткого слуха из тёмной шахты лифта, сквозь шелестение и гул механизмов, донеслось странное шуршание… Всего лишь шуршание… И больше ничего такого, что могло бы её снова напрячь.

Двери лифта с лязгом распахнулись, и хозяйка вздрогнула, испуганно ойкнув. Она не ожидала, что внутри кто-то есть, и чуть не столкнулась с мужчиной, который спешил выйти из узкой коробки.

— О! Привет! С наступающим вас!

Булочка не занервничала. Всё было в порядке, это был знакомый мужчина с большим пакетом мусора. Они иногда пересекались в подъезде или во дворе, он всегда кивал им и улыбался.

— Спасибо! И вас с наступающим! — с небольшой заминкой проговорила хозяйка и зашла с лайкой в освободившуюся кабину.

— Эт самое, вы будьте осторожны, — окликнул их сосед, уже выходя на улицу, но обернувшись на пороге. — Там на четвертом этаже что-то случилось, целая лужа крови и непонятно откуда. Сосед вызвал только что полицию. Мало ли какие наркоманы или алкоголики в подъезде шляются…

— Да вы что… — Хозяйка ещё больше заволновалась, её лицо стало бледным. — Поняла, спасибо!

Она резко нажала цифру 2, своего этажа. Двери лифта закрылись, и коробка, вздрогнув, двинулась наверх. Только тогда Аня хлопнула себя ладонью по лбу.

— Господи, зачем я на второй этаж лифт-то вызвала? Мы ж всегда пешком ходим… С маминым домом спутала наверное… Мама же на 14 живёт… — пробормотала она с досадой и растерянностью. — Интересно, мамуля уже пришла? Эх…

Этот безнадёжный разговор она, конечно, вела сама с собой, пытаясь голосом заглушить всё никак не уступающую тревогу. Бум-бум-бум, сердце забилось быстро-быстро. Но её монолог прервало чужое беспокойство рядом. Булочка, до этого момента лишь нервно переминавшаяся с лапы на лапу, вдруг ощерилась и глухо зарычала на закрытые двери лифта, которые впрочем тут же с лязгом распахнулись... и сердце девушки вновь болезненно подпрыгнуло. Прямо перед ней, заполняя собой весь узкий проём, стоял сосед из квартиры напротив - Костя. Он был бледнее снега за окном, и эта мертвенная белизна резко контрастировала с тёмными кругами вокруг его остекленевших глаз.

Булка, почуяв неладное раньше, чем сознание Ани успело обработать картинку, уже реагировала на пределе: она истошно залаяла, скалясь так, что обнажились не только клыки, но и розоватые дёсны, и начала бросаться на странноватого соседа, благо Ане хватило сил её удержать.

— Булка, фу! — голос хозяйки едва ли пробивался через лай лайки.

— А э-э… Ой… — Костя бормотал что-то себе под нос и затем медленно, с трудом повернул голову, затем всё тело. Он был похож на потерянного, как будто вообще не понимал кто он, что тут делает. Неуверенно, шаркая подошвами резиновых тапок по плиточному полу, он зашагал внутрь своей квартиры, даже не закрыв за собой дверь.

— Я сказала фу! Что за хрень сегодня творится? — Девушка, чувствуя, как дрожь от адреналина бежит по рукам, вышла из лифта, настороженно оглядываясь по сторонам. — Костя, вы дверь не закрыли! — Она смотрела, как тот, не оборачиваясь, ходит туда-сюда в своей прихожей одинаковыми, топорными шагами, на абсолютно негнущихся ногах, словно манекен на тугой пружине. — Ну пипец… — Ей пришлось вместо него закрывать дверь.

— Чертовщина…

Она подошла к своей квартире. Вставила ключ в скважину, привычным движением попыталась провернуть, но металлический стержень внутри упирался намертво, не проворачиваясь ни на миллиметр.

— Ой, мама пришла. Да тихо ты, я сказала! — шикнула она на Булочку, которая, несмотря на исчезновение Кости, продолжала глухо и непрерывно рычать, всё время оглядываясь на его дверь. — Ты себя просто отвратительно сегодня ведешь! А я тебе такой вкусный подарок приготовила! Фигу, чо теперь тебе дам! — Нахмурилась хозяйка на свою по-прежнему низко рычащую лайку, затем вошла и втащила собаку в квартиру: — Мамуль! Ты дома?

— Д-дома-а… — простонал из глубины гостиной мамин слабый, сиплый голос.

— Мам? Что с голосом? Тебе плохо?

— З-знобит меня…

— Господи… — Девушка обреченно опустила плечи и затопала ногами по прихожей. — Только этого не хватало! Булка, в ванну! — Она с силой дёрнула за карабин, отцепила поводок с ошейника и отдала чёткую команду непослушной собаке.

Но Булка не спешила выполнять приказ. Она лишь заводила носом, поворачивая морду в сторону гостиной, и жалобно, прерывисто заскулила. Этот неприятно-страшный запах был здесь, в их собственном доме, он пропитывал стены, и от этого понимания собакой овладевал панический ужас.

— Я кому сказала! Быстро в ванну! — Хозяйка, доведённая до предела, резко толкнула её коленкой под зад. Лайка взвизгнула от неожиданности и обиды, и уже не просто грустная, а с поджатым между задних лап хвостом и прижатыми ушами, побрела по коридору в сторону ванной комнаты.

Аня, сбросив обувь и кинув на крючок куртку, пробежала на кухню. Её непослушные пальцы, нащупали в шкафчике аптечку. Прижимая её к груди, она понеслась в гостиную к маме.

— Мамулечка, давай померяем… — Она застыла на пороге, и слова застряли у неё в горле. Мама зашторила все окна в комнате, отчего было совсем мало света, лишь тусклый жёлтый отсвет проникал из коридора, выхватывая из мрака лишь смутные очертания. Но даже так было видно, что мама выглядела как-то не так… Она укрылась плотным пледом по самую линию глаз, и сейчас на Аню смотрели не мамины ласковые и любящие глаза, а чужие… совершенно чужие глаза незнакомого, безумного человека! Мамино лицо было пепельно-бледным, кожа натянута, как пергамент на кости, а глаза, налитые густой, мутной краснотой, смотрели невидяще и невероятно страшно, отражая лишь пустоту и неосознанный голод.