Егор выстрелил ему прямо в живот. Парень сложился пополам и с воем, переходящим в хрип, рухнул на пол, корчась у тела убитого друга и зажимая рану руками.

— Сука! Аааах! — заорал он, пытаясь остановить кровь, но та хлестала сквозь пальцы густыми, тёмными струйками.

Егор не чванливо подошёл к нему. Валера попытался отползти, перелезть через труп своего же убитого товарища, однако Егор дал ему поджопник носком тяжёлого ботинка и перевернул на спину. Тот часто, прерывисто дышал, всхлипывал и ревел в голос, глядя на своего мучителя расширенными от животного ужаса глазами.

— Ты.. ты… — захлёбывался он кровью и слезами. — Ты знаешь, кто я? Тебе пизда, мужик!

— Ну, если я не ошибаюсь, ты Валерий Кац, — буднично произнёс Егор. — Сын миллионерчика, владеющего вшивой линейкой второсортных ювелирок? Я правильно понял?

— Слышь, урод… мой…

— Нет, это ты урод, — перебил его Егор и с силой наступил на плюсневой сустав ноги.

Валера взвыл ещё громче, попытался замахнуться ножом, но Егор легко отбил его руку, и лезвие со звоном брякнулось о мраморный пол, проскользив под диван. Затем Егор со всей дури въехал ему в челюсть с ноги. Голова дёрнулась, изо рта хлынула густая кровь, щедро смешанная с осколками раздробленных зубов.

— Вот скажи мне, Кац, — Егор наклонился к нему, заглядывая в глаза с холодным, изучающим интересом. — Неужели ты настолько сбрендил от своих возможностей и богатства, что опустился до такого животного состояния? М?

Валера молчал, только плакал, размазывая слёзы по окровавленному лицу, и ему было даже страшно смотреть на своего истязателя, не то, что гвоорить.

— Тут ещё кто-то есть? — Егор обернулся к испуганной Аглае, которая дрожащими, негнущимися пальцами натягивала на себя свою изорванную форму. — Мне сдаётся, что нет.

— Н-неет… — девушку трясло крупной дрожью, слёзы по-прежнему ручьями текли по щекам.

— Знаешь… американец… — Егор задумчиво посмотрел на корчащегося, стонущего Валеру. — А нет, ты еврей, судя по фамилии. Ну да не важно. В любой нации есть и прекрасные, и ужасные люди, так что без разницы. Так о чём это я? Ах да!

Он присел на корточки рядом с умирающим, глядя ему прямо в глаза.

— Знаешь, Валерка, я как-то охранял одну занозу. Жила была девчонка красивая, длинноногая, и жопа, и грудь что надо. Работала в овощной лавке на рынке. Не сказать, что была обеспечена, но на хлеб и шмотки из секонд-хенда ей худо-бедно хватало. Вот повстречала она на том же рынке сына владельца мясной лавки… Ц-ц-ц, мясная лавка. Одна точка постепенно превратилась в сеть, и теперь в каждом магазине можно найти её продукцию. Девчонка очень удачно вышла за него замуж. Всё поначалу было просто шоколадно, без единого намёка на проблемы.

Валера шипел от невыносимой боли, прижимая ладонь к раненому животу, и, казалось, даже не слушал его, однако всё же смотрел со страхом.

— Родили троих детей, понаоткрывали бизнесов. Вот есть у людей талант к этому, понимаешь? Есть талант бабки делать, природное чутьё! Но что-то пошло не так… Сынок вырос, понял, что свадьба в девятнадцать лет - это какая-то несусветная херня, а дети уже родились… и что делать? Стал верующим и начал пропадать на разных волонтёрских активностях. А девка? А что девка?! Девка превратилась в сочную дойку и покатилась в другую сторону: детей на нянек, а сама в клубешники, мужики, и… узбеки…

Валера посмотрел на него в полном недоумении, и даже Аглая перестала хныкать, на мгновение затаив дыхание и прислушиваясь к странному, жутковатому рассказу.

— Начала спать со всей бригадой строителей, такие оргии закатывала на новом строящемся семейном гнёздышке - ух, мамочка! Так вот… Я это к чему? Чего вам, мразям, мало? Чего вам, тварям, не хватает? Или вы настолько пресытились, что осталось попробовать лишь самое дно, самую грязную лужу? М?

Егор укоризненно, даже с отеческим сожалением посмотрел на перепуганного, плачущего Валеру.

— А знаешь что? Не отвечай. Мне всё равно не интересно. Я б тебя отпустил… — Он покачал головой, и в глазах Валеры вдруг мелькнула робкая, отчаянная надежда. — Я б тебя прям на улицу с голой жопой к этим тварям выгнал. Но я знаю вас, уродов… Вы ж живучие, как тараканы…

Он улыбнулся, и в следующее мгновение нож вошёл насильнику в живот, а затем в грудину, прямо в сердце.

— Ааа! Ахххрпр… — Валера закричал, потом захрипел, захлёбываясь собственной кровью, которая заливала горло.

— Подыхай, паря, подыхай… — Егор вытер лезвие о его же голое бедро и спокойно поднялся на ноги.

Он отошёл от убитого насильника, застрелил зомби-охранника и направился к зареванной, трясущейся Аглае.

— Милая девушка, — мягко, ласково спросил он, стараясь, чтобы голос звучал обнадёживающе. — У вас есть ключи от семьдесят седьмой квартиры?

— Что? — сквозь слёзы переспросила она, непонимающе хлопая залитыми слезами глазами. — Простите?

— Я говорю, есть ли у вас ключи от квартиры Максаковой Евы?

— Мы х-храним ключ-карты… — заикаясь, ответила Аглая, всё ещё не веря до конца, что этот человек не причинит ей вреда. — Только от электронных замков… если собственник дал на это согласие…

— Класс, — кивнул Егор с облегчением. — Тогда, милая, хватай ключ-карту, садись в лифт и поднимайся в семьдесят седьмую. Отмойся, поешь, отоспись как следует. Поняла?

Аглая хлопала ресницами с капельками слёз и, казалось, не понимала ни единого слова из того, что он говорил.

— На этаже сейчас безопасно, если что, — добавил он для уверенности. — Я проверил лично.

— Ева… Денисовна уехала сегодня утром, — вдруг выпалила она, словно очнувшись. — С Юрием Аристарховичем…

— Да, я уже понял, — усмехнулся Егор. — А ты случайно не знаешь, куда именно они поехали?

Аглая отрицательно покачала головой.

— Ну, конечно, у кого я спрашиваю.... Ну тогда вали наверх и запрись на все замки. Давай, пошла! — ему пришлось повысить голос, почти наорать на девушку, потому что она находилась в глубокой прострации и совершенно не соображала, что происходит. Ещё бы, после такого-то ада… — Живо!

Аглая вздрогнула всем телом, судорожно закивала и, разблокировав под столешницей небольшой сейф, торопливо принялась отыскивать нужную ключ-карту. Затем, схватив её и прижимая к груди свою сумку и куртку, она побежала к лифту, то и дело оглядываясь на жуткую, кровавую картину разгромленного холла.

— С-спасибо вам… — выдавила девушка уже у самых дверей лифта, когда они разъехались. — Большое человеческое спасибо…

Егор кивнул и махнул ей рукой, мол, иди уже, не задерживайся.

Выкатив с платной стоянки, Ева с Юрой двинулись в сторону выезда из Москвы. Снег всё так же валил крупными хлопьями, оседая на лобовом стекле и тут же размазываясь дворниками в мутную кашу.

— А теперь новогодний хит Элси Келси - «Wishlist», — объявила девушка-ведущая из динамиков.

— Ооо, кайф! — протянул Юра и сделал погромче, пока Ева задумчиво разглядывала карту на экране телефона.

— Боже, какая дурацкая песня… — пробубнила Ева, но потом посмотрела, как под неё раскачивается Юра, и невольно улыбнулась.

— Чё? — Юра заметил её взгляд. — Ты что-то сказала?

— Нет, ничего, — отмахнулась она.

— Что-нибудь странное заметила?

— Пока нет.

— Ну что, друзья? — после песни вновь заговорила девушка на радио. — А вы составляли свой вишлист на этот Новый год?