— Яша? Яша приехал? — Соня мгновенно забыла про ненавистную кашу, спрыгнула со стульчика и подбежала к бабушке, пытаясь выглянуть в окно.

— Марш за стол, я тебе сказала! — бабушка схватила девчушку за руку и отвела обратно, строго усадив перед тарелкой. — Сиди и ешь, я сейчас вернусь.

Она пошла открывать дверь внуку, и на душе у неё стало совсем тревожно. Только она потянулась к ручке, как дверь сама распахнулась, и Яша влетел в прихожую, чуть не сбив бабушку с ног, запыхавшийся, бледный, с безумными глазами.

— Ой, Яшка! А ты чего… — начала она, но он перебил её, даже не дав договорить.

— Быстро собирайтесь! Всё самое важное! Ничего лишнего не берём! Живо!

— Яша? — бабушка вдруг заметила на его зелёно-еловой форме тёмные, бурые пятна, и голос её сорвался. — Это что, кровь?

Ноги у неё подкосились от волнения, она схватилась за стену, чувствуя, как сердце пропускает удары. Но Яша уже нёсся к себе в комнату, не останавливаясь.

— Бабушка, потом! — крикнул он на бегу. — Собирай самое нужное! Вещи на первое время, еду, лекарства, документы и деньги! Всё, без чего не обойтись!

Соня, услышав крики, мигом забыла о каше и побежала к себе в комнату, даже не спросив разрешения.

— Батюшки… Да что происходит… — бабушка опустилась на банкетку в прихожей, чувствуя, как ноги становятся ватными, а в голове шумит.

— Да некогда тут в обмороки падать! Ё-моё! — Яша вылетел из своей комнаты с армейским мешком и туристическим рюкзаком в руках, увидел сидящую бабушку и чуть не зарычал от отчаяния. — Ты слышишь меня?! Вставай! Надо ехать!

Бабушка с трудом поднялась и засеменила на кухню, хватаясь за стены, чтобы не упасть.

— Вот рюкзак! — Яша сунул ей в руки старый туристический рюкзак. — Мигом клади аптечку сюда! И еду в контейнерах!

Он вернулся в свою комнату и за пару минут собрал вещи, много ему было не нужно: рассчитывал по дороге обзавестись необходимым, если что. Помог одеться Соне, которая уже натянула куртку поверх домашней одежды и надела шапку задом наперёд, и сунул ей в руки маленький рюкзачок с её сменными вещами.

Бабушка была совсем не расторопна, руки её тряслись как при параличе, и за всё время она упаковала только аптечку да буханку хлеба.

— Яша? Яша, скажи мне… — она расплакалась, слёзы текли по морщинистым щекам, и она даже не пыталась их вытирать. — Что случилось? Скажи мне правду!

Яша подбежал к ней, обнял крепко и сказал, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно:

— Не переживай, мы эвакуируемся на время. Всё нормально, просто перестраховка. Нас вывозят подальше от границы, на всякий случай.

— Но ты ж в крови… — бабушка всхлипнула. — Как тебя отпустили? Тебе ж нельзя с работы?

— Отпустили, — Яша соврал, забегая в ванную и стаскивая с себя зелёную форму, запачканную бурыми пятнами. — Сказали, что я там никому не нужен сейчас. Многих, у кого есть маленькие дети, отпустили по домам.

Он кинул форму в корзину для белья, переодеваясь в гражданское. И тут снаружи протяжно заревела сирена.

— Ой, война? — бабушка прижала руки к груди, глаза её расширились от ужаса. — Война, Яш?

— Да… — он ответил глухо, перекладывая плов из кастрюли в большой контейнер. — Можно и так сказать.

Через десять минут они уже спускались по лестнице, громко топая ботинками в тишине подъезда. На первом этаже дверь одной из квартир вдруг распахнулась, и оттуда высунулась соседка в застиранном махровом халате.

— Фаинка, привет! Что происходит? Ты не знаешь?

— Здравствуй, Татьян Пална, — Фаина затараторила, держась за перила. — Дак война, говорят, началась!

— Ай! — Татьяна Пална схватилась за сердце. — Да ты чего хоть! Яшка! Правда, что ль, война?

Яша уже тащил бабушку к выходу, но обернулся к соседке:

— Татьяна Пална, не выходите из дома, пока за вами не придут для эвакуации, поняли? — крикнул он на ходу. — Нам некогда, запритесь и никуда не выходите!

— Яша! Яша! — кричала та вслед, но он не слушал её окликов.

Он поторопил своих дам, выбегая из подъезда, и наткнулся на соседа, который стоял возле Яшиной машины и курил, нервно затягиваясь.

— Яшка, привет, — сказал он, когда парень подбежал к машине. — Что происходит?

Соня ловким котёнком запрыгнула на заднее сиденье и даже пристегнулась, хотя обычно она любила ездить спереди, рядом с Яшей, чтобы смотреть на дорогу и подпевать радио. Но сегодня она даже не спорила, девочка тоже изрядно нервничала, смотря на встревоженных взрослых.

— Война началась, — отрезал Яша, открывая дверь и подталкивая нерасторопную бабушку к переднему сиденью. — Немедленно укройтесь в доме и ждите официального заявления от властей.

— Как война? — мужик выронил сигарету в снег. — Кто напал? Китаёзы? Яш? А какие заявления, если связи нет? Телевизор не работает!

— Ничего не могу сказать, — Яша усадил бабушку и захлопнул дверь. — Уходите с улицы, на ней не безопасно!

— А ты куда? — мужик шагнул к нему.

— Уезжаем, — Яша уже открывал водительскую дверь.

— Это я вижу… — сосед не унимался. — Но разве ты не должен…

Яша не слушал, что и кому он там должен. Он просто сел за руль, завёл двигатель и тронулся с места, даже не взглянув на соседа в зеркало заднего вида.

— Яшенька.. — бабушка сняла свой шерстяной берет и теребила его в руках, глядя на внука с тревогой.

— Ба, включи радио, — попросил Яша, выруливая со двора на заснеженную дорогу.

Бабушка дрожащими пальцами нажала на кнопку магнитолы, но из динамиков доносились лишь помехи: шипение, треск, завывание. Она покрутила колёсико, переключая каналы, но везде было одно и то же.

— Тишина… — сказала она растерянно. — Ничего не работает.

— Оставь пока, не выключай.

Парень прекрасно помнил о двух бункерах в городе. Один находился под школой номер тринадцать и считался основным бомбоубежищем, рассчитанным на значительную часть жителей, второй располагался под Домом культуры у выезда из города и служил запасным укрытием. В другое время мысль спрятаться там показалась бы единственно разумной, но сейчас она вызывала у него физическое отторжение.

Он не хотел соваться ни туда, ни туда. Нужно было выбираться за пределы города, причём как можно дальше. Всё происходящее слишком быстро расползалось, охватывало новые районы, просачивалось в каждую щель, и от этого становилось ясно: закрытое пространство не спасёт. Если эта дрянь уже здесь, если заражение действительно передаётся между людьми, то запереться под землёй вместе с десятками, а то и сотнями таких же напуганных людей означало добровольно загнать себя в смертельную ловушку. А себе он позволить этого не мог, он несёт ответственность за свою бабушку и младшую сестру.

***

Соня очень любила ездить в машине, особенно летом, когда небо было голубым, солнышко раскрывалось на нём большим золотым подсолнухом, вокруг были зелёные деревья, красивые водоёмы и можно было опустить окно и ловить ветер рукой. Летом всегда так ярко и так хорошо на душе, даже если едешь к зубному или к злой тётке-врачику. Но и сейчас, несмотря на всю странность этого дня, девчушка заворожённо смотрела в окно, на крупные хлопья снега, который валил без остановки, укрывая всё вокруг белым пушистым одеялом.

— Это дедушка мороз нам подароцек принёс! — весело сказала она, рисуя снежинку на запотевшем окне. — Столько снега… Наверное, он знает, что я давно мецтала покататься на санках!

— Сонька, точно! Ты ж всего раз в жизни снег видела! — бабушка криво улыбнулась, пытаясь как-то поддержать позитивный настрой внучки, хотя глаза её оставались тревожными. — Действительно, подарочек… Такой красивый снег, пушистый.

Яша молчал. У него в мыслях сейчас крутились совершенно иные картины, которые никак не вязались с детским восторгом и бабушкиными попытками сохранить спокойствие.

Соня, недолго думая, покрутила ручку на двери, и морозный воздух со снежинками тут же ворвался в салон, обжигая лицо холодом. Она немного высунула личико в окно, а следом и язык, пытаясь поймать им крупные, как пух, снежинки. Снежинки тоже включились в игру и попадали девочке на розовый язычок, но быстро таяли, оставляя лишь приятное ощущение холода.