Илья и Жанна

— В смысле, отменён? — Илья в шоке уставился на табло, где против их рейса теперь мигало безжалостное красное «CANCELLED». Его мозг, перегруженный усталостью и ожиданием, отказался проштамповать этот факт как реальность.

— Охереть не встать… Хотя… отмена и задержка рейсов - явление частое при такой-то погоде… Можно было вообще из дома не выходить… — тихо процедила Жанна, закусив нижнюю губу до белизны, и в её обычно дерзких глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.

— Они там чо, блять, совсем на хуй уже? — проревел грузный мужик, начиная расталкивать толпу по направлению к стойке информации. Его тяжёлый зад с размаху задел плечо сидящего Илья, но тот даже не дрогнул, оглушённый новостью.

Илью обдало изнутри ледяным кипятком. Он и так всё утро перебирал в голове сценарии опоздания, нервничал и строил планы, как наверстать время. А теперь всё это перечёркнуто жирнющим крестом. Ну всё. Точка. Он никуда не летит. Знакомая волна мурашек, всегда накатывавшая в моменты полного бессилия, пробежала от копчика до самой шеи.

В зале стоял нарастающий галдёж, который был вновь перечёркнут уже поднадоевший щелчком в динамиках.

«Вниманию пассажиров. Объявляется об отмене следующих рейсов. Рейс SU-2110 в Афины. Рейс SU-405 в Стамбул. Рейс SU-788 в Марракеш. Рейс SU-102 в Тирану. Рейс SU-560 в Братиславу. Рейс SU-333 в Бухарест. Пассажирам данных рейсов…»

Дальше никто не слушал. Голос диктора утонул в едином, животном рёве толпы, которая окончательно сорвалась с цепи.

— Вы ахуели, блять??? — высокая брюнетка с аккуратным вздёрнутым носиком и лисьими глазками орала на сотрудницу аэропорта, срываясь на визг. — Вы нас тут десять часов промариновали, а теперь рейс отменяете? Я щас бля такой скандал учиню!

— У меня три миллиона подписчиков! — вклинилась рыженькая красотка, наводя камеру телефона на растерянных девушек за стойкой. — Щас вся страна узнает про ваше свинство!

— Оп! Оп! Оп! Здравствуй, жопа! Новый Год!

— Чо делать, мась? — хорошенькая шатенка с роскошными волнистыми волосами и модными круглыми «пустышками»-очками утирала слёзки утончёнными пальчиками, беспомощно глядя на своего спутника.

— УважаЭмыЭ, в чём собсна дело? — сто тридцатикилограммовый лысый «мася» на секунду перекрыл гул писклявых голосков свои басом.

— Сейчас… сейчас будет официальное заявление, — проблеяла в ответ бледная девушка, теряясь под шквалом взглядов.

— Эммм… — Жанна странно посмотрела за спину своему новому знакомому. — Игорь…

— Что? Я Илья, — автоматически поправил он.

— Вам… что-то нужно? — уже чётко и громко спросила девушка, обращаясь к кому-то позади нового знакомого.

Илья обернулся. Буквально в полуметре от него стоял мужчина. Его глаза были неестественно алыми, кажется там полопались всевозможные капилляры, а лицо казалось ненормально угловатым, хищным, со взбухшими и потемневшими прожилками вен, проступавшими сквозь кожу на висках и шее.

— Твою мать! — Илья резко отпрянул, вжимаясь в спинку диванчика и толкая Жанну в бок.

— Что с ним? — прошептала та, не отводя глаз от стоящего.

— А мне откуда знать?

В этот момент грузная дама, пробираясь к стойке, неделикатно потеснила странного мужчину плечом, прошла мимо и даже не оглянулась. А тот, стоявший до этого столбом, вдруг очнулся. Его рука молнией метнулась и впилась пальцами в плечо дамы. Та резко развернулась.

— Что такое? Эй! Руки убери! — Она толкнула его в грудь, и тот, не пытаясь даже удержать равновесие, тяжело плюхнулся на пол.

— Женщина, ну нельзя же так! — пропищала худощавая, лет пятидесяти, мадам и порывисто наклонилась, протягивая руку упавшему, чтобы помочь ему подняться.

— Да он обдолбался! Не видно, что…

— ААААА! АААААА! — странный тип с остервенением вцепился зубами в указательный палец своей помощницы. Раздался глухой, влажный хруст, похожий на звук ломаемой сырой морковки. Кровь брызнула из-под его губ, а женщина, сначала онемев от непонимания, издала новый, уже пронзительный и осмысленный визг. Мягкие ткани и сухожилия разошлись с отвратительным чавкающим звуком, обнажив белый осколок кости, и верхняя часть пальца осталась у него во рту. Он начал его упоительно жевать.

— Господи… — выдохнула грузная мадам, наблюдая это с расстояния в два шага.

Зал замер. Все слова, все претензии, весь гул стихли, сменившись гробовой, шокированной тишиной. Сотни взглядов уставились в одну точку.

— Да помогите же кто-нибудь! — закричал наконец чей-то голос, сорвавшись на фальцет.

Илья и Жанна не заметили, как прижались плечом к плечу, как испуганные зверьки. Они сидели, обомлев, и смотрели, как мужчина с алыми глазами, припав на колени, с животным аппетитом поглощал окровавленный кусок человеческой плоти, а женщина без пальца, истекая кровью, каталась по глянцевому полу. Как она не потеряла сознание от болевого шока - просто загадка.

— Господи, тут то же самое! Я же говорила! Говорила тебе! — В общем гвалте Жанна уловила чей-то женский голос, срывающийся на истерику. Женщина тараторила так быстро, что могла бы читать рэп в дуэте с Эминемом.

К упавшей тут же бросились несколько человек. Один пытался зажать ей культю окровавленным платком, другой тряс её за плечо, пытаясь вывести из шока.

— Врача! Срочно врача! — басил лысый мужчина в белом худи, на которое уже легли яркие, алые брызги, похожие на ягоды, раздавленные на снегу. — Да что же вы стоите?! — Он в отчаянии уставился на побледневшую девушку за защитным стеклом стойки, которая всего минуту назад держала оборону против разъярённых пассажиров.

Тем временем несколько мужиков уже жёстко пинали и били ногами того самого неадеквата, который всё ещё сидел на полу и с упоением обгладывал отгрызенную фалангу. Тот почти не реагировал на удары, лишь глухо урчал и прижимал свою добычу к груди. Женщины кричали, дети ревели, многие застыли на месте с открытыми ртами. Кто-то снимал происходящее на телефон, а кто-то поумнее уже топал к выходам, не оглядываясь. Жанна и Илья всё ещё сидели, вцепившись друг в друга, как два шокированных зверька, не в силах оторвать взгляд от кровавого месива. Но тут Жанна заметила, что их соседи по дивану резко подхватили вещи и, не глядя по сторонам, устремились к выходу из зала.

— У-уходить надо… — прошептала она, больше для себя, и рванулась за своей дорожной сумкой. — Илья, ты слышишь? Илья! — Она тормошила растерянного мужчину, который вцепился ей в бедро, когда она встала.

В этот момент по залу прокатилась новая волна криков — не спутать ни с чем, там снова началось какое-то дерьмо. Жанна с силой стряхнула с себя руки остолбеневшего спутника и вылезла из-за столика.

— Куда? Куда ты?

— Уходить надо!

— Куда?! С-самолёт же… — Илья бессмысленно уставился на неё, его глаза были стеклянными.

— Дебил?! — она отчеканила каждое слово, сквозь стиснутые зубы. — Никто. Никуда. Не летит!

Не дожидаясь ответа, она развернулась и поспешила к выходу, расталкивая толпу и налетая на встречных бегущих. Она не видела, последовал ли за ней Илья. Ей было плевать. Она хотела просто свалить отсюда как можно скорее. Чтобы пройти к выходу, надо было сначала пересечь большую часть зала. И в текущих реалиях это было совсем нелегко: она петляла между рядами сидений, обходя брошенные на пол в спешке рюкзаки и перевёрнутые стаканчики из-под кофе, их содержимое растекалось по глянцевому полу липкими лужами. Пыталась не столкнуться с такими же спасающимися как и она.

Криков становилось больше, они сливались в один неумолчный рёв, толпа паниковала, сжимаясь и растекаясь одновременно. Благо Жанне пока удавалось уворачиваться от самых плотных потоков и не натыкаться на тех, чьи движения уже не были человеческими. Наконец впереди показались знакомые витрины дьюти-фри: продавцы за стойками смотрели на бегущих и орущих людей с полным недоумением, будто наблюдали непонятный спектакль, не решаясь ни бросить пост, ни высунуться и переспросить.