Уже на следующее утро после разговора с Искоркой я поговорила с детьми. Честно призналась в том, что их может ожидать в будущем, и предложила вступить в мой род. Мой, потому что я больше не разделяю себя и Велерию, я окончательно приняла свою судьбу.

Как я и предполагала, Ник принял мое предложение с настороженностью. Когда Гор и Лора чуть ли не визжали от восторга и переполнявшей их радости, старший брат насупленно смотрел себе под ноги. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы вывести его на откровенный разговор.

Искорка была права. Передо мной стоял потенциальный предатель, от которого следовало бы избавиться в кратчайшие сроки. Но как это сделать? Разве ребенок виноват, что родился бастардом? Разве он виноват, что родитель отказался признать его своим сыном и наследником магического дара?

Рана на его душе вскрылась, как гнойный нарыв. Выплакав все свои страхи и обиды, он неожиданно признался в том, что ему уже было озвучено одно предложение войти в богатый род. Как раз за день до нашего отъезда из деревни!

- Я согласился подумать, - честно признался Ник. – Хотел убедиться, что Гор и Лора не останутся одни.

Я замерла, пытаясь осознать услышанное.

- Вот как? – озадаченно произнесла я. - Значит тебе одному было предложено место в роду?

- Да, - по-детски наивно ответил Ник. - Он сказал, что не сможет принять нас всех.

Я видела, как он борется с самим собой, как разрывается между долгом перед семьей и возможностью изменить свою жизнь, получить то, чего он, возможно, всегда желал, но боялся признаться в этом даже себе.

Его признание заставило меня призадуматься, а потом честно высказать мальчишке свои опасения. Что это за человек? Как оказался в деревне? Какие условия внес и какие требования озвучил? Ни на один вопрос Ник не мог дать вразумительного ответа.

Точку в нашем разговоре поставил, как ни странно, Олберт. Он оказывается невольно подслушал наш разговор, желая убедиться в моей безопасности. Оно и понятно, Ник хоть и ребенок, но чужой. А чужой может не только предать, но и забрать жизнь.

Я дала детям время, дабы они могли поговорить и взвесить все «за» и «против». Специально не торопила, чтобы у Ника не оставались в последующем на меня обиды, даже если он откажется от моего предложения. Я хотела, чтобы он чувствовал себя свободным в своем выборе, чтобы решение было его собственным, а не продиктованным давлением или спешкой.

Прошло пять дней, прежде чем мы добрались до границы Дортленда. За эти дни я всего несколько раз видела Искорку, чем была очень недовольна. Во-первых, мне нужно было обсудить с ней планы на жизнь, ведь все мои представления о том, как выгодно устроиться в этом мире, пошли коту под хвост, а во-вторых, она была единственным существом, способным научить меня магии созидания.

- Торопыга, - фыркнула Искорка, когда я на вторую ночь попросила ее обучить меня магии. – Сперва изучи общие азы и только потом приходи ко мне со своими просьбами. И вообще, я хранитель, а не учитель! – возмутилась она и скрылась из глаз.

М-да…. Теперь мне стало понятно, отчего род де Сантар едва не вымер. С таким подходом к своим подопечным, да еще и с такой откровенной неприязнью к любым проявлениям инициативы, неудивительно, что они оказались на грани исчезновения. Я, конечно, понимаю, что хранители – это не няньки, но ведь и не церберы, которые отпугивают всех, кто осмелится обратиться за помощью.

«Не сработаемся мы с ней, ой не сработаемся. Как бы худого не натворить», - запоздало промелькнула в голове мысль.

Я стояла посреди дороги и чувствовала, как во мне закипает обида. Неужели она не понимает, что я не просто так пришла к ней за помощью? Что у меня нет времени на долгие изучения "общих азов", когда на кону стоит гораздо больше, чем просто мое любопытство?

Я сжала кулаки. Ладно, Искорка. Если ты не хочешь учить, я найду того, кто захочет. Или научусь сама. В конце концов, род де Сантар выжил не благодаря тебе, а вопреки тебе. И я докажу, что даже без твоей помощи можно добиться успеха. Я не торопыга, я просто целеустремленная. И я не сдамся.

Утро пятого дня встретило нас сыростью и запахом надвигающегося дождя. Вчера мы не доехали до границы каких-то километров пять, боясь нарваться на засаду из сильных магов, направленных его величеством для моей поимки. Опасения у нас были и серьезные, а вот решение относительно дальнейшего пути, к сожалению, никакого.

Искорка, как назло, в последние два дня не появлялась, хотя я очень просила ее об этом. Мне нужен был от нее совет, нужна была ее мудрость, ее взгляд со стороны. Но не просто слова, не очередные "держись" или "все будет хорошо". Мне нужна была реальная помощь, конкретные шаги, а не эфемерные обещания или утешения, которые растворяются в воздухе, едва успев прозвучать.

Видно, боги все же наблюдают за мной с высока. Обиженная на хранительницу, я решила дать себе возможность наконец-то выспаться. То ли из-за накопившейся усталости, то ли из-за постоянных недосыпов, но уснула я моментально. Едва голова коснулась подушки, я провалилась в бездну забвения, даже не успев досчитать до трех.

И впервые с момента своего попаданства я увидела сон. Такой яркий, реалистичный, что я даже на мгновение забыла, где нахожусь.

Вот не зря говорят: сон – это зеркало наших желаний. В своем сне я перенеслась на огромную поляну, окруженную со всех сторон лесом и скалами. Сочная молодая трава и яркие цветы, словно мазки кисти неведомого художника, создавали картину неземной красоты.

Но не только это привлекло мое внимание. В центре поляны, у подножия одной из скал, виднелся небольшой, но явно рукотворный каменный алтарь. На нем лежала книга, перевязанная кожаным ремешком. Она немного светилась мягким голубым светом, будто приглашая меня взять ее в руки.

И я взяла. Без страха, скорее с каким-то необъяснимым предчувствием, что это именно то, что я должна сделать. Как только мои пальцы коснулись прохладной, но живой поверхности обложки, свечение усилилось, окутав меня теплым, успокаивающим сиянием. Ремешок легко расстегнулся, и я осторожно открыла книгу.

Первым делом прочитала название и едва не рассмеялась в голос. Надпись гласила так: «Книга жалоб и предложений божественной канцелярии». То есть мне, попаданке, дали таким пусть и необычным способом возможность высказаться? Ну что ж, я была не против, все же это просто сон.

Я честно высказала все, что было у меня на душе. Не стеснялась в выражениях, описывая свои претензии к этой самой «божественной канцелярии». Почему именно я? Почему именно сюда? Неужели нельзя было выбрать кого-то более подготовленного, более сильного, более подходящего что ли? Я жаловалась на отсутствие инструкций, на неясность целей, на постоянное чувство потерянности.

И да, я пожаловалась на Искорку, заявив о ее некомпетентности в поставленной задаче. Привела свои доводы и возражения, заявив о том, что хранитель должен помогать роду, а не высказывать свое фирменное «фи» на каждую просьбу. Нет, она может быть когда-то и помогала де Сантар, но явно не мне.

С тяжелым сердцем закрыв книгу, я положила ее наместо. Не привыкла я быть доносчиком, жаловаться и заниматься подстрекательством, но во сне же немного можно? Это ведь нереально, разве не так?

И все бы ничего, но ответ на жалобу, а точнее результат, я получила уже на следующее утро. Пусть и таким странным способом, но она дошла до конечного адресата прямо в тот момент, когда чернило окончательно высохло на последнем слове!

Проснулась я от интенсивного клекота клювом над своим ухом. Хотела было по привычке отмахнуться от попугая, что жил со мной почти десять лет, но вспомнила, что, во-первых, он умер от несварения желудка, благодаря заботе Игоря, а во-вторых, какой попугай на Лиране?!

Так быстро я еще не вскакивала с постели, благо успела закрыть себе ладонью рот и тем самым сдержать практически вырвавшийся наружу вскрик. Вы представляете, у моей головы сидел настоящий дракончик! Такой маленький, голубенький, с кожаными крылышками, которые слегка мерцали на свету. Он был маленьким, размерами едва дотягивал до взрослого гусака, но выглядел очень живым и озорным. Его глазки блестели, словно маленькие сапфиры, а хвостик игриво покачивался из стороны в сторону.