Я же парировала, что красота – понятие относительное, и мне куда важнее удобство и практичность. Но даже Сани, обычно молчаливая и покорная, осмелилась вставить свое слово, сказав, что длинные волосы – это признак силы и здоровья.

В итоге, я сдалась, о чем сейчас очень жалела. Вот на кой они мне тут сдались! Волосы ведь не голова, вырастут со временем! Да и сдалась я не потому, что была убеждена их доводами, а скорее из-за усталости от бесконечных споров.

Искупавшись и чуть подсохнув, я вернулась к стоянке. За то время, пока меня не было, атмосфера на ней из веселой и праздной стала деловито-напряженной. А все из-за Сани, которая успела припахать к работе каждого!

Как оказалось, из леса успел вернуться Витар, принеся с собой двух подстреленных зайцев и одну утку. Пока Олберт и Кариб потрошили прыгунков, так их называл мой дед, дети, переругиваясь, ощипывали птицу.

Видя такую сплоченность, я не стала вмешиваться в их работу. У меня своих забот было выше крыши. К тому же, пока я купалась, задалась вопросом: а стоит ли нам сегодня и дальше спешить в дорогу? Не лучше ли переночевать и с утра отправиться в путь.

О том, сколько нам еще предстоит проехать, прежде чем мы доберемся до дома, никто кроме хранителя не знал. Его молчание не только добавляло неопределенности, но, признаться честно, уже немного тревожило.

- Дарк! – обратилась я к хранителю, успевшему приземлиться на край покрывала. – Можно тебя на минуточку? Отойдем в сторонку?

Если взрослые, услышав мою просьбу к хранителю, сделали вид, что ничего не заметили, то вот дети настороженно замерли и замолчали. Оно и понятно, до этого времени все вопросы обсуждались в кругу семьи, а тут…

Совесть немного поворчала, да замолчала. Сначала я сама должна все узнать и разобраться, а уж потом вводить в курс остальных. Я ведь тут хозяйка, не так ли?

- Сколько нам еще предстоит ехать, Дарк? Может лучше переночевать, а завтра с утра тронутся в путь? – задала я ему вопросы, ответы на которые хотела бы знать здесь и сейчас.

- Задерживаться не имеет смысла, хозяйка. В часе езды отсюда есть разрушенная деревенька, до вечера доберемся. Я слетал туда ненадолго, пока ты купалась, и нашел хорошо сохранившийся дом с целой крышей. Правда дверей у него нет и ряд окон, но это не беда. Нарисуешь охранные руны от всякого зверья, я тебя научу.

- Хорошо, - согласилась я с ним. Спать под открытым небом и вправду надоело. Романтика романтикой, но все же хочется уже хоть какого-нибудь комфорта, – заодно осмотримся. Может, удастся разжиться чем-то полезным.

- Это вряд ли, - с долей скептицизма произнес он. – Слишком много времени пришло. Все успело сгнить и проржаветь.

Мысленно махнула на него рукой. Пусть думает, что хочет, а я останусь при своем мнении. Ведь не зря говорят: кто ищет, тот всегда найдет. Не так ли?

Глава 10

Деревня представляла собой жалкое зрелище, словно декорации к постапокалиптическому фильму, которые так любили показывать в своих картинах кинорежиссеры. Двадцать домов, которые когда-то, наверное, были крепкими и внушительными, теперь представляли собой лишь полуистлевшие остовы. Крыши провалились, стены покосились, а окна зияли черными провалами, словно пустые глазницы. Время и забвение сделали свое дело, оставив после себя лишь печальное напоминание о былой жизни, о смехе, что когда-то наполнял эти улицы, о дыме, что вился из труб, о детях, что играли во дворах.

Мы с трудом пробирались по главной улице, объезжая выросшие в хаотичном порядке деревья и кусты. Природа, в каком бы мире она не была, не терпела пустоты. Она жадно поглощала то, что когда-то было человеческим творением, превращая дома в часть леса, а улицы – в тропы, по которым теперь бродили лишь дикие звери.

Под ногами хрустели сухие ветки и мелкие камешки, а воздух был пропитан запахом прелой листвы и сырой земли. Тишина стояла оглушительная, нарушаемая лишь нашим шагами и шелестом ветра в кронах деревьев. Казалось, даже птицы облетали это место стороной, не желая нарушать его скорбное спокойствие.

Мы остановились у того, что когда-то было, вероятно, центральной площадью. Здесь, среди зарослей крапивы и лопухов, угадывались очертания старого колодца. Его деревянный сруб почти полностью сгнил, а ведро, если оно когда-то и было, давно исчезло. Рядом, наполовину засыпанный землей, лежал ржавый плуг – безмолвный свидетель тяжелого крестьянского труда.

- Вон там, за поворотом, дом, о котором я говорил, - тихо произнес хранитель, словно боялся нарушить тишину этого места.

Пришлось потратить немного времени для расчистки дороги, иначе телеги бы не смогли проехать сквозь заросли кустарника, но знаете, оно того стоило. Дом действительно был относительно цел и крепок, даже его крыльцо не успело сгнить окончательно.

Довольные дети хотели было войти первыми, но я их удержала от столь опрометчивого шага. Отчего-то вспомнились слова бабушки, которая не раз говорила о том, что в каждом доме, будь он молод или стар, живет существо, которое мы привыкли называть домовым.

Бабушка всегда рассказывала о домовых с особой теплотой и уважением. Она верила, что домовой – это не просто дух, а настоящий хранитель домашнего очага, который заботится о благополучии семьи, оберегает от бед и несчастий.

Существует он или нет, я не знаю, но порой оставляла на кухне блюдечко с молоком и кусочек пирога, особенно перед тем, как куда-то выехать. Ведь часто так случается, что перед выходом что-то да теряется.

- Дорогой домовой, позволь нам войти в уютный дом. Спасибо, что ты всегда здесь, - войдя в дом, прошептала я и не забыла поклониться.

Дети в недоумении посматривали в мою сторону, а вот хранитель ободрительно гаркнул:

- Правильно, хозяюшка. Малый народ тоже требует почтения! Вот и вы, детки, запоминайте. Невидимые помощники тоже есть, им тоже приятно, когда их замечают и благодарят, - довольно произнес он, будто я сотворила чудо.

Судя по задумчивым лицам, о домовых здесь если когда-то и помнили, то не в последнее столетие. Вот даже Сани удивленно посмотрела на Дарка, явно не понимая, о чем тот ведет речь. Ну, да ладно. Обустроимся и займемся обменом знаниями.

Вечер прошел на редкость спокойно, впрочем, как и ночь. Уже к следующему утру, оставив Витара и Сани за главных по кухне, а Кариба главной нянькой, мы с Олбертом отправились на разведку.

Еще вчера, проезжая мимо полуразрушенных домов, на глаза мне бросилось явное несоответствие рассказанной действительности. Если верить словам Искорки, что конечно же было весьма неразумно в свете открывшихся подробностей, живущий здесь люд ушел с сердца Дортленда сам, а главное добровольно. Только вот видела-то я совершенно иное!

Глядя на эти покосившиеся стены, на выбитые окна, зияющие черными провалами, на заросшие бурьяном некогда ухоженные дворики, я не могла отделаться от ощущения неправильного. Это было не похоже на организованное переселение, на плавный переход. Скорее, это напоминало внезапное, стремительное бегство. Словно кто-то крикнул "Пожар!", и люди, схватив что попало, бросились прочь, не успев даже закрыть за собой двери.

И это, поверьте, не мои фантазии! В одном из домов я увидела опрокинутый стол, возле которого лежала металлическая тарелка с пятном посередине. Видно ее оставили немытой. Разве рачительная хозяйка так поступит? Нет конечно! А в другом доме мой взгляд упал на детскую игрушку, явно забытую в спешке. Это были не следы добровольного ухода, а свидетельства внезапного исхода.

Если жители Дортленда не ушли добровольно, если их вынудили покинуть свои дома, то кто и почему это сделал? И главное - что стало с теми, кто не успел или не смог убежать?

Осмотр не занял много времени. Зато нам удалось найти вполне пригодную к применению домашнюю утварь и немного холстины, спрятанные в стазис-короб. Он уже давно разрядился, но до сих пор был цел, как и то, что находилось внутри.