Когда отвар достиг нужной концентрации, я аккуратно погрузила в него первое, предварительно отбеленное платье. Оно мгновенно начало впитывать в себя цвет, словно пористая губка. Я периодически помешивала содержимое казана, чтобы окрашивание было равномерным, и наблюдала, как белый холст преображается буквально на глазах.

Затем настала очередь второго платья. Оно погрузилось в тот же свекольный отвар, но его реакция была иной. Цвет ложился более мягко, словно проникая сквозь естественную основу. Уже в процессе окрашивания я поняла, что результат будет отличаться, но и он был не менее интересным.

Я стойко выждала не менее четырех часов, периодически одергивая руки и свое желание взглянуть на то, что в конечном итоге получилось. Но ожидание казалось вечностью. Любопытство, словно маленький червячок, точило меня изнутри. Руки сами тянулись к котелку, чтобы выловить заветные платья и увидеть результат. Однако я стойко держалась, напоминая себе, что терпение – ключ к совершенству.

Чтобы загладить свою вину перед Сани и, честно говоря, отвлечь себя от навязчивого любопытства, которое терзало меня, не отпуская ни на минуту, я решила взять на себя приготовление ужина. Замариновала мясо, используя лук, чесночную траву и найденную нами душицу, чей пряный запах сразу же наполнил кухню.

К мясу начистила топинамбура и отварила до готовности. Придет время, можно будет за каких-то полчаса пожарить на углях мясо, а к нему в качестве гарнира предложить холодные куски сладкой земляной груши.

Наконец настал час «икс». Платья провели достаточно времени в красящем растворе, чтобы в полной мере впитать в себя красящий пигмент.

Я аккуратно извлекла оба платья и отжала их над казаном. Если окрашивание действительно выйдет стоящим, можно будет попробовать использовать красящий отвар еще раз. Цвет, конечно, будет разительно отличаться от первоначального этапа, но я уверена, будет ничуть не хуже.

Оба платья я промыла в реке, используя, как и в первые разы, свою магию. Промывала до тех пор, пока стекавшая с них вода не стала прозрачной, словно слеза младенца.

Вот тут-то передо мной вновь встал вопрос: использовать закрепитель цвета или нет? Ошибиться – значит потерять не только время, материалы, но и свою будущую репутацию. Покупатели точно нас не простят, если цвет потускнеет и вымоется буквально после третьей стирки.

Решила все же не использовать закрепитель. Лимонный раствор мог агрессивно проявить себя при окрашивании натуральными красками. Магия хоть непривычна и незнакома мне в некоторых нюансах, но глубоко в душе крепла уверенность в том, что у меня все получится как нельзя лучше.

Высушив оба платья, я с замиранием сердца показала их своим домочадцам.

Первое платье, прошедшее отбеливание, сияло ярким, чистым, насыщенным красным цветом. Он был глубоким и ровным, словно лепесток спелой розы. Этот оттенок был именно таким, каким я его представляла – жизнерадостным и притягательным.

Второе платье, окрашенное без предварительного отбеливания, предстало передо мной в совершенно ином свете. Красный цвет был более мягким, с легкими, едва уловимыми переливами. Он казался более сложным, с оттенками, которые могли бы намекать на терракоту или даже приглушенный малиновый, в зависимости от освещения.

- Твоя магия начала оказывать воздействие? - спросил Витар, удивленно разглядывая не только свою одежду, но и одежду домочадцев, что сидели за накрытым столом. К слову, цветом одежда на них ничем не отличалась от той, в которой они прибыли в Дортленд, разве что прибавилось заплаток и потертостей.

Все сидели молча, не переставая отводить свои взгляды от развешанных на самодельных плечиках моих творений. Я отчетливо ощущала, как в воздухе витало напряжение, смешанное с немым восхищением.

- Неа, - по-детски радостно ответила всем сразу. – Я их покрасила. Правда здорово получилось?!

В ответ – тишина. Только глаза, широко распахнутые, полные изумления. Я улыбнулась, наслаждаясь произведенным эффектом. Это было лучше любой магии.

- Покрасила? - наконец, выдохнул Олберт, словно это слово было для него совершенно новым.

Закивала, словно болванчик. Эмоции переполняли, что было вполне простительно. Это там, за горами, я – графиня де Сантар, а здесь я не кто иная, как маг-созидатель. Недоучка, конечно, но я на верном пути.

- Да! - подтвердила я, сияя. - С помощью свекольного отвара! И закрепила магией, чтобы не смывалось.

Домочадцы, словно по команде, начали рассматривать наши будущие товары, не веря своим глазам. Серый блеклый цвет сменился насыщенными оттенками красного.

- Это… это невероятно, – прошептала Сани, бережно поглаживая подол платья.

В ее глазах, обычно тусклых, вспыхнул огонек азарта и предвкушения. И я ее понимаю, бедная девочка всю жизнь проносила серую одежду, незаслуженно терпя унижения. Но теперь все изменится, раз и навсегда.

- Мы тоже так сможем? - спросила любопытная Лора, боясь прикоснуться к ткани. Она смотрела на меня с таким восторгом и обожанием, словно я была не просто мастерицей, а волшебницей, способной преобразить мир.

Я не выдержала и рассмеялась.

- Конечно! Я покажу вам, как это делается. В будущем именно вы займетесь покраской, а я буду контролировать и укреплять своей магией. И да, мы сделаем наш Дортленд самым ярким местом на свете!

Малышка радостно охнула и захлопала в ладоши. Боже, что за мир?! Ребенок радуется не новой игрушке, а работе, которую вскоре сможет выполнять! Это было не просто детское воодушевление, а глубокое, почти взрослое осознание своей будущей роли, своей полезности. Она уже представляла себя рядом со старшими, помогающей, участвующей в общем деле.

- Еще неделя и можно будет отправляться на рынок, - сообщила я братьям.

Они кивнули в знак того, что поняли мои слова, их лица были серьезны и сосредоточены. Я специально назвала конкретное время, чтобы они успели подготовиться.

Дорога выйдет долгой и не спокойной. Эти дни они потратят на подготовку к новому путешествию, но не в Кашир, а в Туар. Витар добудет достаточное количество мяса, чтобы хватило и нам, и им, Кариб лошадей и пропитание для них, а у Олберта будет неделя, чтобы поднакопить в себе магию.

Пять дней я потратила на то, чтобы перекрасить всю имеющуюся у нас с Сани одежду. Ту, которую мы купили не для себя, а для перепродажи. И самыми последними я покрасила одежду, принадлежавшую братьям. По два комплекта каждому, один из которых они наденут, когда начнут подъезжать к людным местам. Не хочу, чтобы их считали безродными.

Пришлось проявить смекалку и сообразительность, чтобы добиться желаемого цвета. Это было настоящее испытание для моих навыков, но, слава богу, результат превзошел все ожидания!

Отныне Олберт будет щеголять в рубашке глубокого, насыщенного синего цвета – того самого, что называют королевским синим, цвета индиго, который так благородно контрастирует с его черным сюртуком. Дополнят образ элегантные коричневые брюки и, конечно же, развевающийся на ветру плащ, придающий ему вид истинного джентльмена.

Для Карибу я подобрала более теплые и приземленные тона. Его рубашка будет цвета спелого ореха, словно солнечный луч, застывший в ткани. Брюки оттенка темного шоколада добавят образу глубины и солидности, а черный плащ завершит картину, придавая ему загадочности и уверенности. Я уверена, что этот наряд подчеркнет его природное обаяние и силу.

А вот для Витара я решила выбрать более яркие и жизнерадостные краски. Его голубая рубашка будет напоминать чистое летнее небо, даря ощущение свежести и легкости. Черные брюки создадут строгий, но стильный контраст, а зеленый плащ, словно лесная чаща, добавит нотку приключения и таинственности.

Все платья, которые остались у меня после Велерии, я тоже перекрасила и сложила в отдельную стопку. Уже завтра они навсегда покинут территорию Дортленда и, надеюсь, успешно продадутся.

Мне не было их жаль, эти вещи не мои. Более того, платья, пошитые по местной моде, были неудобными и сковывали движения. Их-то я теперь точно надевать не буду. Лучше купить отрезы дешевой из-за цвета, но качественной ткани и сшить себе новую одежду. Ту, которую я любила носить в прошлой жизни, благо шить и кроить я умею не хуже, чем красить.