Магия во мне отзывалась – это, бесспорно, я отчетливо ощущала бегущие по каналам магические потоки. Она с легкостью отвечала на мою просьбу и тем не менее, ткань юбки не меняла цвет.

Уселась на высокую траву, а потом и вовсе разлеглась. Лежала так, наверное, минут десять, пока не поняла бессмысленность своей затеи. Моя магия, несмотря на ее уникальность, это не панацея от всего. Не палочка выручалочка, которую можно было встряхнуть, пробормотать заклинание и получить желаемое. Нет, она действовала намного тоньше на структуру мироздания, дополняя или усиливая первоначальный труд мага.

«Или я попять что-то недопоняла?», - нахмурив брови, мысленно подвела итог. – «Блин, как же трудно-то без учителя!»

Учителей именно по моей магии действительно не было. Я говорю не только о тех, кто был вхож в мою семью, я имею ввиду тех, кто жил за пределами гор. Кто мог бы поделиться опытом, кто мог бы увидеть и направить. Магия созидания, по словам того же дракона, ушла из мира еще более десяти тысяч лет назад, когда боги, разозлившись на свои творения, оставили их без своей божественной поддержки.

Олберт, да и хранитель, учили меня в силу своих знаний и возможностей общим знаниям: чувствовать в себе магию, раскачивать свой резерв, применять на практике в виде простых бытовых заклинаниях. Но каждая моя попытка научиться управлять стихиями, будь то вода или воздух, проваливалась на начальном этапе.

А ведь на лиране каждый маг умел хорошо владеть хотя бы одной из них! Олберту, например, была подвластны стихии воздуха и огня и немного воды. Оно и понятно, он ведь родился огненным драконом, взяв основную силу от отца, но и его мать, будучи водной драконицей, смогла оставить в нем свой след.

Тот же Ник, хотя его магия находилась в зачаточном состоянии, уже умел зажечь над головой крохотный светлячок или поиграть с Лорой, показывая ей самые простые заклинания: воздушный поток, колебания воды в тарелке или управлению дымом.

Но ни Олберт, ни хранитель и уж тем более Ник явно не знали специфику магии созидания. Слышать слышали, но на уровне слухов и предположений. Как с ней работать никто не понимал. Вот и приходилось мне методом проб и ошибок осваивать то, о чем многие только догадываются.

Была еще одна неприятность, о которой я старалась не думать. Учебники и книги по магии созидания, как старинные фолианты, хранились исключительно в дворцовых библиотеках и в библиотеках магических университетов. Заяви я сейчас, что хочу их прочесть – навлеку на себе еще больше подозрений.

Прикрыла глаза, стараясь успокоить не только себя, но и бушующую в себе магию. Раз не получилось пойти по быстрому пути, придется освоить длинную дорогу. Ну а что, времени же у меня навалом! Это сарказм, конечно, но как еще, не убиваться же до потери сознания в самом-то деле.

Подняв с земли мокрую сорочку, поспешила вернуться к дому. У меня еще есть в запасе несколько часов, прежде чем солнце окончательно скроется за горизонтом.

От сильного расстройства я даже отказалась от обеда, хотя ничего подобного я за собой еще ни разу не наблюдала. Наоборот, стоило только моему настроению скатиться на две-три ступени вниз, как я тут же поднимала привычным мне способом, поедая что-нибудь вкусненькое.

Домочадцы тактично молчали, стараясь вообще не попадаться мне на глаза. Лишь маленькая Лора, с присущей ей детской искренностью, принесла мне из кухни теплую лепешку и ароматный чай из листьев малины и смородины. Ее забота, такая простая и трогательная, немного смягчила мое сердце.

Вновь набрав в казанки воду и повесив их на треноги, я разожгла под ними огонь и принялась с остервенением строгать мыло. Острый нож скользил по твердой поверхности, оставляя за собой тонкие, завивающиеся стружки. Увлеклась настолько, что не заметила, как большая миска постепенно наполнялась белой, пушистой массой. Только когда нож стал цепляться за края, а руки устали от монотонной работы, я подняла голову и увидела результат своего труда.

- Вот же черт! – чертыхнулась я, ругая себя и свою невнимательность.

Миска была полна до краев, даже немного пересыпалось. Это было слишком много. Мыло еще нам пригодится, ведь оно не вечное, а в наших условиях, где каждая мелочь на счету, растрачивать его впустую – непозволительная роскошь. А пополнить запасы в течение ближайшего месяца у нас вряд ли получится.

- Ладно, - пробормотала я, пытаясь успокоить внутреннее раздражение. – Ничего страшного, из лишней стружки можно сделать жидкое мыло. Им, кстати, и стирать будет легче.

Я аккуратно пересыпала часть мыльной стружки в отдельный глиняный кувшин, чтобы в последующем залить его водой.

Прекрасно понимая, что от моего настроя зависит конечный результат, попыталась успокоиться и принять свою суть. В прошлой жизни мне не раз приходилось переделывать работу, если я бралась за нее в плохом настроении. То краска не так ляжет, то ткань подведет.

Иное было, когда я подходила к работе с легким сердцем, с предвкушением и даже с какой-то детской радостью. Тогда все шло как по маслу. Руки сами знали, что делать, мысли текли свободно, и даже самые сложные задачи решались будто играючи. Краска ложилась идеально, создавая именно тот эффект, который я представляла. Ткань послушно поддавалась, превращаясь в то, что я задумала, без единой лишней складки или неровности. Инструменты становились продолжением моих рук, помогая воплощать самые смелые идеи. И даже если возникали какие-то мелкие трудности, они не выбивали меня из колеи, а лишь подстегивали найти новое, интересное решение.

Успокоившись и мысленно поговорив с собой, я вновь принялась за дело. Ну не дано мне быть великим волшебником, по крайне мере сейчас, когда я только в самом начале своего пути, зато даже в этом мире моя любимое занятие остается при мне. Но самое главное –никто из близких его не сможет отнять, как это сделал бывший муж. Здесь иные законы, иные правила. Родовая клятва и клятва служения не оставляет для желающего обмануть или предать ни единой лазейки.

Настроение медленно, но поползло вверх. И правда, чего я так расстроилась? Ну не получилось быстро, не беда, зато получилось качественно, что не маловажно. Отбеленные до белоснежного состояния вещи, да еще и сдобренные моей магией в виде тончайших узоров, с успехом можно будет продать аж за десять золотых, а то и больше!

Следующие два часа я то и делала, что следила за жаром углей, подбрасывая сухие веточки, чтобы поддерживать ровное, не слишком сильное пламя, и помешивала содержимое котелков. На сей раз я не торопилась, не гналась за результатом, а наслаждалась самим процессом. Каждое движение было наполнено смыслом, каждое помешивание – чистым помыслом.

Я даже в одном из казанков попробовала применить магию в процессе кипячения. Уж не знаю, будет ли от этого толк, но абсолютно точно уверена – хуже не станет.

Когда последние лучи заходящего солнца окрасили небо в багряный цвет, я наконец-то закончила с кипячением. Огромный баул, что сиротливо лежал у дров, заметно исхудал, однако содержимого в нем осталось более чем достаточно. Если на сей раз мне улыбнется удача, то завтра же продолжу начатое.

Как бы это не казалось меркантильным с моей стороны, но мне нужны были деньги. Как можно больше и быстрее. Скоро зима, нужно успеть сделать минимальные запасы, чтобы банально выжить. О замке и его ремонте я и речи пока не веду, мне бы хлебом насущным запастись впрок.

Я уже проходила через подобные испытания, спасибо, больше не хочу. Но сейчас эти воспоминания служили горьким, но действенным стимулом. Нельзя было допустить повторения тех дней, когда каждый рассвет приносил мне одну лишь тревогу и мысли о том, где бы найти немного денег, чтобы купить молока и хлеба.

Ужинали все вместе расположившись на крыльце дома. Да-да, стола у нас еще не было, впрочем, как и стульев. Олберт и Кариб, конечно, стараются, но и им не все под силу. А с Виатар в этом деле прока нет, ну не дано ему быть столяром и плотником, зато дано умение выслеживать в лесу добычу и приносить ее в дом.