Со мной рядом все эти пару часов неотступно находился Марбас. Возможно, источник пламени и воображал, что я таким образом пребывала под арестом. Однако принц-лекарь сговорился с Зелеосом и должен был забрать меня на нейтральные земли, если муж не сумеет успокоить матушку. В этом случае Марбас действовал бы в ущерб себе, но личные связи между высшими, как я уже убедилась, значили очень много. Тот факт, что во мне билось сердце Зелеоса, разрешал любые сомнения.
Сейчас принц измерил мне пульс и приложил к шее кристалл кровавого цвета, проверяя потоки. Демон остался доволен:
— Ни спаек, ни обрывов, ни рубцов. Вы пережили такой катаклизм, а сейчас все энергетические линии ровные и сильные. Соответствуют молодой бесовке из гремучего семейства. Отменные реакции. Еще дней пять будет наблюдаться сонливость, потому что организм перестраивается, — к тому же учитываем беременность.
Действительно, я почти постоянно спала, но это беспокоило меня в последнюю очередь.
— Во мне нет никаких особых талантов, да, Ваше Высочество? Как-то обидно. Была несметная сила, которой я не могла пользоваться, а потом разом ушла.
— Вы королева, Марагрет, зачем вам боевая мощь? Вы направляете пустынную магию, контролируете песчаных бесов. Вашей скорости позавидует любое существо, а регенерация достигает такого уровня, какого демоны никогда и не знали. Прибавим самый смертоносный яд среди всех миров яд и чутье, которое по ошибке назовут везением. Бесы пустыни редко вступали в прямую схватку с демонами и действовали хитрее. Сейчас вся империя встала на уши. То, что считалось забытым, возвращается и обещает соблюдать законы Бездны. Естественно, первая реакция Пламени — вернуть Край к повиновению, а бесов рассеять окончательно. Дождаться, когда их подтянется сюда поболее…
Я поправила на поясе янтарную брошь в оправе из матового золота. Закинула ногу на ногу, и тонкий блестящий сатин шафранного цвета тут же заструился по сторонам. Юбка плавно расширялась к низу. К небольшому шлейфу по последней моде я никак не могла привыкнуть.
Новенькая горничная с бледной, почти прозрачной кожей, заглянула в гостиную. Одновременно она умудрилась сделать книксен в сторону Марбаса:
— Ссаа-зша’рии вааш бхаар’саар ва саар’велль шшаа-хасс мааар, маа шшари?
(Пора подавать баранки и пастилу, моя госпожа?)
— Вот это я имел в виду, леди. Даже если военная кампания против Края не развернется прямо сейчас, вам лучше воздержаться и не рожать Деусу девочек. Элизабет с ее роскошной огненной магией Бездна, наверняка, примет.
Я пожала плечами. Мне не нужно никого звать. Бесы станут возвращаться на Край сами. Магия Пустыни достаточно сильна, чтобы пробивать за несколько миров отсюда, а они уже устали скитаться. Разумеется, придут не все и не сразу. За эпохи, когда нас уничтожали, мы научились осторожности.
— Это Ракххи, Марбас. Она из клана гекконов. В разы более живучая, чем гадюки. Ей не страшны падения и деформации. Она протиснется в любую щель, изменит внешность, сольется со стеной. Она жила в третьем по величине городе Края и позавчера кинулась ко мне в ноги, попросив провести песочный обряд. Следом явились еще несколько бесов.
— Приятно познакомиться, Ракххи. Пастилы можно побольше.
— Вы можете постараться и убить ее. Извернуться и убить меня. Несмотря на все последствия для Бездны. Убить мою дочь. Снова выжечь Край, вместе с поселениями и его обитателями. Они же уже хлебнули песчаной магии. И я не говорю про болота, которые всегда были оборотной стороной песков. Но ты же помнишь, демон, что наш наследственный код прячется слишком глубоко. Пустынники затаятся и все равно пробудятся в тех, в ком не ждали, как только позволит среда. И то же самое с великой Пустыней…
Марбас невозмутимо наблюдал, как служанка разливала чай. Мы уже успели выпить по чашке. Он подцепил сразу две баранки.
— Это сейчас мы позабыли, как вы пожирали нас целыми племенами. Зато слишком хорошо помним, как обращались с нами те, к кому мы бежали из дома. Такие, как мой дядя, затеяли грызню внутри кланов… Сейчас мы отринули идею, что демон — это враг номер один. Наши сердца открыты ко второму шансу на родной земле. Мы готовы даже на перепись. Можем носить опознавательные знаки, хотя они бессмысленны. Однако если вы затеете очередное истребление, то через лет пятьсот ваши редкие пары будут вскрывать себе сердце сразу после свадьбы. Пустыня вернется и поглотит ваши дома.
Он молча смотрел на меня, ожидая продолжения.
— Передай это той, кто тебя послал, Марбас. Моя семья для меняя важнее древней ненависти. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить мир. Но как только прольется кровь, я буду защищать свой народ. А Деус сам выберет сторону. Я не стану на него давить.
— Она услышала тебя, Арахай. Конечно, она в лютой ярости. Песок и сейчас подошел близко. Проник ей в самое сердце.
В комнате что-то неуловимо изменилось. До того, как я успела обернуться, Деус уже целовал меня сзади в основание шеи. В окно я увидела, как конюх уводит стоящего под платаном Бланко.
— Сплетничаете? Ракххи, попроси миссис Такер, чтобы мне сварили наконец правильный кофе. Столица, а кофе утром выпить негде. Все помешались на какао.
Самым естественным тоном муж принялся рассказывать последние новости. Любимцам Пламени в этот раз сильно досталось. Бездна разжаловала своего главного инквизитора к нему же в заместители, а тот сразу попросился в отпуск. Мать вызвала к себе и Асмодея, но протодемон проявил мало почтительности. От его рева Горнила принялись извергаться и в столице, и в его землях.
— Так что беседовать — я толком с ней не беседовал. Мы с Элигором приводили Асмодея в чувство и строили заслон в городе, чтобы лавой не снесло центр. Зато Элизабет познакомилась с бабулей. Хотя бы ребенку было нескучно.. Ада, то есть Адаманта, тоже лютовала у себя дома. Пригрозила, что если северную башню опять разнесет огнем, то она с детьми переместится в нейтральные земли… Как это уже сделали все нормальные демоны.
В нейтральных мирах, кстати, жил Марбас и его брат, второй принц. А сильнейший из герцогов, Астарот, сбежал из Бездны одним из первых.
— Я вот все думаю, куда делся владыка Сатаниил, — протянул Марбас. — Из всей этой истории не вылезла ни одна его конечность. Разве не подозрительно?
— Как я понял, у него с Бездной такой раздор, что он гоняет ее воплощения по разным мирам. Или, наоборот, это она изводит его — и ни конца ни края, хотя его физические личины уже на исходе. Впрочем, это же Сат…
Вот тут мне уже стало скучно. Я не представляла, о ком это они, а вникать во всю политику Бездны одним махом… Нет, вместо этого я начала клевать носом. Положила руку на живот, согревая червячка, который еще даже не дорос до горошины. Ракххи и Дэвид подвинули мое кресло поближе к камину.
— Для него это будет аргумент, — бубнил где-то далеко принц. — Только он оставил нас без внимания, как тут же поднялась великая Пустыня. Все потому что первый круг — сборище тупых…
Деус нежно, двумя пальцами, поглаживал меня по плечу, а я нежилась даже не здесь, а на белоснежном нагретом песке. Его волны заметали мое тело, обходя стороной треугольник головы.
****************
Примерно в те же дни.
Через стеклянную дверь я вышла на утрамбованную земляную дорожку. Тяжёлый и сладковатый воздух давил сверху, как перегретый пар. Здесь все напиталось соками листвы и влагой. Над головой сплеталась густая зелёная крона, и солнечные лучи падали мне под ноги узкими золотыми лентами. Недалеко журчала вода.
Тропинка упиралась в скамью, а инвалидное кресло придвинули вплотную к перилам. Узкая, укутанная в покрывало фигура даже не сразу бросалась в глаза. Сейчас женщина полулежала в кресле Ее лицо напоминало темный щербатый пергамент, а удлиненные и горящие бесовским светом глаза были наполовину прикрыты.
Марбас откликнулся и забрал королеву Эрхайри к себе в лечебницу. Но я бы ни за что не догадалась, что мать выберет восстанавливаться в этих заросших джунглях, где все — от папоротника и мхов до алых и лимонных соцветий — дышало сырым теплом. Это болото получилось настолько уютным, что и я бы не отказалась провести здесь пару дней.
