Ну нет… Пожалуйста, нет. Ну не могу я себе позволить испытывать к нему что-то, кроме чисто человеческого уважения. Тогда себе не позволила, а сейчас и подавно.

Все это просто последствия вчерашнего выноса мозга.

— Это останется твоей привилегией, не переживай, — в том же пассивно-агрессивном тоне отзывается Смолин.

— А жена не будет против? — какая к черту жена.

— Не будет.

Ну не сволочь?

— А если мне муж запретит на вас работать? — не туда меня понесло.

Какой муж? Надо заканчивать его злить, а то уже как-то на автомате получается.

— А что, Соколов уже и предложение сделал? — огорошивает меня своим вопросом.

— Причем тут Соколов?

— Есть и другие кандидаты? — по выражению его лица я не очень понимаю, серьезно он это спрашивает, или просто опять упражняется в сарказме.

— Да причем тут это. Оставьте вы Диму в покое.

— Я его и не беспокоил.

— Ой, да ну вас, вы вообще помните, что у вас встреча на десять назначена? — перевожу тему.

— Я когда-нибудь забывал? — отвечает вопросом на вопрос, а мне глаза закатить хочется.

— Ну и отлично, я пойду.

Возвращаюсь к себе, взвинченная этим нелепым диалогом, даже не сразу замечаю, что голова перестала болеть.

Через полчаса в приемную залетает руководитель аналитического с каким-то не терпящим отлагательств делом.

Чувствую, что таких дел у нас в ближайшие дни будет предостаточно, учитывая отсутствие генерального, все вопросы будут переадресованы не кому иному как его заму.

Голова у меня, пожалуй, начнет болеть снова.

Пропускаю его к Смолину, пусть сам разбирается, и утыкаюсь в экран ноута.

Открываю корпоративную почту, прохожусь по входящим. Погружаюсь в работу и не замечаю, как пролетает время.

Я как раз заканчиваю с письмами, когда в приемной раздается звонкий стук каблуков.

Отрываю взгляд от экрана, перевожу его на посетительницу и не успеваю совладать с удивлением.

— Добрый день, — с нескрываемым, кристально чистым высокомерием произносит брюнетка, словно одолжением мне делает, — Городецкая Альбина Михайловна, — произносит это так, как будто мне ее имя должно что-то говорить.

Я, пока никак не реагируя, рассматриваю незнакомую мадам.

Выглядит она эффектно, ничего не скажешь.

Лет тридцати, высокая, в явно дорогом костюме, с броским, но в то же время безупречным макияжем. В общем, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала.

— У меня назначена встреча со Смолиным Вячеславом Павловичем, — продолжает тем же отвратительным высокомерным тоном.

Дамочка, а вы ничего не попутали?

— Добрый, мне ваше имя ни о чем не говорит, — я понимаю, что это не профессионально, но в таком тоне со мной даже босс не говорит.

— Я владелица агентства “Фокус”, — начинает раздражаться госпожа Городецкая.

Или как там ее?

— У Вячеслава Павловича сейчас встреча, он скоро закончит, вы пока присаживайтесь, — указывая ей на кресла, произношу подчеркнуто вежливо.

По правилам хорошего тона я должна предложить ей кофе или чай, но я этого не делаю намеренно.

— Мне вообще-то назначено ровно на десять, — не двигаясь с места.

— Я по-вашему должна сейчас прервать важное совещание руководителя? У нас случился форс-мажор, вам придется немного подождать.

Клянусь, если бы эта мадам умела бы убивать глазами, то от меня бы уже ничего не осталось.

Мгновение она еще размышляет, после чего все же опускается на свободное кресло, нервно постукивая носком своей туфли и то и дело демонстративно бросая взгляд на часы.

И откуда ты к нам свалились, владелица агентства “Фокус”.

Минут через пять из кабинета босса выходит наш аналитик. Видок у него такой, словно по нему только что бульдозером прокатились.

Впрочем, почти.

Когда бледный, как стена аналитик испаряется из приемной, я тянусь к селектору, нажимаю кнопку.

— Вячеслав Павлович, к вам…

— Пригласи, — я даже договорить не успеваю.

Мое приглашение Городецкой не требуется, она тут же поднимается с места и направляется в кабинет с видом хозяйки положения.

Я вхожу следом.

Пока они обмениваются приветствиями, жду указаний от босса. Мой взгляд цепляется за Альбину, она вдруг вся подбирается, выставляя напоказ свои… Сильные стороны. И снова хочется закатить глаза, а еще хочется выпроводить эту высокомерную пигалицу из кабинета.

— Простите, Вячеслав, — обращается к боссу совсем другим голосом, приторным таким, аж тошно, — позвольте спросить, у вас не принято предлагать гостям кофе, когда они ожидают в приемной? — несомненно камень в мой огород, вот же гадина.

Смолин вскидывает брови, бросает на меня быстрый вопросительный взгляд, я пожимаю плечами.

Да, я понимаю, что повела себя непрофессионально.

— Моя помощница не может покидать свое рабочее место без моего разрешения.

— Ааа… — я ее лица не вижу, но представляю себе выражение.

— Даже сделать кофе, — добавляет босс.

А я поправляю отвисшую челюсть.

Выкуси, сучка.

Ну и ладно, от босса я конечно порцию недовольства моим поведением получу, но это мелочи, если такова плата за то, что эту пигалицу только что поставили на место.

— Маш сделай нам пожалуйста кофе, — как-то чересчур вежливо.

Он здоров?

— Со сливками, без сахара, — вставляет Городецкая.

Я бы тебе еще плюнула туда, жаль нельзя.

— Что-нибудь еще?

Альбина молчит, уже всем своим видом делая вид, что я пустое место.

— Это все, Маш.

— Хорошо.

Несмотря на отвратное самочувствие с утра, настроение у меня приподнимается.

Просто потому что босс встал на мою сторону. На мою. Меня защищал. Даже несмотря на то, что я была откровенно не права.

Я лишь когда до кухни дохожу, понимаю, что у меня на лице красуется совершенно дебильная улыбка.

— И что это было? — спрашивает босс, когда спустя почти час, Городецкая наконец удаляется.

Надо сказать, от Смолина она вышла весьма довольная. Все сверкала своей белоснежной улыбкой и сплошным лицемерием.

— Конкретнее? — уточняю, хоть и понимаю, о чем он.

— А ты не понимаешь? — садится на край моего стола. — Ты ей кофе не могла предложить? — говорит спокойно.

— Если я скажу, что головная боль всему виной, вы поверите? — смотрю на него почти жалостливо.

— Едва ли, — усмехается, — ей, я так понимаю, твой фирменный кофе не достался.

— Пфф, — фыркаю, — еще чего, он из моих личных запасов, бабушка вообще-то мне его передает, буду я тратить его на высокомерную стерву, — вот последние слова, пожалуй, лишние.

— А на меня почему тратишь? — озвучивает очевидное.

Я собираюсь придумать какую-нибудь колкость, но стоит мне поднять голову и столкнуться с ним взглядом, как желание тут же испаряется.

Я даже моргаю несколько раз, силясь понять, может кажется. На его лице сейчас отражается почти забытая мною улыбка.

Когда в последний раз он мне вот так улыбался?

В груди что-то болезненно сжимается, я с трудом делаю вдох.

— Ну так что?

Пожимаю плечами.

— Вы другое дело. Да и жаль вас как-то поить этим отвратительным кофе.

— То есть ты из жалости?

— Отчасти, — усмехаюсь, — вы что-то хотите мне сказать?

— Тебе не понравится.

— Ее наняли, да? — я как-то сразу догадываюсь.

— Формально не ее, а фирму, но да, просто постарайся не плевать ей в кофе.

— За кого вы меня принимаете? Вам же не плюнула ни разу, — я даже делаю обиженный вид.

Не надо ему знать, что мне очень даже хотелось плюнуть.

— Я бы не расстроился, — усмехается.

— Да не буду я никуда плевать, и вообще, мне что, обязательно с ней контактировать, разве они не должна работать где-то за пределами нашего ареала существования, — завернула я, конечно.

— Часть ее команды будет работать здесь, выделим офис.

— А что вообще за история, зачем нам внештатные сотрудники, если у нас есть свой маркетинговый, — понимаю, что задаю лишние вопросы, но любопытство берет верх.