Женщина продолжает возмущенно причитать, Смолин что-то говорит в ответ, но я уже не вникаю. Просто отключаюсь, погрузившись в себя.

Уже через несколько минут мы выезжаем с территории особняка. Поворачиваюсь к окну, не зная, что еще делать. Пальцами перебираюсь пояс своего плаща. Как-то некрасиво получилось все же.

— Ты как? — со стороны звучит голос Смолина.

Поворачиваюсь к нему лицом, пожимаю плечами.

— Я-то нормально, а вы?

— Я? — вскидывает брови.

— Ну да, вы. Это же не я сейчас с родней поцапалась.

Он едва заметно усмехается.

— Это не в первый раз, я бы удивился, будь иначе. Семейные встречи у нас не задаются.

— Вроде планировалось, что доводить до белого каления ваших родных должна была я, нет?

— Я подумал, что на сегодня яда с тебя хватит. У тебя еще будет возможность себя продемонстрировать, — и вот не пойму, серьезно он или стебется.

— Зря вы за меня вступились, я сама могла…

— Не сомневаюсь, что могла, — перебивает меня.

— Тогда зачем?

— Потому что посчитал нужным, такой ответ тебя устроит?

— Нет, но другого же все равно не дадите, — возвращаю ему выпад в его же язвительно манере.

Бесит меня, конечно, но вовсе не мудак он. Теперь я это точно знаю.

Стыдно признаться, но первым делом после приезда в отель, я завалилась на кровать и вырубилась.

Даже не подозревала, насколько оказалась вымотанной. Должно быть на моем состоянии сказалось все сразу: тут и дорога, и волнение, и напряжение, испытанное при знакомстве с семьей Смолина.

Не сказать, что знакомство вышло приятное, но все равно не смертельное. Я до сих пор слегка в шоке от поведения своего босса. Чего я от него точно не ожидала, так это того, что он станет защищать меня перед своей семьей и из-за меня покинет родительский дом, предварительно поссорившись с этими самым родителями.

Словом, усталость накатила на меня тяжелой волной и, войдя в свой шикарный номер, я даже не удосужилась его как следует осмотреть. Как будто каждый день бываю в пятизвездочных отелях, где цены улетают куда-то в стратосферу.

Да что там, осмотреться, я даже не нашла в себе сил переодеться. Только плащ и обувь скинула, и как была в джинсах и футболке, рухнула в крепкие объятия Морфея.

Мой сладкий сон был прерван настойчивым стуком в дверь. Еще не до конца продрав глаза, я со стоном бесконечного отчаяния скатываюсь с кровати, ругаясь себе под нос и уже искренне ненавидя своего визитера.

И кого там нелегкая притащила?

По пути к двери, осматриваюсь в номере. Несмотря на раздвинутые в стороны тяжелые шторы и открытый доступ свету, в комнате уже достаточно темно.

Бросаю взгляд на большое панорамное окно, на город уже опустились глубокие сумерки. Интересненько.

Это сколько же я продрыхла? Часа четыре точно.

Тем временем мой незваный гость не сдавался, продолжал постукивать в дверь.

Потянувшись от души и хорошенько зевнув с кайфом, я подхожу к двери, поворачиваю металлическую завертку и после характерного щелчка, тяну на себя ручку.

Стоит мне только открыть дверь, как я тотчас натыкаюсь на широкую мужскую грудь, облаченную в белую водолазку. На секунду замираю, скользя взглядом по прослеживающемуся под тканью мышечному рельефу. Двигаюсь снизу вверх, пока мой взгляд наконец не настигает лица визитера.

— Все рассмотрела? — ухмыляется Смолин.

Естественно, мой повышенный к его рельефам интерес не остался без внимания.

— Я могу подождать, — продолжает стебаться, чем начинает меня раздражать.

Орущий он мне нравится больше. Какое-то у него слишком хорошее настроение, надо бы испортить.

— Очень смешно, — закатываю глаза, — ничего особенного я там не увидела. И вообще, зачем нужно было так навязчиво стучать?

— А надо было просто войти? У меня так-то есть карта, — нахально заявляет босс, входя в мой номер, не дождавшись приглашения.

Впрочем, учитывая, что платит он, наверное, Смолин вовсе не считает номер моим.

Стоп, что он там про карту сказал?

— В смысле у вас есть карта?

— В прямом, — пожимает плечами, проходит вглубь.

У него совершенно расслабленный вид, словно у себя дома находится.

— И почему я не удивлена, — качаю головой, обходя свое большое начальство, зачем-то спустившееся с высоты своего высокомерия и снизошедшее до меня, недостойной его смертной.

— Так что ты там сказала? Ничего особенного не увидела? — летит мне в спину.

Я чисто на автопилоте притормаживаю и сжимаю кулаки. Ну и зачем я это ляпнула? Маша, ну вот когда ты научишься держать язык за зубами?

Нет, Смолин, конечно, пока меня терпит, но мало ли когда у него там в голове выстрелит очередной заскок.

А мне работу терять не хочется, она мне даже нравится начинает. Да и гадам, которые на мое увольнение ставили, я же нос утереть должна.

Поворачиваюсь к боссу лицом, придаю своему лицу самое непринужденное выражение и произношу:

— Ну мышцы и мышцы, у кого их сейчас нет, — и плечами еще пожимаю.

В ответ меня только смешком одаривают.

— Ты не переоделась, — рассматривая меня, заявляет Смолин.

— У нас вечер очевидных фактов? — и все-таки не сдерживаюсь.

— Почему ты такая язва? Я же и уволить могу.

— Вы меня на работу взяли только потому, что я такая язва, так что не заливайте, — пора бы остановиться, — так зачем вы пожаловали? У нас на сегодня есть какие-то планы, о которых я забыла?

Это предположение вызывает у меня легкую панику и я инстинктивно осматриваюсь в поисках своего телефона.

Нет, на сегодня точно не было никаких задач, я не могла забыть.

Я и раньше не жаловалась на память, а со Смолиным и вовсе научилась держать в голове все до незначительных мелочей.

— Да, Маша, у нас точно есть планы, — усмехается Смолин, заметивший мою легкую растерянность, — пожрать наконец нормально, — объясняет прежде, чем я начну перебирать в памяти все, что хранится у меня в смартфоне.

— А я тут причем?

— А ты не голодная? Насколько я помню, за обедом у моих родителей, поесть спокойно тебе не удалось, да и времени с тех пор прошло достаточно.

— Вы что, обо мне заботитесь, что ли? — пытаюсь зачем-то шутить.

— Представь себе.

Я распахиваю глаза, таращусь на него, как на диковинную зверушку.

— Мне твои голодные обмороки не нужны, Маша.

— Тю, а я уж подумала, — отмахиваюсь, — какие обмороки, я утром поела плотно.

— Маш… — я слышу по голосу, что он начинает терять терпение.

— Мм?

— Я дико хочу жрать, поэтому давай ты сейчас быстренько соберешься и мы с тобой спустимся в ресторан.

— Ладно-ладно, так бы и сказали, что голодны.

В ресторан мы спустились через полчаса, его величество босс даже благодушно позволил мне быстренько принять душ и привести себя в порядок.

— Чего вы на меня так смотрите?

Я не выдерживаю, потому что с того момента, как я вышла из ванной комнаты, он периодически бросает на меня странный взгляд, причем задерживает его на мне всякий раз, когда думает, что я не замечаю.

В лифте например. Гений, блин, о боковом зрении не слышал, что ли?

И вот сейчас, сидя за столом, поглядывает на меня из-под меню.

— Как?

— Как будто недовольны моим видом. Надо было сказать, если вам что-то не нравится, я бы переоделась.

— С чего ты взяла, что мне что-то не нравится в твоем внешнем виде?

— А чего ты тогда на меня постоянно смотрите.

— Может мне как раз все нравится, — заявляет, как ни в чем не бывало и откладывает в сторону меню.

— Чего?

— Тебе очень идет этот цвет, — он кивает на мою, изумрудного оттенка, шелковую блузку, а у меня чуть подвижная челюсть не отваливается.

— Вы мне комплимент сейчас сделали?

— А что тебя удивляет?

— Не знаю, мне казалось, вы неспособны, — опять на те же грабли.

Он смеется. Нет, правда, он снова смеется.

— Ты откуда взялась на мою голову? — вздыхает.