— Слава, — возмущение в голосе Елены Михайловны заставляет меня повернуться сначала к ней, а потом к Смолину, — ты с ума сошел?

— Мам, не начинай, я тебя прошу, к чему весь этот фарс.

Я с открытым от удивления ртом наблюдаю за тем, как, вообще не задумываясь о мнении окружающих, Смолин, взяв с одного из блюд запеченную куриную ножку, подносит ее ко рту и откусывает здоровенный кусок.

Судя по выражениям лица женщин, не я одна поражена его действиями.

А вот его отец даже кажется довольным, как и Виталий Сергеевич.

— Ешь, — Смолин сосредотачивается на мне.

Я же едва сдерживаю улыбку. Ну он же это нарочно. Из-за меня ведь, из-за этого дурацкого замечания Натальи.

Однако, несмотря на великолепное представление от босса, я все-таки предпочитаю воспользоваться приборами.

Некоторое время за столом царит тишина, но вскоре все приходят в себя.

Начинаются разговоры, какие-то воспоминания, в общем, ничего, что могло бы меня заинтересовать.

Меня все устраивает до тех пор, пока меня не трогают.

Правда, длится это недолго.

Я едва успеваю дожевать кусок, как меня вовлекают в диалог.

— Мария, что-то вы притихли, может вы расскажете что-нибудь о себе? — это мама Смолина.

— Я…

— Мама, — предупреждающе.

— Ну что мама, Слава. Ты приводишь в дом гостью, мы хотим узнать о ней побольше.

Предчувствуя беду, я кладу ладонь поверх руки босса.

— Все нормально, — эти слова предназначены только для него.

Интересно, конечно, получилось. Планировалось вроде, что удар я приму на себя, а в итоге что?

Мой необдуманный жест, конечно, не остается без внимания. Сама того не ведая, я только что подтвердила предположения о природе наших отношений.

Да уж, действительно, достаточно только повод дать, а все остальное без меня додумают.

— Что вы хотите знать?

Не знаю, зачем продолжаю сжимать ладонь Смолина, как будто это поможет приглушить его бешенство. Нет, не поможет. За недолгое время нашего знакомства я уже успела понять, почему его весь офис побаивается и лишний раз избегает прямых с ним столкновений.

Словом, если Смолин планирует выйти из себя, то никакая сила его не остановит. А выходить из себя он любит.

Потому что что?

Правильно. Потому что все вокруг идиоты.

Правда, сейчас у нас несколько иная обстановка. Одно дело идиоты на работе, коими Смолин считает практически всех. Редкие исключения лишь подтверждают правило. По его же словам. Кстати, я нескромно надеюсь, что не вхожу в число идиотов. Надо будет как-нибудь уточнить.

Боже, да куда меня несет?

Здесь ведь все гораздо сложнее. Здесь семья.

И мне совсем не хочется становиться свидетельницей семейного скандала, и уж тем более не хочется быть его причиной.

Смолин, в общем, тоже не пытается убрать руку, и вот это, надо заметить, странно. Я честно говоря уже не уверена, кто кого успокаивает.

И надо бы просто разомкнуть пальцы, но какая-то неведомая сила не позволяет мне этого сделать.

Ладно, видимо, это мое подсознание ищет поддержки, даже такой вот нелепой.

— Что угодно, — Елена Михайловна останавливаться, конечно, не собирается, — например, какое у вас образование, как оказались кхмм… помощницей моего сына? — мне кажется, ее напускная вежливость постепенно сходит на нет и женщина переходит в наступление.

Интересно, дело просто во мне, или ее злит то, что я своим присутствием нарушаю планы двух подружек выступить в роли свах?

Как они вообще себе все это представляли? Мне потребовалось меньше минуты, чтобы понять, насколько у Смолина сложный характер и как его бесит все то, что он не может контролировать. На что они рассчитывали?

Я всеми своими нервными окончаниями чувствую исходящее от Смолина напряжение, вот-вот случится взрыв. Сильнее сжимаю его руку и отвечаю, прежде чем рванет:

— Образование у меня среднее профессиональное, а попала на работу я как все, отозвалась на вакансию.

В подробности мне вдаваться не хочется.

Ну не рассказывать же в самом деле, что меня просто прикола ради взяли, потому что желающих работать на этого тирана больше не нашлось.

Впрочем, не такой уж и тиран, если подумать. Заботится вон, по-своему, конечно, но все же.

Как часто влиятельные богатые мудаки проявляют заботу о каких-то там секретарях?

От этой мысли я непроизвольно улыбаюсь, но тут же себя одергиваю. Неуместно вроде как.

— Простите, Мария, мы не ослышались? У вас нет высшего образования? — в наш диалог вклинивается Наталья.

Мгновение ощущаю себя ребенком нашкодившим. Мое внимание вдруг привлекают Риточка и сестра Смолина, девушки, не скрывая непонятной мне радости, о чем-то перешептываются.

О манерах, видно, здесь только я забочусь.

— Нет, высшего нет, — отвечаю, глядя ей в глаза и считывая ликование на лице.

Серьезно?

— Ты взял девочку без образования? — то ли с удивлением, то ли с осуждением, спрашивает Елена Михайловна. — Мне казалось, у тебя требования несколько выше, — а вот это точно претензия.

— Мама, лучше прекрати, — бросив на тарелку салфетку, предостерегающе цедит Смолин.

— Ладно тебе, братик, это же просто вопрос, мы все наслышаны о твоей… — она делает паузу, — требовательности, даже сюда слухи дошли. Конечно, нам всем интересно, как же так вышло, что ты выбрал Марию.

— А ты, Лера, поменьше слухи собирай, может и вопросы глупые возникать не будут.

— Слава! — возмущенно восклицает Елена Михайловна. — Прекрати грубить, у нас в конце концов гости, что они подумают.

Мне происходящее кажется каким-то абсурдным спектаклем, я реально теряю дар речи, а со мной такое случается крайне редко.

В принципе я начинаю понимать Смолина.

Вообще, учитывая не слишком теплую встречу, стоило ожидать чего-то подобного, но если честно я скорее ждала колкостей со стороны отца семейства, его супруга хотя бы пыталась быть тактичной в самом начале, теперь же судя по всему прорвало. А вот Павел Сергеевич напротив проявляет чудеса выдержки и спокойствия.

Ну хоть кто-то.

— Мне совершенно плевать, что подумают ваши гости, мама, — а вот это мне уже совсем не нравится.

— Слава! — одновременно восклицают мать и сестра Смолина.

А я с каким-то неправильным удовольствием наблюдаю реакцию Натальи и ее дочери. Дамочки явно не привыкли к подобному обращению.

— Что Слава?

— Как тебе не стыдно? Ты должен извиниться, немедленно!

— Я? — он отодвигает стул и поднимается на ноги. — А перед Машей вы извиниться не хотите? Или вы забыли, что она тоже гость? Мой гость, мама.

Ой-е. Я вообще-то не из робких особ, но что-то меня начинает трясти.

— Вставай, — он резко поворачивается ко мне, а до меня не сразу доходит, что от меня требуется.

— Что?

— Мы уезжаем, — произносит безапелляционно.

Я пару секунд перевариваю его слова, но тут же вскакиваю, как только слышу привычный рев этого ненормального:

— Маша!

— Извините, — зачем-то извиняюсь перед всеми.

Смолин за это время уже успевает дойти до двери и мне приходится чуть ли не бежать следом.

О том, как все это выглядит, я стараюсь не думать. Пусть этот псих думает, его же семья.

Внезапное шоу, устроенное Смолиным, на несколько секунд вводит всех в ступор. Мы успеваем уже покинуть кухню и дойти до прихожей, когда в спину доносится голос хозяйки дома.

— Слава! Да что на тебя нашло, куда ты собрался?

— В гостиницу, разве это не очевидно?

— В какую еще гостиницу?

— Дорогую и комфортную, — раздраженно отвечает Смолин.

Пока я наблюдаю за перепалкой матери и сына, откуда ни возьмись появляется Станислав Михайлович. В руках он держит нашу верхнюю одежду.

Ну ничего себе сервис. Вот это я понимаю.

— Слава, прекрати немедленно! — Елена Михайловна значительно повышает голос.

— Одевайся, — командует Смолин, не реагируя на мать, и лишь когда я, спохватившись, начинаю натягивать кроссовки, добавляет: — я все сказал, мама.