— Маша, — произношу тихо, чувствуя, как горят щеки.

Этот Дмитрий вблизи оказывается очень симпатичным мужчиной. Высокий, голубоглазый шатен, с голливудской улыбкой. На вид ему лет тридцать.

— Очень приятно, — продолжая улыбаться, басит Дмитрий, глядя мне в глаза.

— И мне, — выдавливаю улыбку в ответ, ощущая как горит левая половина лица под пристальным взглядом босса.

Наши с Дмитрием гляделки прерывает внезапно раздавшийся голос босса.

— Можешь возвращаться в офис, — с каким-то особенным недовольством цедит Смолин.

Не знаю, чем конкретно сейчас я накликала на себя барский гнев, но даже не хочу пытаться искать причины очередному приступу дурости. Пора бы привыкнуть. Складывается впечатление, что он решил меня на прочность проверить.

— Брось, Слав, — неожиданно вклинивается Дмитрий, продолжая удерживать мою кисть в своей большой ладони, — Мария, я приглашаю вас присоединиться к нам за обедом, — подбадривающе подмигивает мне, чем снова заставляет меня улыбнуться.

Правда, улыбка на моем лице держится недолго, ровно до того момента, пока босс не открывает рот:

— У нее полно работы, — резко, даже почти грубо, отрезает Смолин.

Мне хочется возразить, потому что на сегодня у меня не так уж и много этой работы, собственно, пока он находится за пределами офиса, уровень моей нагрузки кратно падает. Однако, каким бы неуемным не было искушение, я предусмотрительно предпочитаю промолчать, даже сама себе удивляюсь.

Но ведь одно дело язвить боссу наедине и совсем другое в присутствии чужих людей, вероятно даже партнеров компании. Я даже не знаю, кем боссу приходится этот Дмитрий.

— Так здесь тоже, работа, — не унимается Дмитрий, и у меня появляется стойкое ощущение, что он как будто намеренно дразнит Смолина, — к тому же Геннадий Викторович в присутствии дам обычно сговорчивее.

При упоминании некого Геннадия Викторовича и его сговорчивости я несколько напрягаюсь, что не ускользает от внимания Дмитрия.

— Не переживайте, Мария, вы неверно поняли мои слова, мой начальник просто очень уважает дам и в их присутствии становится почти дружелюбным, — подбадривает меня мужчина.

Я же поглядываю на совершенно белое от злости лицо Смолина. И к своему стыду чувствую злорадное удовлетворение.

— Оставайтесь, Мария, к тому же время обеденное, — Дмитрий продолжает подливать масло в огонь, — а ты рубашку поменять собирался, — переключается на моего босса, продолжая скалиться, обнажая ряд белоснежных зубов.

Мне даже смешно становится, потому что не многие в присутствии моего босса не просто не теряются, но и позволяют себе подобное панибратское обращение.

— А мы с Марией пойдем за столик, да? — повернувшись, он галантно предлагает мне свой локоть.

И, честно говоря, мне сложно объяснить свое поведение, но я зачем-то принимаю его предложение, несмотря на явно прослеживающееся недовольство Смолина.

А вот нечего было меня бесить три недели.

О своем решении остаться я пожалела практически сразу. Желание подраконить босса испарилось быстрее, чем я заняла место за столом.

К счастью, обо мне практически забыли. Все, кроме Дмитрия. Последний периодически обменивался со мной ни к чему не обязывающими фразами и одаривал подбадривающей улыбкой.

Еще одним плюсом был отменный обед. Как сильно проголодалась я осознала только когда передо мной поставили тарелку с ароматно пахнущим блюдом, название которого я даже выговорить не смогу. Выбор на него, собственно, пал по совету Дмитрия.

В остальном, меня не замечали.

Босс был увлечен обсуждением рабочих моментов с тем самым Геннадием Викторовичем, мужчиной, оказавшимся не кем иным как гендиром банка, с которым компания вот уже пару месяцев ведет переговоры.

Дмитрий, исходя из того, что мне удалось понять, являлся правой рукой Геннадия Викторовича.

Я в разговор особо не вслушиваюсь, в конце концов подобного уровня переговоры, тем более в неформальной обстановке, находятся вне моих компетенций.

Однако, общую мысль улавливаю, и, кажется, боссу удается продавить господина банкира на какие-то выгодные для нас условия.

Периодически ловлю на себе взгляд Геннадия Викторовича, в эти моменты суровые черты на лице мужчины разглаживаются, а на губах появляется доброжелательная улыбка. Он смотрит на меня как-то по-отечески, что ли.

Потом вдруг внезапно выдает:

— Помощница у тебя, Вячеслав Павлович, уж больно молчаливая, совсем зашугал девочку.

— Ничего подобного, — спокойно отвечает босс, ничуть не смутившись и снова натянув на себя маску абсолютного непробиваемого засранца.

Нет, ну здесь он прав, конечно. Запугать меня ему пока не удалось, зато достать так, что порой придушить хочется — более чем.

— Мария, обижает он вас? — на этот раз банкир обращается ко мне. — Вы только намекните, — подмигивает с улыбкой.

Мне почему-то нравится этот седовласый, на первый взгляд суровый мужик. Есть в нем что-то располагающее.

— Ничуть, — улыбаюсь в ответ, снова чувствуя на себе взгляд босса, — конец недели, просто немного устала.

— Ну вот, — вздыхает банкир, — загонял, значит. Ты о существовании трудового кодекса не забыл? — адресует вопрос Смолину.

— Нагрузка моей помощницы целиком и полностью компенсируется ее заработной платой, — все так же спокойно реагирует босс, своей непробиваемой холодностью.

И тут ведь даже поспорить не с чем. Действительно компенсируется, более чем.

Что вовсе не отменяет права на периодически возникающее у меня желание ударить его чем-нибудь тяжелым.

Собственно, вряд ли в компании найдется человек, у которого это желание не возникает.

— Компенсируется? — в шутку уточняет у меня Геннадий Викторович.

— Вполне, — киваю в ответ.

— Ну хорошо, — он поправляет края своего дорогого пиджака и подается вперед.

Дальше разговор снова заходит о работе, а я, отстранившись от предмета разговора, продолжаю наслаждаться своим обедом.

В целом, все сложилось хорошо.

Краем глаза я периодически поглядываю на босса.

Может, все дело в моей фантазии, но кажется, Смолин как будто даже расслабился, и настроение у него улучшилось.

Или мне просто хочется на это надеяться, учитывая, что нам еще в офис возвращаться.

И вот эта моя выходка может мне стоить кучи нервных клеток.

Я, можно сказать, одним местом чувствую, что босс свое еще наверстает.

Когда деловой обед подходит к концу, я даже немного расстраиваюсь. Честно говоря, возвращаться в офис совсем не хочется. То ли вкусный и сытный обед на меня так подействовал, то ли я действительно набегалась за последние дни, но на меня вдруг накатывает нечеловеческая усталость. Я прямо чувствую, как тяжелеют веки, словно свинцом налившись.

Немного приводит в себя прохладный ветер, ударивший в лицо, когда мы покидаем ресторан и выходим на крыльцо.

Я сразу выхватываю взглядом знакомый автомобиль Смолина. Водитель подогнал его прямо к выходу.

Интересно, если я изъявлю желание добраться до офиса самостоятельно, босс меня прямо здесь на глазах у будущих партнеров придушит, или подождет, пока свидетелей не останется?

В том, что эта идея ему придется не по вкусу у меня нет ни единого сомнения.

Я жду, пока мужчины, пожав руки, обменяются сухими вежливыми фразами на прощание, испытывая неловкость, прощаюсь сама и, собираюсь уже поспешить вслед за направившимся к машине боссом, когда меня неожиданно тормозит раздавшийся в спину голос Дмитрия:

— Мария, могу я отнять у вас еще минуту времени?

Я так резко торможу, что едва ли не заваливаюсь вперед, рискуя покатиться кубарем по ступенькам, но, к счастью, удерживаю хрупкое равновесие, поймав заодно красноречивый взгляд босса.

К моему облегчению Смолин ситуацию никак не комментирует, едва заметно качнув головой, идет к машине.

Испытывая жуткую неловкость, я переминаюсь с ноги на ногу.