Я ее зачем-то сравниваю с Машей, та бы, пожалуй, не суетилась. И на кой ляд я о ней вспомнил?

Совсем, видать, крыша потекла на фоне отсутствия половой жизни. Встреча с Крис должна была исправить положение, не сорвись в последний момент.

— Все нормально, вы можете идти… — всматриваюсь в надпись на ее бейдже, — Мария… — имя произношу таким тоном, словно испытываю тупую боль в солнечном сплетении.

Это, млин, уже не смешно.

Повторять девчонке не нужно, она вылетает из кабинки с такой скоростью, что я глазом моргнуть не успеваю.

— Новенькая, что ли, — хмурюсь ей вслед.

— А что? Понравилась? — стебет Барнс.

Ему это не свойственно, но раз в год и палка стреляет.

Богомол откровенно ржет.

— Херню не неси, — огрызаюсь беззлобно.

— Не, брат, у Славы голова другим занята, другой, если быть точнее, — усмехается Богомол, обращаясь к Барнсу.

Мне ему врезать хочется, по-дружески.

— Я заметил, — ухмыльнувшись, вторит придурку Барнс.

Я не уточняю, что именно он заметил, намеренно игнорирую этот нелепый диалог. Прекрасно понимаю, что эти двое — взрослые мужики, и не могли не обратить внимания на мое особое отношения к рыжей занозе в моей заднице. Да что там Барнс с Богомолом, весь офис это заметил. И не то чтобы я в диком восторге от этого факта, но ни черта поделать с собой не могу. Не получается у меня с ней как со всеми, даже лишний раз голос повысить не в состоянии. Нет, гоняю, конечно, и порой вижу во взгляде, что убить меня хочет, но все в рамках договора.

И, конечно, ей единственной позволяю дерзить. Впрочем, как позволяю? Она и не спрашивает.

По-хорошему мне бы избавиться от нее, перевести, пока окончательно не свихнулся и дел не натворил, о которых непременно пожалею, но как только подумаю о том, что на ее месте кто-то другой будет сидеть и глаза мне мозолить, раздражая одним лишь своим видом…

Не вариант, в общем.

— Ладно, не кипятись, у тебя сейчас лицо перекосит от злости, на вот, выпей лучше, — Богомол подливает вискарь в мой стакан и двигает его ко мне.

Я на алкоголь сегодня сильно налегать не планирую, не хочу совсем уж пренебрегать рекомендациями врача, но пару стаканов, пожалуй, опрокину.

— Ты чего на юротдел взъелся, Дунаев там бесится, — переводит разговор в рабочее русло.

— Дебилы потому что.

Я уверен, что Богомолу, естественно, напрямую никто не жалуется, прыгать через мою голову не станут, но он, конечно, в курсе дел.

— Тебя послушать, у нас все дебилы, — смеется, но работу меня делать не учит, за это я ему благодарен.

В мои решения, даже будучи непосредственным начальником, он не вмешивается. На том мы и сработались. Он не стоит над душой, я — честно несу ответственность за каждое принятое решение, и отвечаю головой.

Рабочие моменты и разговоры “за жизнь” немного остужают голову, и я даже забываю о рыжей ведьме, что находится где-то там внизу, пока мой телефон не начинает вибрировать.

Выругавшись, мысленно поношу звонящего, но как только вижу отобразившееся на экране и имя, мгновенно напрягаюсь.

— Да, — отвечаю на звонок, надеясь, что она просто случайно набрала.

Потому что в ином случае ее звонок означает беду.

Она молчит, в трубке слышатся какое-то шуршание и учащенное дыхание, и все это нравится мне все меньше.

Богомол с Барнсом, видимо, считав выражение моего лица, одновременно затихают.

— Маша, я тебя слушаю, — начинаю злиться.

— Вя… вячеслав Павлович, я… — она всхлипывает, и я окончательно убеждаюсь, что эта заноза мелкая во что-то вляпалась.

Она снова замолкает, а я меня холодным потом прошибает.

— Маша? Что случилось? — поднимаюсь с дивана, Богомол с Барнсом тоже подскакивают.

— Мне нехорошо, я не знаю, но я…

— Где ты? — понимаю что слишком грубо ее перебиваю, но в моменте четко вспоминаю ту первую ночь в отеле, когда от небольшого количества коньяка девочку разнесло так, словно в нее пол-литра водки влили.

— В туалете, внизу, в женском. Я…

— Я сейчас подойду, жди меня там, — обрываю ее, отбиваю звонок.

— Что-то случилось? — обеспокоенно интересуется Богомол.

— Надо отойти, — убираю телефон в карман и иду к выходу.

— Помощь нужна? — летит мне в спину.

— Пока нет, если что, я наберу, — отвечаю на ходу.

Выхожу из ВИП комнаты, в пару шагов преодолеваю расстояние до лестницы, спускаюсь, перепрыгивая через ступеньки. Внизу слегка торможу, пытаюсь понять, где тут уборные. Хватаю какого-то паренька, проходящего мимо, он указывает мне направление.

Матерясь, проталкиваюсь через толпу в направлении туалетов, слышу в спину летящие недовольства.

Залетаю в коридор, ведущий к туалетам. Одна из дверей открыта настежь, изнутри доносятся голоса:

— Не подходи ко мне, я буду кричать, — слышу Машу.

Не успеваю переварить сказанное ею, как следом раздается мужской голос:

— Будешь, даже не сомневайся, ты сейчас будешь хорошей девочкой и мы с тобой поедем покатаемся.

Какой-то мудак вытягивает Машу в коридор, а у меня перед глазами вспыхивают красные пятна, когда я наконец понимаю, что тут происходит.

Убью суку.

— Руки от нее убрал.

— Ты еще кто такой? — мудак резко оборачивается в мою сторону.

Хватаю Машу за свободную руку, дергаю на себя. Урод этот, видно, от неожиданности, ослабляет хватку и отпускает девчонку. Отодвигаю ее за спину и, убедившись, что она в порядке, с размаху наношу удар в челюсть мудака, теряя остатки самоконтроля. В голове крутится только одна мысль: если бы не успел, если бы не позвонила.

Наношу удар за ударом до тех пор, пока кто-то не хватает меня, в попытке оттянуть от ублюдка, что посмел к ней прикоснуться.

— Хватит, не надо, пожалуйста…

Мне требуется пара секунд, чтобы прийти в себя. Тварь, сложившись пополам, лежит на полу, постанывая от боли.

Кошусь на свой кулак, на сбитые в кровь костяшки пальцев и ничего не чувствую. В крови плещется адреналин, в висках пульсирует желание убивать.

И я бы, наверное, убил, покалечил как минимум, если бы не обессиленно покачнувшаяся Маша, рухнувшая прямо в мои объятия.

Какого хера ты напилась?

— Б**дь, — выругавшись, подхватываю ее. — Идем.

Поддерживаю, не давая ей упасть, помогая идти. У нее ноги заплетаюсь, подкашиваются.

— Идти можешь?

— Я… да, — отвечает заикаясь.

Мне ее прибить хочется, потому что нельзя, б**дь, доводить меня до такого состояния.

— Держись за меня, — закидываю ее руки себе на плечи, позволяю опереться, и достаю из кармана телефон.

Набираю Барнса.

— Я уже в курсе, — раздается голос из динамика.

Усмехаюсь, понимая, что за этот короткий срок он уже успел дойти до комнаты охраны и посмотреть записи с камер.

— Разберешься?

— Постараюсь.

— Вещи твои где? — обращаюсь к прижавшейся ко мне Маше.

Она поднимает голову, хлопает своими длинными ресницами, моргает, словно силясь понять, чего я от нее хочу. Медленно, но смысл моего вопроса до нее все-таки доходит.

— Сумка вот, а пальто в гардеробной, — отвечает заторможенно.

Вздыхаю, прижимаю к уху телефон.

— Вещи заберешь наши? Буду должен.

— Сделаю, с ней все в порядке?

— Пока не знаю.

— Понял, наберу утром.

Он отбивает звонок, а я убираю телефон в карман, подхватываю эту рыжую дуреху на руки и несу к выходу. Прижимаю ее как можно ближе, чтобы не дать замерзнуть, выхожу на парковку и иду к машине.

Виталя, мой водитель, замечает нас по мере приближения. Выходит из машины, смотрит на меня вопросительно, но ничего не говорит. Молча открывает заднюю дверь.

— Забирайся, — помогаю Маше залезть внутрь.

— Куда едем, Вячеслав Павлович? — сухо интересуется Виталя, посматривая в зеркало заднего вида.

Присматриваюсь к рыжей занозе, она что-то шепчет себе под нос, ерзает и прижимается ко мне.

— Давай домой.

Я об этом решении наверняка пожалею.

— Ты как? — задаю идиотский вопрос, когда ставлю ее на ноги в прихожей.