К моменту нашего появления папа уже успевает открыть дверь. И если бы можно было по желанию проваливаться сквозь землю, я бы непременно воспользовалась этой возможностью, потому что открывшаяся перед моими глазами картина не вызывает ничего, кроме чувства тотальной обреченности.

Более идиотскую ситуацию надо еще придумать.

За порогом стоит удивленный Смолин с пакетом и какой-то коробкой в руках.

Если я думала, что застать босса врасплох практически невозможно, то сейчас мне выпал шанс убедиться в обратном.

Не ожидая подобной встречи, он даже дар речи теряет, просто таращится на папу. Папа, судя по всему, тоже весьма удивлен появлением нежданного гостя. Тем более такого гостя. Смолин, надо сказать, одной своей внешностью производит впечатление и этого у него точно не отнять.

Первым все-таки отмирает папа:

— Добрый день, чем могу помочь, молодой человек? — спрашивает папа, понятия не имея и даже близко не представляя, что перед ним стоит хозяин этого замечательного жилища.

Какого черта он здесь делает — вопрос открытый.

Его даже в городе быть не должно, не говоря уже о присутствии здесь.

Смолин, все еще пребывая в некотором удивлении, громко прочищает горло и уже собирается ответить, но в этот момент в разговор вмешиваюсь я.

Я в мгновение забываю о своем плохом самочувствии, в два больших шага преодолеваю расстояние до папы.

— Пап, это ко мне, — начинаю хрипеть и сама морщусь от своего скрипучего голоса.

Оттесняю озадаченного моим внезапным вмешательством родителя, давая возможность Смолину пройти в квартиру.

Босс, к счастью, не тормозит.

— Пап, мам, знакомьтесь, это Вячеслав Павлович, мой начальник, — представляю босса растерянным на вид родителям, — а это мои мама и папа. Наталья Викторовна и Александр Николаевич, — доношу информацию до босса и бросаю на него умоляющий щенячий взгляд.

Пожалуйста. Пожалуйста. Не говори ничего лишнего.

— Добрый день, — Смолин даже из себя улыбку выдавливает, причем нормальную приветливую улыбку, и на вид он как будто доброжелательнее становится, — Вячеслав, — он представляется в ответ, кивает маме и, продолжая удерживать в одной руке пакет и коробку, вторую он протягивает папе для рукопожатия.

Я тем временем предусмотрительно тянусь к коробе и забираю ее у босса, потому что она как-то странно балансирует и рискует шваркнуться на пол вместе с содержимым. Мне уже удалось понять, что внутри, а потому я просто не могу допустить, чтобы с тортиком что-то случилось.

— Рад познакомиться, — все так же дружелюбно добавляет босс, словно ничего не происходит, будто так и надо.

— Взаимно, — синхронно выдают все еще растерянные мама с папой, — а вы…

Папа собирается спросить о чем-то еще, но я резко его перебиваю:

— Пап, возьми пожалуйста, — вкладываю ему в руки коробку, — и вот это тоже, — забираю у Смолина пакет и отдаю папе, — вы с мамой идите на кухню, мы сейчас подойдем, нужно решить рабочий вопрос, — тараторю, разворачивая папу в сторон кухни.

Ловлю на себе мамин говорящий взгляд, буквально меня прожигающий.

Отлично, я ее только что убеждала, что у нас просто рабочие отношения и на тебе.

И я впервые жалею о том, что мой начальник выглядит так, словно только что сошел с обложки глянцевого журнала.

Вот надо было ему появиться в такой неподходящий момент?

К моему облегчению, мама с папой больше вопросов не задают и все-таки уходят на кухню.

Мой громкий выдох облегчения проносится по коридору.

— Вы что тут делаете? — я почти силой втаскиваю Смолина в спальню.

Он, к счастью, не оказывает сопротивления.

Прикрываю дверь, поправляю почти спавший с меня плед, оборачиваюсь в него и смотрю на босса.

— Тебя приехал проведать, — он отвечает, ухмыльнувшись, скользит взглядом по моему лицу: — что же еще.

— Вы же в командировке должны быть! — шиплю, косясь на дверь.

Он в ответ на хорошо различимую претензию в моем тоне только шире ухмыляется, наклоняет голову чуть в сторону, продолжая меня рассматривать.

Ему, в отличие от меня, судя по слишком довольной физиономии, весело.

Смолину. Весело. Понимаете?

Во мне все больше укореняется мысль, что ему нравится ставить меня в неловкое положение, он от этого какое-то нездоровое удовольствие получает.

— Я не поехал, — озвучивает очевидное, выдержав непозволительно долгую память.

Я вообще-то болею! Как будто мало было мне мамы и ее подозрений.

— Не поверите, я догадалась, — язвлю в ответ, потому что бесит.

Тоже мне, капитан очевидность.

Поглощенная своим возмущением, я как-то упускаю момент, когда босс начинает оттеснять меня к двери. Упираюсь спиной в твердую поверхность и, уставившись на Смолина, произношу тихо:

— Вы даже не представляете, в какое неловкое положение меня сейчас поставили.

— Чем же? — издевается?

— Своим внезапным появлением.

— Да что ты? — усмехается, одной рукой опираясь на дверь и нависая надо мной, заслоняя собой пространство вокруг.

— Да.

— А мне казалось, ты не против моей компании, — забавляется, нет, теперь он точно забавляется.

— Нет…

— Нет?

— То есть да, то есть нет… Да блин! Я как-то не планировала знакомить вас со своими родителями, если бы я знала, что вы не поедете в командировку, я бы отговорила их приезжать, — все это я выдаю на одном дыхании, и тут же делаю глубокий вдох, чувствуя, как в груди колотится сердце.

— Так и что же такого ужасного в том, что я с ними познакомлюсь? — спрашивает так, как будто реально не понимает.

Впрочем, оне ведь и правда не понимает.

Босс же не в курсе, что пятью минутами ранее мне устроили допрос.

— Как ты себя чувствуешь? — с его лица испаряется ухмылка, когда он кладет ладонь мне на лоб.

— Сносно, — шмыгаю носом и усилием воли давлю в себе желание закрыть глаза.

Я не знаю, в какой момент его невинные прикосновения стали отзываться во мне приятной дрожью.

— Почему вы не поехали в командировку? — меняю тему, отгоняя дурацкие, совершенно неуместные мысли.

Он мой начальник, в конце концов.

— Решил, что не стоит тебя одну оставлять, без меня разберутся.

Я настолько поражена его заявлением, что теряю дар речи. Без него разберутся? Без него?

— Вы точно здоровы? Может я вас все-таки заразила? — демонстративно тянусь рукой к его лбу.

— Очень смешно, — огрызается беззлобно.

— А как же все проконтролировать лично? — продолжаю его дразнить.

— Я и контролирую лично, твое состояние. Еще вопросы остались?

У меня просто заканчиваются силы, а потому я лишь мотаю головой.

— Тогда может не будем заставлять твоих родителей ждать? Или, если ты совсем плохо себя чувствуешь, я могу пообщаться с ними…

— Нет, — восклицаю громче, чем следует, и горло тут же простреливает острая боль, — нет, нормально я себя чувствую, — вру, конечно, но мне не хочется оставлять их наедине.

На кухне маму застаем сидящей за столом, а папу у плиты.

Он сегодня взял шефство за приготовление плотного обеда.

— Вячеслав, пообедаете с нами? — заприметив нас, обращается к боссу папа.

— С удовольствием, — отвечает ему Смолин, а мне, честное слово, хочется его стукнуть.

Ну и где я нагрешила?

Это какой-то дебильный сон.

Три недели спустя

Маша

— Маш, ну будь ты человеком, тебе сложно, что ли переставить совещание в расписании? — гундосит у меня над ухом секретарь нашего финдира Лизочка.

— Лиза, мне несложно, я не могу, — повторяю уже, наверное, в пятый раз за последние двое суток.

Сначала она доставала меня по телефону, теперь вот снизошла до личного визита.

— Ну что случится, если ты подвинешь его на сутки? — хлопая ресницами, почти искренне недоумевает Лизочка.

— Что случится? — поднимаю голову, простреливаю Елизавету Андреевну фирменным взглядом, перенятым у Смолина.