Ой ты ж блин. Как же сложно.

— Барменом и подбившим его на эту авантюру дружком сейчас занимается наша служба безопасности, закончим, передадим полиции. Ты не первая, — он ставит руки на стол, сжимает кулаки, замолкает на мгновение, — исходя из того, что я понял.

— Не первая? — я удивленно распахиваю глаза и инстинктивно прикладываю ладонь к губам.

Наверное, я полный тормоз, но до меня только теперь окончательно доходит вся серьезность произошедшего. Со мной могло случиться непоправимое. Страшно представить, где бы я сейчас была, не окажись Смолин в клубе, не забери он меня вовремя.

— Схема у этих уродов уже отработанная, — он вдруг резко отодвигает стул и поднимается, пространство кухни пронзает противный скрип.

Я вздрагиваю от этого неприятного звука, взглядом следя за боссом. Он отходит к окну, опускает руки в карманы домашних штанов. Рассматриваю его со спины, вижу, насколько он напряжен, ощущаю исходящую от него тяжелую энергетику. Клянусь, даже в моменты бешенства, когда он орет на подчиненных, он не пугает меня так, как сейчас.

Словно что-то темное и очень-очень плохое просачивается в воздух. Какая-то необъяснимая и в то же время осязаемая опасность.

— Вы сказали, передадут полиции, а почему сразу не…

— Потому что…

Он круто разворачивается на сто восемьдесят градусов и по выражению его лица я делаю однозначный вывод о том, что не надо мне больше ничего знать.

Не помню, и ладно.

— Твой телефон разрывался с ночи, — он меняет тему, — я ответил, ты уж извини.

— Аа? — я не успеваю за ходом его мыслей.

— Говорю, тебя подружки потеряли, я их успокоил.

— Аааааа…

— И это все? — усмехается. — Не будешь возмущаться?

— Нет, — пожимаю плечами, — с чего бы.

Он смотрит на меня, не скрывая удивления. Кажется, босс даже немного расслабляется, а на меня накатывают запоздалые эмоции и я делаю очередную глупость: встаю, подхожу к боссу и просто крепко его обнимаю.

Потому что он хоть и тот еще тиран, коим его весь офис считает, но самый лучший тиран.

Расчувствовавшись окончательно, всхлипываю, прижимаюсь к нему и тихо произношу:

— Спасибо.

Глава 36

Смолин

— Что с тобой? — присматриваюсь к притихшей помощнице.

Сегодня она какая-то непривычно молчаливая. Ни колкостей, ни едких замечаний в мою сторону, да и вообще, вид у нее какой-то болезненный.

— Все нормально, вот тут еще нужно подписать, — пододвигает ко мне документ.

— А ну наклонись.

— Что? — таращится на меня как будто я ей переспать предложил.

Вздыхаю, поднимаюсь с кресла и, резко притянув к себе Машу, прикладываю ладонь к ее лбу.

— Ты в себе вообще? У тебя же температура, — я только рявкнув понимаю, что перегнул, повысив на нее сейчас голос.

Девочка явно чувствует себя отвратительно, вон даже никак мой крик не комментирует, только голову в плечи вжимает и смотрит виновато.

Нет, ну точно нездорова. Где Маша и где чувство вины.

И я вроде бы вообще никакого отношения к ее состоянию не имею, но на душе тошно становится и в груди все сжимается при взгляде на нее такую.

Да в том невменяемом состоянии, когда я забирал ее из клуба, она не выглядела такой беззащитной.

Или это я рядом с ней слишком сентиментальным становлюсь?

В любом случае ничего хорошего.

— Ты едешь домой, — произношу, смягчив тон.

Еще не хватало, чтобы она тут без сознания грохнулась. Судя по ее бледности, вполне себе реальный расклад.

— Со мной все нормально, я уже выпила таблетку, — начинает показывать свой характер.

— Маша.

— Вы же сами все время напоминаете, что я всегда должна быть в вашем распоряжении, все со мной нормально, — продолжает противиться, чем дико меня бесит.

Я что, по ее мнению, реально настолько отбитый мудак, что буду настаивать на ее присутствии на рабочем месте, когда она едва на ногах стоит?

— Мне не надо, чтобы ты меня заразила, ты едешь домой.

— Я… — распахивает свои глазки красивые, ведьма мелкая, беззвучно шевелит губами, но так и не придумывает, что противопоставить моим слова.

То-то же.

— Ладно, — сдается, вздыхает так, словно я ее не домой лечиться отправляют, а на каторгу.

Смотрю на нее и ничего кроме мата в голову не лезет.

Так сложно было просто позвонить и сказать, что заболела? Обязательно нужно было погеройствовать?

— Я тебя отвезу, — эта фраза у меня как-то сама собой вырывается.

Плохая идея оставаться с ней наедине после того, что я себе позволил. А она ведь ничего не помнит. Совсем ничего.

Смотрит на меня своими глазенками, разрушая какую-то невидимую стену внутри меня.

И я впервые не знаю, что делать.

Рассказать язык не поворачивается, самому от себя противно. Да и ее реакцию не сложно предугадать. Собственно, и предугадывать нечего. У нее на лице все написано было, стоило только меня в дверях спальни заметить.

Столько не скрываемого ужаса от одного лишь осознания, что со мной могла переспать. Такие вещи надо сказать серьезно так отрезвляют. Да и задевают, чего уж.

— Не надо, я такси вызову, — Маша отмирает первой.

Видимо, ее мое предложение удивляет не меньше меня самого.

— Я отвезу, — повторяю настойчивее, начиная раздражаться.

Сам точно не знаю, что меня больше бесит: ее упрямство или мое собственное противоречащее всякому здравому смыслу поведение.

Больше ничего не говоря, киваю на дверь, давая понять, что спор окончен и мое решение не обсуждается.

Маша поджимает губы, разворачивается, недовольно сопит, но больше не спорит.

Быстрым шагом, нарочито стуча каблуками, направляется к двери, а я ловлю себя на том, что откровенно пялюсь на тонкую фигурку и обтянутую прямой узкой юбкой попку, в очередной раз неуместно вспомнив о недавней ночи и рыжей занозе, стонущей в моей кровати.

Дебил великовозрастный.

Отогнав от греха подальше накатившие воспоминая, выдвигаю верхний ящик стола, хватаю ключи и, прихватив со спинки кресла пиджак, выхожу из кабинета.

Маша, уже успев собраться, ждет меня в приемной.

Коридор минуем в тишине, в лифе тоже едем молча. Маша в мою сторону даже не смотрит, надувшись, упрямо таращится на дверь.

Точно так же, не проронив ни слова, выходим на парковку и идем к машине. Распахиваю перед Машей переднюю пассажирскую, жду, когда она заберется в машину и захлопываю дверь.

— У тебя дома лекарства есть? — спрашиваю, когда выезжаем на дорогу. — Или в аптеку заедем?

— Нет, — отвечает коротко.

— Нет не заедем, или нет ничего нет?

— И то и другое, ну ибупрофен есть, — бубнит себе под нос, а я борюсь с желанием закатить глаза, ну или по заднице эту бестолочь отходить, а она тем временем продолжает: — мне ничего не нужно, я просто отлежусь.

— У тебя температура!

— Я уже выпила таблетку.

Я с ней больше не спорю, потому что бессмысленно. В принципе чего я ожидал, когда связался с малолеткой. Вот малолетка и есть. И вроде нормально в целом соображает, но иногда наглядно напоминает о своем возрасте.

В аптеку я все же заезжаю, несмотря на возражения Маши, я их просто не слушаю.

Беру необходимое по мнению фармацевта и возвращаюсь в машину.

Эта мелочь, кажется, начинает дуться еще сильнее.

— Заканчивай вести себя как ребенок.

— А вы заканчивайте командовать, я же сказала, мне ничего не надо, это просто вирус, организм с ним прекрасно справится сам.

— Маш, ну вот ты же вроде умная девочка, к чему сейчас вот это все?

— Простите, — сдувается быстро, виновато опускает голову, — я когда болею, почему-то всего капризничаю, но болею я не часто, — добавляет тут же.

Всколыхнувшееся во мне раздражение чудом испарятся как и всякий раз, когда она устремляет на меня невинный взгляд своих колдовских зеленых глаз.

Точно не понимая, как действует на меня, Маша смотрит пристально, чуть прикусив нижнюю губу, а мне приходится призвать на помощь всю выдержку, чтобы не сорваться к чертям собачьим.