— Ну ладно, — не уступал я. — Физика с химией, это понятно, они у вас другие. Но, Лазарь Ильич, люди-то те же самые! Законы человеческого общества развиваются и у вас, и у нас примерно одинаково.

— В том-то и дело, что только примерно! Вот сам посуди, — Барбашин навалился на стол, чуть не расплескав чай. — Кто у вас правит? Бояре да дворяне? Как бы не так. Балаболы у вас при власти сидят, да! Кто наобещает пряник послаще, тот наверх и продирается. Да ты и сам из таких, или скажешь, что я не прав?

Я на такой наезд только плечами пожал:

— Может, и так. Но разве я с улицы в мэрию попал? Школа, институт, практика… Я полжизни законы учил, Лазарь Ильич!

— Молодец, — одобрительно покивал князь. — А вот прибыл ты не к нам, а в такой же мир, как и ваш, один в один, но с магией, там бы ты мэром стал?

— Нет, — признал я сразу же.

— То-то же! Соображаешь. Есть пахарь, есть воин, а есть маг. И если ты вместо магии будешь тычинки с пестиками изучать, то запросто до чернокнижия доберёшься…

— Ну уж.

— Не перечь мне! Говорю, потому что знаю, о чём говорю. От вас наука статистика пришла, она подтверждает мои слова. Значит, хочешь ты того или не хочешь, а коль тебе дар даден, должон ты его изучать, чтобы во Тьму не скатиться, да. А магия, это что? Власть. Вот и получается, что кто при власти, тот и с магией. И какое тут равноправенство может быть, ты мне скажи?

Круто завернул, ничего не скажешь. Эдакая местная интерпретация известного выражения «Всякая власть от Бога». Отсюда, если удариться в демагогию, которой любой политик обучен, следует следующий вывод: те, кто против власти, идут против бога. Против Света, в нашем случае. Вот так, и как хочешь, так и борись тут за светлое будущее, строй коммунизм с такими начальными установками. Наверное, комиссаров, что попадали сюда с образованием три класса и мандатом от ЧК, местные «забитые крестьяне» сами на вилы поднимали, как посланцев Сатаны. Ну, или Тьмы, в нашем случае.

Впрочем, я сюда прибыл не революцию устраивать, и не нести «счастье всем и задаром». Мне бы самому выжить для начала, а потом уж посмотрим. Смогу сделать жизнь простого человека хоть чуть полегче — сделаю. Да, я хоть и карьерист, и еврей, и даже вообще политик, но и патриотизм для меня не пустой звук. А тут — такая же Россия, такие же люди, и даже современники встречаются. Почему бы им не помочь, раз будет такая возможность? Барбашин против? Ну, во-первых, на Барбашине свет клином не сошёлся, найдутся фигуры и посильнее его. А во-вторых, Барбашин меня как бы не втрое старше. Соответственно, я его втрое моложе, и если играть «в долгую», то шансов реализовать что-то своё у меня больше, чем у Лазаря Ильича.

— Мы в тупике, — констатировал Котырев. — Не знаю я, Лазарь Ильич, где эта паскуда прячется. Никаких следов, никаких подозрительных происшествий за последние две недели. Далия Плио сидит у нового барона Ламар почти безвылазно. Туда нам доступа нет. Ярмарка прошла, купцы разъехались, караваны своим путём двинулись. Поймали с десяток воришек, что кошельки у народа срезали, двух шарлатанов, кои торговали поддельными зельями, да бабку одну в «холодную» посадили. Она гадать вздумала, да только пророчила клиентам одни гадости. Те её повесить на оглобле хотели, пришлось отбивать «ясновидицу». Я ночи не сплю, всё думаю: а вдруг колдун опять обряд проведёт? Вдруг, пока мы здесь телимся, он где-то красные свечи расставляет и Песнь Призыва поёт? Одно успокаивает, что ведьма недожаренная тоже здесь сидит. Ждёт чего-то? А вдруг, хозяина?

— Ты за колдуном который год гоняешься, Борис Сергеевич?

— Пятый.

— И думаешь, что у него ума хватит к тебе в дом прийти?

— Может, и не пришёл бы, но ведь тут целых пять попаданцев! Такой куш просто так упустить?

— Эх, Борис Сергеевич, — Барбашин покачал головой. — Сразу видно, охотник ты, а не рыбак. Мы крупного сома ловим, опытного, хитрого, сторожкого. Тут лишний раз шевельнись, и всё, он только хвостом плеснёт и обратно в омут ляжет… Ты дозоры снял?

— Как можно? — возмутился Котырев. — Я наоборот, своим сказал, чтобы настороже были, словно «собачья вахта» наступила. Сидят ниже травы, тише воды, глазом не моргают, только для виду балду гоняют.

— Вот это правильно! — одобрил начальник. — Пусть колдун думает, что мы расслабились. Что у тебя, Кудей?

— Всё по старому. Учу детишек, но толку пока мало.

— М-да? — глава регионального отделения Сыскного Указа усмехнулся и достал из папки тонкую узкую полоску. — Тогда у меня для вас новость есть про подопечных ваших. Перс на первый уровень прорвался.

— Да ну? — удивился маг. — Это как же?

— Как — не знаю, — князь протянул ему донесение. — Отец Игнатий сообщает лишь, что Дархан Имранович отныне маг огня и металла. Пишет, что меч для дона Роберто сковал такой, что любо-дорого.

— Чудеса, да и только, — старик передал полоску бумаги соседу. — Вот уж на кого бы никогда не подумал. У меня-то Сорокин на примете, от него прорыва жду. Он и молодой самый, и способности дай бог всякому.

— Хоть одной заботой меньше, — заметил Котырев. — Но это нас к колдуну никак не приблизит. Разве что посмотреть надо, не прибудет ли кто-нибудь из Транье внезапно. Раз перс магом стал, то и надобность в агенте может отпасть.

— Его могут оставить, — заметил Кудей. — На всякий случай.

— Это вряд ли, — ответил вместо Котырева его начальник. — Хоть колдун и силён, но не может у него быть в каждой крепости по человеку. Значит, мысль Бориса Сергеевича здравая, будем ждать, кто же от дона Роберто к нам пожалует.

Барбашин задумался, глядя в окно, за которым опять лил дождь. Начало лета, дожди перестали быть холодными и лились вот так, как сейчас. Польёт часок-другой, прогремит гром, посверкает молния, и опять солнце во всю силу светит, глаз людской радует. Крестьяне ходят довольные, по всем приметам осенью урожай ожидается невиданный. За дождём опять жара наступает, девки совсем стыд потеряли, лезут в речку чуть ли не рядом с пристанью, на радость зевакам. На яблонях плоды завязались, пчёлы гудят, бортники уже первый мёд на прилавки выставили…

И только в Сыскном Указе не до радостей. Половину пришельцев потеряли, баронессу, единственную ниточку к колдуну, «расколоть» не смогли. Мало того, её ещё и отпустили.

Нехитрую хитрость Котырева, который начал доклад с признания в собственном бессилии, он пропустил мимо ушей. Не тот человек Борис Сергеевич, чтобы просто так в жилетку начальства плакаться. Ему близость баронессы спать не даёт, да и Кудей на вдову зубы точит. Дай волю этой парочке, Далия и дня бы не прожила, на крюках в подвале висела бы и о смерти молила. Да, он бы и сам с удовольствием поспрошал у ведьмы про некоторые факты в её биографии. Нельзя…

Лазарь Ильич долго допытывался у Ховрина, какими аргументами тот руководствовался, когда подписывал указ о невиновности Далии. Губернатор сначала отмалчивался, а потом всё же признался, что сделал это по просьбе Великого Князя Владимира Ивановича Ходынского. Мол, барон Плио и Владимир Иванович воевали вместе, Ренэ ему жизнь дважды спасал, вытаскивая на своих плечах из сечи, будучи сам раненным. Так что Ходынский был Плио «должен», вот барон свой долг и востребовал.

При рассказе Ховрин выглядел виноватым, сам прекрасно понимал, что развалил расследование, но Барбашин признанию Алексея Ярославовича даже обрадовался. Конечно, Далию, на которой клейма ставить некуда, сейчас так просто не взять, но… Главное, что ни Ховрин, ни Ходынский отношения к колдуну никакого не имели. Значит, власть всё ещё крепка, не начала покрываться чревоточинами Тьмы. А что до «долга», который отдал Ходынский, то это как раз дело понятное. Любой, заполучивший такого должника, стребует его лишь в самом крайнем случае. У иных семей такие долги по наследству переходят, и ничего, потомки исполняют, хоть и зубами скрипят иной раз. Так и сейчас, Далия вроде как оправдана губернатором, и за ней стоит Ходынский, но это именно что только сейчас.