Потом учёба у Кудея, который с нас просто не слазил, заставляя повторять одни и те же действия с маной до тех пор, пока они не получались на отлично. Крыгина бесилась, кричала и ругалась, но делала это в отсутствие наставника. Наверное, просто пар спускала.
Я бы и сам не против расслабиться, но как? Напиться? Так завтра опять с утра тренировки, и никто не позволит проспать до обеда или похмелиться. Наоборот, начнут интенсивнее гонять, как Игорька три дня назад. Он умудрился вечерние занятия пропустить, а на следующий день заявился только к ужину, с запахом перегара и фингалом под глазом. Ему никто слова не сказал, но нагрузку увеличили чуть не вдвое, доведя парня до рвоты и потери сознания. В первый раз увидел, как человек просто падает и встать не может, даже когда его кнутом по заду протянули пару раз. Думаю, урок пошёл впрок всем, даже Великая уменьшила громкость своих претензий.
К полудню нас отпускали на обед, после которого давали немного отдохнуть. Лично я в этот момент засыпал, а вот Сорокин и, как ни странно, Гараев, садились медитировать. Иногда к ним присоединялась и блондинка, но это случалось не каждый день.
После обеда становилось полегче, потому что Кудей уходил с подворья по своим делам. И всё же, в первые дни я засыпал раньше, чем успевал на подушку голову опустить. А потом, как ни странно, втянулся. Да, по-прежнему уставал, но организм начал привыкать. Наверное, по сравнению с теми же дружинниками, нас не так уж и сильно гоняли, а в магии мы дальше азов ещё не заходили.
После ужина я шёл к князю. Можно сказать, на добровольный факультатив. Магия магией, фехтование фехтованием, но дальнейшую свою судьбу я всё же видел в администрации, а не в рядах вооружённых сил. А для чиновника, каковым я намеревался стать, главное всегда было не умение размахивать остро заточенным железом, а понимание законов и правил. Вот и ходил я к Барбашину каждый вечер в кабинет, чтобы там, в тишине, разбирать многочисленные правовые акты, судебные тяжбы и дела из тех, которые мне можно было доверить к прочтению.
То есть, по сути, копался в архивах, попутно изучая местное законодательство, которое мало походило на то, к которому я привык. Так что постоянно приходилось либо рыться в Судебнике, либо обращаться за консультацией. Консультантами выступали Котырев и его подчинённые, но чаще не сам князь, а люди рангом пониже, зачастую простолюдины. Князю не по чину разбираться со всякой мелочёвкой, он общее руководство осуществляет или суд вершит, как с Далией Плио, например.
Многие решения суда приводили меня в недоумение. Так, за одно и то же преступление могли назначить либо штраф, причём, не самый большой, либо сослать на рудники. Удивило количество смертных приговоров. За грабёж на дорогах, за угон скота, за умышленный поджог, даже за покос не своего участка, можно было запросто лишиться головы. И в то же время, за многие из этих преступлений, доказанных, между прочим, виновные отделывались вирой.
— Уголовного кодекса вам не хватает, — заметил я, сидя ближе к полуночи в гостях у Барбашина за чашкой чая. — У меня голова кругом идёт, когда начинаю читать о тяжбах между разными сословиями.
— Судебник во многом устарел, — согласился он. — Но что поделать, другого пока у нас нет.
— Так, может, пришла пора написать? — осторожно предложил я.
— Может и пришла, — кивнул князь. — Но кто этим заниматься будет? Знаешь, Аарон Борухович, в чём наша главная проблема?
— В чём?
— В людях. Людей у нас мало, к тому же, они из разных эпох. Кажется, ну что такое десяток попаданцев за год в масштабах огромной страны? Мелочь, внимания не стоящая, разве что учёные к ним интерес испытывают, да любопытно, какими путями у вас там жизнь идёт, какие загогулины выписывает. А с другой стороны если посмотреть, то каждый из вас — словно яд медленный. Один из века двадцатого прилетит, а другой из двадцать первого, только до рождества Христова. Ладно, ежели крестьянин какой или воин, а если жрец? Попадёт такой в наш мир, и давай тут свои порядки устанавливать: то ему не так, это не эдак. И он ведь не просто проповедует веру свою, он же ещё и магом становится сильным, попробуй не послушай такого! Раз в десятилетие религиозный кризис случается, когда очередной недоумок пытается нас на путь истинный наставить.
— А с болезнями проблем не было? — спросил я, вспомнив количество пандемий за всю историю.
— Слава Свету, с этим мы справляемся, — последовал ответ. — Вспышки, конечно, бывают, но целители любую вашу заразу подчистую изводят.
— Нам бы так…
— Так вот, по людям… — Лазарь Ильич отхлебнул чай из широкой пиалы с китайским орнаментом, осторожно поставил тонкий фарфор на блюдце. — Вы ведь не только болезни сюда тащите, но и идеи, с которыми бороться гораздо труднее. Как-то повалил к нам народ с фронтов Гражданской и Второй мировой, у-у, что тут было… Ленинцы-сталинцы, троцкисты-бухаринцы. Один кричит: «Боже, царя храни!», другой: «Вся власть Советам!», а третий вообще: «Хайль Гитлер!». Я тогда ещё вьюношей безусым был, но уже на Сыскной Указ работал, что творилось хорошо помню. У нас у самих чуть революция не случилась, так пришлые головы людям заморочили. И каждый, Аарон, слышишь? Каждый уверен, что именно при нём общество достигло самого пика развития.
— Даже не могу себе представить, что в такой ситуации нужно было делать, — честно сознался я. — Для меня соотечественники что с Гражданской войны, что с Великой Отечественной — все герои.
— Может, они и герои, но не нашего мира, — вздохнул князь. — Мы ведь здесь из вашего далёкого прошлого все, и уклад у нас неизменно держался долгие столетия. Ну, разве что технические новинки внедрялись, типа самовара или арбалета. Опять же, как можно ваши см… смрадфоны?
— Смартфоны. Хотя и смрада от них тоже немало.
— Да. И как их можно в наш мир встроить? Это же не лемех новый, не трёхполье, не паровой двигатель.
— Кстати, всё хотел спросить, почему у вас нет даже парового двигателя. Из-за угля?
— Да, — Барбашин поморщился. — И из-за угля тоже, у нас он слишком… Дерьмо, а не уголь, если откровенно. Но самое главное — ло-гис-ти-ка. Так это слово правильно зовётся?
— Да, правильно. Только это не слово, а целое понятие, включающее в себя…
— В итоге, оно сказывается на стоимости товаров, — перебил князь, недовольный моей активностью. — Вот представь, сделал ты паровой движок, который на дровах будет работать. Хорошо? Хорошо! Поставил его на лодью. Просто прекрасно! И куда ты на ней пойдёшь? В Америку? Так на лодье места нет, чтобы дров до Америки хватило, а тебе ведь ещё и товар везти надо.
— Сделать судно побольше.
— Сделай, — иронично кивнул князь. — Сколько товара возьмёшь? Ну, скажем, сто тонн или даже тысячу… Хм, даже представить себе не могу столько, но ладно. Вот, загрузил ты сто тонн товара, повез его в Америку. Приплыл… А там покупателей всего раз-два, и обчёлся. И будешь ты сидеть на своих тоннах, пока весь товар не сгниёт или пока самому не надоест. Говорю же, мало нас! Всё, что ты здесь сможешь сделать, на другом континенте уже есть, там ведь тоже своих попаданцев хватает. Так что товар туда везётся небольшими партиями, но очень дорогой. Семена, к примеру, или камни драгоценные. Нужен нам паровик, сам подумай? Дешевле построить десяток парусников и гонять их через океан без всякого двигателя, лишь на ветер и магию надеясь.
— Магия, как убийца технического прогресса, — пробормотал я в раздумьях.
— Вот именно, — усмехнулся князь. — И так в любом деле, куда ни ткнись. Воюем до сих пор дульнозарядным оружием, потому что порох — такое же дерьмо, как и уголь. Проще стрелу пустить, чем заряд дроби. Да и дешевле. С металлом-то умельцы наши работать навострились ого-го! А вот химия… Да и физика тако же. У вас-то, поди, про силовые поля только в чудных книжицах пишут, а у нас их с первым уровнем магии осваивают. Ну, и какого Ньютона нам тут учить, ежели отрок безусый всю вашу науку наизнанку вывернуть может?
