Утром вышел на завтрак, кинул на стол мешочек с золотом. Все жрать прекратили, на меня уставились.

— Деньги Русины, — пояснил я. — Всё, что осталось. Решайте, что с ними делать.

— Отдать Ховрину? — неуверенно предложил Проц.

— Думаешь, у него денег нет? — усмехнулся Герцман. — Поверь, Валера, если бы ему нужны были эти… Сколько там, кстати?

— Не знаю, не заглядывал, — пожал я плечами. — Мы с ним примерно одинаково закупались, так что, думаю, больше семи сотен.

— Меньше, наверняка, — Гараев взял мешок и взвесил его на ладони. — Он ещё на Марфу сколько-то потратил. Может, ей отдать?

Физрук передал мешочек еврею, тот высыпал монеты на стол и начал пересчитывать.

— Можно и ей, — согласился я. — Да вот только… Если бы Тёмыч с Марфой думал жить, вряд ли бы он бабки в нашей комнате держал. К тому же, Марфа сейчас и так с деньгами будет, после прорыва-то. Её и раньше обхаживали со всех сторон, а теперь и вовсе облизывать будут.

— Предлагаешь между нами поделить? — прямо спросила блондинка, и взглянула на Аароныча. — Сколько там?

— Пятьсот семьдесят девять.

— Да, предлагаю, — я посмотрел на всех с вызовом. Суки лицемерные, морды воротят, словно я им скрысятничать предложил. — Князь на них не претендует, Марфе они нахрен не нужны, а нам пригодятся.

— По сто пятнадцать золотых и восемь серебряных, — подсчитал в уме Герцман. — Довольно приличная сумма.

— Я бы Марфу всё же включил в список наследников, — Проц не отрывал взгляд от сверкающих столбцов.

— Тогда на каждого придётся ммм… Девяносто шесть с половиной. Разница есть, — Борухович пожал губы и хмыкнул. — Валера, если Марфа наследница, то и всё золото ей полагается. Но, как правильно заметил Игорь, Марфа ни в чём не нуждалась до нашего прихода, а уж теперь не будет нуждаться и подавно. Она на полном обеспечении Барбашина, и не собирается жить отдельно. Был бы Руслан ей мужем…

— Золото он держал у нас в комнате, — напомнил я ещё раз, и добавил для убедительности и ускорения принятия правильного решения. — Про свадьбу с этой тёлкой пацан даже не заикался. Он вообще хотел отсюда сорваться.

— Куда? — поднял брови физрук. — А как же Василий, князья? Он же на службу к ним хотел поступать.

Я мысленно отвесил себе подзатыльник, но сумел отбрехаться:

— Мало ли что там они себе надумали. Нас всё равно КМШ ждёт, а уж после неё…

— Игорёк прав! — заявила Карина-Дарисвета. — Эти деньги выданы попаданцу, значит мы и являемся первыми… Аароша, как это правильно назвать?

— Наследники первой очереди?

— Вот! Первой очереди! А всякие Марфы, Ядвиги и прочие — мимо. У них в жизни всё прекрасно, а с нами неизвестно ещё что случиться. И когда наступит это «неизвестно что» я хочу иметь на сотню золотых больше, чем сейчас. Давай, Аароша, отсчитай мою долю, а то нас с Валерой уже Кудей заждался.

Ну вот, давно бы так, а то строят из себя бессеребренников. Святоши, мля… Был бы я «крысой», вообще бы прикарманил мешочек, они бы про него даже и не вспомнили.

Деньги никто забирать не стал, ссыпали обратно в кошель, и Герцман уволок его к себе. Так и лучше будет, не таскаться же с сотней монет в кармане, они хоть и размером с рубль, но тяжелее раза в три. Кстати, тренировка у Кудея ждёт не только Проца и Каришку, но и всех остальных, и меня тоже.

Магии нас обучали серьёзно, даже серьёзнее, чем фехтованию и этикету. Пять-шесть часов в день, задание на вечер с обязательной проверкой, плюс медитация перед сном. Вдох, выдох, наполнить себя «маной», постараться её задержать… Мана… Местные зовут её «силой», но Проц и Каринка именуют именно «маной», игровой термин. Кудей не возражает, он хоть и живёт здесь уже сотню лет, но всё же наш современник. Недавно расспрашивал Валерку про какую-то игрушку, и оказалось, что ледяному магу она знакома, даже играл в неё какое-то время.

Валерка же и задал вопрос, который приходил в голову мне. Мы тогда девять дней со смерти Тёмыча отмечали, пропивая «лишние» деньги из наследства. По сто пятнадцать монет нам досталось, а серебро решили не дробить, пустить на всякие посиделки. Вот за стол к нам Кудей и подсел с кружкой пива, напомнив, что завтра с утра опять занятия, и посоветовав не надираться в хлам.

— Кудей, — вылез тогда уже изрядно поддатый Проц. — А вот скажи, ты зачем нас так гоняешь, а? Я тут с двумя девчонками познакомился, они тоже в КМШ поступать будут, так они говорят, что и половины не знают из того, чему ты нас научил. Не, я не против, ты не думай, но всё же? Ты же сам говорил, что лучше в школе учиться, там знания комплексно дают. А ты нас словно… Словно готовишь к чему-то.

— Всё правильно, — старик отпил глоток из кружки. — Я вас именно, что гоню и готовлю.

— К чему? — тут же влез Гараев, которому магия давалась труднее всего.

— К свободе.

— Не понял, — признался физрук. — В смысле?

— Понимаете, — маг замялся, глядя на пенную шапку в практически полной таре, явно не решаясь озвучить причину. Потом чуть пожал плечами, словно говоря: «Чего уж там…». — Несмотря на то, что Метка Виталиано с вас снята, вы всё ещё остаётесь иномирянами, прошедшими через Тьму. А значит, вас всё ещё можно использовать в качестве донора. Не прямо вот так, сразу и кому угодно, но риск всё же остался.

— Навсегда?

Это Великая спросила, а мы все с открытыми ртами сидели, новость переваривали. Вот же жопа какая, мля… А у Кары башка варит, я уже не раз замечал, что она быстрее других фишку просекает.

Кудей на слова блонды покачал головой и опять сделал крохотный глоток.

— Нет, не навсегда. Со временем эффект перехода стирается, где-то через год вы для Обмена будете уже бесполезны. Но, как и всегда, есть нюансы. Если бы у вас не было магического дара, Метка развеялась бы в течении года, но даже тогда, что это был бы за год? Представьте: целый год ходить и оглядываться, никому не верить, спать вполглаза…

— Но мы маги, — подсказал Проц.

— Верно, вы маги. И чем сильнее вы станете, тем проще вам будет скрыть Тьму в себе. А вам нужно это сделать, и как можно скорее.

— Эй, стопэ! — меня как молния в зад ужалила. — Так Тёмыча не Плио завалил? Его опустить хотели?

— Прямых доказательств нет, — развел руками седой. — А вот косвенных — полным полно.

— Н-но… — голос блондинки заметно задрожал. — Но ведь барон Плио умер?

— А сколько таких старпёров ещё живы? — повернулся я к ней. — Мля! Да это ж, наверное, каждый второй хрен с вечеринки Ховрина? Нас теперь любая собака в городе знает.

— И не только в городе, но и в губернии, — добавил физрук, поглаживая отросшую щетину.

— В городе? — взвизгнула Крыгина, тоже сложившая два и два. — В губернии? Да чёрта с два! Старгород — центральный хаб всего региона! У губернатора кого только не было, и наши, и китайцы, и арабы, и ещё чёрт знает кто! И все нас видели! Все поняли, кто мы есть, что с нас поиметь можно. Нас поиметь, андэстэнд?

— Поэтому, для вас жизненно важно взять хотя бы первый уровень, — прервал бабскую истерику маг. — Не зря это называется здесь Принятием Света. После первого уровня вы станете бесполезными для желающих омолодиться за вас счёт.

— Да вы рофлите что ли? Я просто пофлексить хотела, а не этот трэш криповый и вот это всё! — плачущим тоном вопросила Великая. — А получается, меня как Барби на сале́ в Чёрную Пятницу выставили? Самовыпил какой-то! Кто вообще придумал нас на рейв заинвантить?

— Во-первых, Карина Александровна, изъясняйтесь по-человечески, — в голосе Кудея послышалась сталь. — Во-вторых, а что вы хотели? Сидеть взаперти год или два? С какой стати? Кто будет вас содержать? Чем вы отличаетесь от десятков и сотен других? Здесь нахлебников кормить не принято. И, наконец, в-третьих. Не забывайте, что весть о вашем появлении уже разнеслась по всему миру и без приёма у губернатора. Слухи и сплетни поползли ещё когда вы сидели в подвале Транье, и прятать вас сейчас было бы глупо. Ещё подумали бы, что вас использовали, так сказать, по назначению, только не Виталиано и Плио, а Барбашин и Котырев.