Несмотря на обжитые земли и мирное время, караван двигался в постоянном напряжении. Нет, драк, и тем более дуэлей, не было, но царёвы люди с настороженностью наблюдали за баронскими, а те в свою очередь беспрерывно косились на инквизиторов Сыскного Указа и вояк дона Роберто.

Испанец уже на следующий день, как выступили из замка Ламар, заявил, что не желает идти в Старгород, ему там делать нечего, у него в окрестностях Транье забот полно. Барбашин согласно кивнул, но попросил всё же проводить их хотя бы до переправы через Кривицу — вихлястую и неширокую, но неожиданно глубокую речку, которая служила своеобразной границей между фронтиром и относительной цивилизацией. Дон Роберто возражать не стал, и два дня прошли спокойно. На третий вышли к речке.

Недавний паводок повредил мост, и через Кривицу без устали курсировал паром. Барбашинские, как находящиеся при исполнении, могли требовать перевоза вне очереди, но князь, прикинув количество желающих, махнул рукой и приказал не лезть. В итоге, переправа затянулась больше чем на сутки, и это с учётом того, что солдаты Транье в ней не участвовали.

Дон Роберто дождался, пока от причала отвалит паром с Котыревым и Кудеем, повернулся к своему новому подопечному. Боярин Широков, привстав на стременах, махал рукой наставнику, маг на прощанье одарил его скупой улыбкой и запустил в небо радугу.

— Ну что, сеньор Семён, готовы? — спросил комендант.

— Си, командантэ, — ответил ему новый рекрут.

— Тогда вперёд, — усмехнулся идальго. — Для начала, первое задание…

Котырев проводил взглядом две конные фигуры, которые удалялись от переправы ровной рысью, и повернулся к магу:

— Вот и ещё один птенец из гнезда вылетел.

— Даст Свет, не упадёт.

— Крылья у парня крепкие, а дон Роберто не из тех, у кого забалуешь. К тому же, в крепости отец Игнатий, он не даст парню с верного пути сбиться.

— Не даст, — согласился Кудей. — Хорошие у Семёна наставники будут. Всё удивляюсь, как Ховрину удаётся таких людей у себя в округе оставлять. Что испанец, что отче, им же место в Старгороде, как минимум, а то и в Китеже, а они в этом захолустье живут и о переезде не помышляют. Борис, может у губернатора слово тайное есть, а?

Князь иронично хмыкнул:

— А сам-то ты, дружище, чего в столице не живёшь? Денег у тебя изрядно, на подворье со слугами да работниками хватить должно. И в праздности ты не будешь, с твоими-то талантами. Чего ж ты по полям и весям носишься? Сидел бы сиднем в тепле и сытости, девок тискал, воспитанника уму-разуму учил.

— Стар я, чтобы привычки менять.

— Во-во, — кивнул Котырев. — Ты стар, я стар, и остальные тоже не молоды. А Алексей Ярославович, хоть и зелен по сравнению с нами, но зело разумен, и таких как мы при себе держать не хочет. Ему с ровесниками общий язык проще найти.

— Смена поколений, — вздохнул старый маг.

— Ничего, воспитаем, как надо, — пообещал князь. — Для этого мы на свои места и поставлены.

Разговор прервался, паром ткнулся в причал. Они вывели на берег лошадей, подтянули подпруги, взгромоздились в сёдла и двинулись вслед за колонной, которая уже потихоньку втягивалась в лес, подступивший к берегу почти вплотную.

— Что с Далией делать будем? — спросил Кудей. — Может, потихоньку её…

Он не договорил, но сделал жест кистями, словно сворачивал баронессе шею. Котырев поморщился.

— Стервь эта от баронов ни на шаг не отходит, — напомнил он. — То у Ренэ своего в шатре, то у Гастона. А у них полторы сотни солдат и караулы круглосуточно.

— Я могу им глаза отвести, тишком в её шатёр проникнуть, — предложил маг. — Даже убивать гадину не буду, сыпану отраву в кубок, и назад. Всё будет шито-крыто, помрёт от естественных причин. Скажем, сердце не выдержит. Стресс, все дела…

Следователь задумался. Проехав немного, с сожалением покачал головой.

— Ты, друже, кудесник, конечно, знатный, но в Старгороде тоже не пальцем деланные сидят. Плио, пень старый, не даст жену в придорожной канаве закопать, потащит тело на княжий суд, и затребует лучших лекарей, чтобы определить причину смерти любимой супружницы.

— «Любимой»? — переспросил седой с сарказмом. — Кем любимой? Только Ренэ или уже и Гастоном? Слушай, а может их обоих муж и траванёт за измену, а? Или полюбовник мужа из ревности?

— Хорошо бы, — мечтательно улыбнулся князь. — Я бы их всех троих в одном костре бы спалил.

— Так в чём же дело?

— Барбашин не даст, — помрачнел Котырев. — У него, вишь ты, новый план возник. Хочет из ведьмы наживку сделать и посмотреть, кто на неё клюнет.

— Хм… Ну, Лазарь Ильич у нас рыболов известный, не то что мы с тобой. Терпения у него на двоих хватит. Только, не шибко ли он рискует, Борис? Далия в Старгороде в тереме сиднем сидеть не будет, побежит по кумушкам и сплетницам своей красотой и молодостью хвастаться. А те бабы на мужей начнут давить, мол, за что ей всё, а им — ничего. А у нас шесть свеженьких попаданцев…

— Ты это брось, — нахмурился инквизитор. — Вокруг земляков твоих я такую стражу поставлю, мышь не проскочит. Нам бы, главное, на поставщика выйти, вот какова задача.

— И за то Барбашин готов рискнуть землянами?

— Ставки высоки, как никогда. Когда такой шанс у нас был? Можем одним махом всю сеть накрыть!

— Как бы нам самим в той сети не запутаться, — проворчал недовольный старик.

— Всё от нас зависеть будет, — настойчиво гнул своё следователь. — К тому же, в Старгород Святой Лука прибывает…

— Да ты что!

— Мне по-секрету Лазарь Ильич шепнул. Смекаешь, как можно дело обернуть?

— Обрадовал ты меня, Борис Сергеевич, как есть обрадовал! — повеселел маг. — А скажи-ка, уж не Барбашина ли в том заслуга, что сам Лука к нам так внезапно нагрянуть решил?

— Об том мне не ведомо, — усмехнулся в усы князь. — Однако, приезд Святого с нас ответственности не снимает, а как бы даже увеличивает, ты про то понимаешь?

— Я на них свою Метку наложу, — пообещал Кудей. — Она с неделю продержится, не меньше. Ты мне Василия дай, да ещё пару ищеек, пусть ночи не спят, глаз не смыкают, но все контакты с попаданцами отслеживают.

— Вот и у нас планчик появился, — Котырев выглядел весьма довольным. — Я Ильичу его обрисую, пусть его в свой вставляет. Одна голова — хорошо, а три…

— Змей Горыныч, — со смешком закончил маг.

Город Старгород раскинулся вдоль правого берега местной Оки. На Новой Земле поселенцы вообще привыкли давать знакомые имена географическим названиям, игнорируя явные несоответствия с прошлым миром. Несмотря на то, что здешняя Ока текла скорее в предуралье, была она такая же полноводная, как и староземельская, и впадала так же в Волгу, на которой, в свою очередь, стоял Китеж-град.

За три дня до Старгорода леса сменились полями до горизонта. Деревья можно было увидеть лишь в виде лесополос, делящих пашни на ровные квадраты, да берёзовых рощ, которые выращивались специально на дрова. В остальном же, этот край можно было смело называть единым агрокомплексом, который кормил столицу, а так же многочисленных купцов, которые спускались сюда по воде сверху от самого Каменного пояса, откуда и брала начало Ока, и поднимались снизу, аж из Чёрного моря и Османской империи за ним. По Оке и Волге проходила изрядная часть знаменитого Шёлкового пути, и кроме традиционных товаров здесь оседала часть экзотики в виде магических артефактов Запада и Востока.

Помимо торга, который приостанавливал свою деятельность лишь дважды в год, осенью, пока лёд не станет достаточно крепким, и весной, пока он не сойдёт и не откроет воду, Старгород был известен и другим. На полпути отсюда к Транье, в Козельске, было место постоянной дислокации Восточного войска, мощного кулака русского царя, которым он не стеснялся грозить соседям. Редкий год обходился без пограничных стычек с кочевниками, так что дружине скучать не приходилось.

Впрочем, этот год выдался на редкость спокойным, так что путешественникам ничего не угрожало.