— Но таких писем у нас нет, — закончил глава Указа. — А что у нас есть, кроме баронессы?

— Далия сказала, что перед смертью её полюбовник на пришлых Метку поставил.

— Да? А ведь это прямая дорога на плаху! — оживился Барбашин. — Молодец, Борис Сергеевич, смог-таки зацепить сома на крючок. И что думаешь, кто у нас на том конце лески? Неужто это Лихой тот чернокнижник, за которым ты столько лет гоняешься?

— Навряд ли, слишком уж мелок пан для колдуна, — с сомнением покачал головой следователь. — Колдунишка на свет не лезет, всё в тайне орудует, а пан Лиховских у всех на виду. Но есть у меня думка, Лазарь Ильич, есть! После Ламара хотел я к Варону наведаться, благо, ехать недалече, убедиться чтобы. Дашь разрешение? Я понимаю, что Варон совсем в другой стороне живёт от Старгорода, но всё же, сделаем крюк, а?

— Не токмо разрешение дам, а и с тобой поеду, — подумав, решил толстяк, и успокоил напрягшегося было подчинённого: — Да ты не бойся, Борис Сергеевич, я поперёк тебя лезть не стану, и к славе твоей не примажусь. Скажу больше, всех людей, что со мной пришли, тебе отдам, сам только смотреть буду. Я-то по лесам да полям бегать не умею, тут тебе все карты в руки. Когда хочешь идти?

— Завтра! — решительно рубанул воздух ладонью следователь. — Время дорого, чую, теряем мы его.

— Эх, а я хотел отдохнуть денёк, карасиков половить, да… Видать, не судьба. Завтра так завтра.

Гараев Андрей Владимирович.

Вот и верь тем, кто писал, что в средние века жизнь текла неторопливо! Только успели сесть, как говорится, — как опять на взлёт.

Когда на дороге нарисовалась сверкающая гусеница закованных в броню всадников, я поначалу изрядно перепугался. В замке припасов — на неделю осады не хватит, людей меньше сотни наберётся, включая раненых. Раненые в строй возвращаются, спасибо Кудею, но медленно: вчера один, сегодня ещё один. Самурай наш хоть в сознание и пришёл, но лежит пластом. Хотя после пули в сердце и воскрешения из мёртвых вряд ли можно ожидать чего‑то другого. Слава богу, что живой — не всем так повезло…

Вчера похоронили Эльвиру. Котырев на кладбище не ходил, сказал, что работы невпроворот. Верю, конечно, но как‑то не по‑человечески это, не по‑христиански, мне кажется.

Похоронили Муратову на местном кладбище, вместе с остальными павшими воинами. Она и сама воин — погибла с оружием в руках, товарища защищая. Женщина… По словам блондинки, с криминальным прошлым. Отдала жизнь за одну из нас, с кем собачилась с момента попадания. Вот так вот.

Она погибла, а мы, здоровые мужики, которые на Земле забавы ради изображали из себя придуманных крутых литературных персонажей, — живы. И хоть нет за мной вины в её гибели (в том скорее сбежавшая баронеска виновата — это за ней боярин поскакал, забрав с собой нескольких человек и ослабив и так невеликие наши силы), но всё равно стыдно.

Карина‑Дарисвета расплакалась, всю дорогу до замка её Игорь успокаивал, неловко поглаживая по плечу и разноцветной голове. Сдаётся, наёмник больше не утешать женщин умеет, а кое‑что другое, но поменяться с ним местами я бы не хотел.

Вернулись в мрачнейшем настроении, и только успели за ворота зайти, как сверху караульный засвистел, а потом и посыльный побежал к князю. Я сразу смекнул, что это неспроста, и кинулся к лестнице на стену, чуть с Василием не столкнувшись.

Вот уж уродила его матушка чадо! Не чадо, а чудо — чудо‑богатырь просто, как в сказке. На Старой Земле быть бы ему чемпионом: хоть в борьбу его, хоть на ринг выставляй, хоть в пятиборье. А тут всего лишь сержант.

Взобрался я на стену, а Василий уже назад топает, и на лице у него непонятно что написано. Ну, думаю, приплыли. Подошёл к краю помоста, смотрю — а на дороге… мама дорогая! Кранты нам, если враги, — не выстоим. Но обошлось: оказалось, это начальство Котырева пожаловало… и сопровождающие.

С сопровождающими оказалось не всё просто. Во главе колонны ехал длинноволосый рыжий хрен, кого‑то мне напоминавший. Спасибо, стоящий рядом Герцман подсказал, что это сынок покойного барона приехал заявить права на собственность папаши.

Глядя на его надменную бледную физиономию, у меня зачесались руки. Врезать бы ему по роже бердышом, чтобы сменить порядок наследования ещё разок… Судя по лицам наших, я в своём желании был не одинок, но тут не я главный, а Котырев.

Князь на претензии барончика ответил, что не возражает, но передача состоится завтра, а до рассвета замок Ламар считается его трофеем.

Гастон… Ну и имечко… Гастон морду покривил, но возражать не стал и даже приказал своим солдатам встать на постой в деревне. Я ещё подумал, что деревенским на этой неделе не везёт по‑полной. Сначала наёмники Ламара повеселились, потом котыревские там шороху навели, а теперь ещё одна толпа вооружённых и агрессивных мужиков. М‑да, тяжко тут крестьянам живётся. Впрочем, у нас раньше не лучше было. «Белые пришли — грабют, красные пришли — тоже грабют», — вспомнилась мне фраза из «Чапаева», точно описывающая ситуацию.

Другим «гостем» оказался муж баронессы, которая нас сюда «призвала», уж не знаю, как этот процесс правильно назвать. Точнее, эта сука была любовницей той твари, которая чёрным колдунством занималась. А этот сморчок в богато украшенных латах — её законный супруг.

Блин, я на него посмотрел — реально сморчок. Тощий, как Кащей в исполнении Плятта, и даже похож немного на нашего легендарного актёра. Но Плятт — актёр, он не только Кащея играл, но и Бабу‑Ягу, и ещё кого‑то, кажется. Я его плохо помню, только по передаче «В гостях у сказки», которую мне бабушка в записи показывала, но думается мне, что он был добрым человеком. А барон Плио — злой. Я бы даже сказал, фанатично бешеный.

Чего он с целым эскадроном шляется? За женой бегает, отбить её у нас хочет? А зачем? Котырев сказал, что Далия уже, можно сказать, померла, покатушки в клетке — просто оттягивание неизбежного финала. Пока что баронесса нужна для очной ставки…

Стоп. Раз баронесса нужна была для очной ставки, и главное слово здесь — «была», а Ламара больше нет… То и Далия больше не нужна, так что ли? Ох ты ж, ё‑моё…

Карина Александровна Крыгина

Так паршиво мне ещё никогда не было. Сидела за столом, как в воду опущенная, и кусок в горло не лез. Вершинин сидел рядом, подливал вино в красивый кубок, и я непрерывно хлебала тёмную жидкость. Знала, что не поможет, но остановиться не могла. Как вспомню Каштанку, так из глаз слёзы текут, а в горле комок, и выть хочется.

В замок припёрлась целая делегация — наследнички, мать их всех за ногу. Слов нет, один мат на языке, но материться нельзя. Невместно, как Сёмка Широков говорит.

Что у них тут за жизнь, а? Что ни день, то кого‑то убивают. Днём шестерых похоронили! Это получается, в среднем по два человека в день, если считать, сколько мы тут… Или по полтора? Не суть. Даже если по одному… Что за мысли в голову лезут?

О, опять Игоряша набулькал пойла до краёв. А я вот и выпью всё. Залпом! И пусть мне будет хуже. Хотя куда уж хуже‑то? Если только как Эльвире…

Подняла голову, осмотрела стол и сидящих за ним. Лица расплываются, зал шатается, слёзы текут… Ещё и сопли… Ик, тьфу… Ну, конкретно набралась, дура. Завтра башка болеть будет, но и чёрт с ней. Вот выпила — и вроде легче стало. А завтра будет опять не до мрачных мыслей, потому что похмелье. Вот почему местные постоянно винище хлещут! Это они так от горя спасаются. А я чем хуже? У меня тоже горе! У меня подруга погибла, вот!

— Игорёк, ты чего заснул? Не видишь, мой кубок пуст… ик… ой? Ой, ик… Тьфу… Ну что ты на меня так смотришь? Не дам я тебе сегодня, у меня траур, понял? А раз понял, то наливай! Вот так, молодец. Давай, выпьем не чокаясь. Не хочешь? А я выпью, мне можно. Да, можно! Нужно, понял? И не ори на меня, я сама знаю, что пьяная! Да пошёл ты…