— Жива, говорю? — наклонилась над ней Муратова. — Лезь под телегу, дура!

— Чё сразу… Сзади!

Неизвестно, сознательно ли очередной ламарец проигнорировал приказ начальства, желая отмстить за убитого товарища, или же сделано это было в пылу сражения. Но сверкнувшая в воздухе сталь рубанула Эльвиру по затылку. Женщина сдавленно вскрикнула, падая на завизжавшую блондинку.

Солдат подскочил ближе, пинком скинул с Крыгиной безжизненное тело и рванул на себя девушку.

— Viens ici, sale pute! — радостно заорал он по‑французски ей прямо в глаза.

(Фр. — Иди сюда, шлюха драная!)

Блондинка, которую схватили за руку, уже принявшую удар железяки, охнула и почти потеряла сознание, выбывая из боя и реальности. Словно во сне она увидела, как Дархан чётким движением снёс голову ламарцу. Развернулся и, держа катану двумя руками, отразил новую атаку, боковым ударом разрубив бедро ещё одному наёмнику.

— Merde! — отшатнулся тот от быстрой стали.

Его место занял другой, разрядивший пистоль в грудь самураю практически в упор. Дархан покачнулся, сделал два шага вперёд и в падении пронзил стрелка насквозь.

Крыгина оглушительно завизжала. С её ладони сорвалось облачко, ударившее одного из нападавших с силой кузнечного молота. Здоровенного наёмника, который уже повалил Вершинина и взмахнул клинком, чтобы добить, снесло с ног и отшвырнуло на несколько шагов. Карина, мгновенно побледневшая, закатила глаза и упала навзничь, бессмысленно глядя в небо.

Пятеро наёмников бросились было к телегам, но здесь их встретили трое бойцов князя, вооружённые огнестрельным оружием. Два выстрела ручных картечниц поразили троих нападавших, и остальные отступили в поисках менее зубастой добычи.

Две группы окончательно перемешались. В борьбу вступили слуги и конюхи, удары сыпались со всех сторон, но схватка продолжалась недолго.

Князь, орудуя своим двуручником, отразил первый натиск барона и ловким ударом вонзил тому клинок в подмышку, защищённую лишь тонким плетением кольчужной сетки. Закалённое остриё со скрежетом раздвинуло звенья и на ладонь погрузилось в тучное тело. Ламар отступил, пытаясь зажать рану, но кровь хлестала ручьём, заливая бок мятежника. Через несколько мгновений он упал на колено, а потом рухнул лицом вперёд.

Кудей, от которого нападавшие никак не ожидали такой прыти, расправился с двумя, а третьему на лицо с небес упал шарф, который сжался на шее наёмника.

Точку в противостоянии поставил вернувшийся с двумя бойцами боярин Широков. Он с гиканьем врезался в толпу наёмников, щедро раздавая рубящие удары направо и налево. Его жеребец, покрытый пеной, вихрем пронёсся между бело‑синих, сшибая широкой грудью всех, кто попался на дороге. Внезапный удар с фланга и парочка разрубленных голов охладили пыл нападавших.

Увидев, что их предводитель пал, они просто развернулись и дали дёру, пытаясь скрыться в том овраге, из которого только что вылезли. В спину им полетели арбалетные болты, Василий метнул фаербол, угодивший какому‑то неудачнику прямо в затылок, а Гараев с разворота метнул бердыш. Тяжёлая алебарда, вращаясь, словно сорвавшийся вертолётный винт, с гудением пролетела десяток метров и ударила последнего беглеца в ногу.

Тот покатился кубарем, но тут же вскочил, прихрамывая, проломился сквозь кусты и исчез из виду, спрыгнув вниз. До землян донёсся невнятный вскрик, тут же смолкший. Когда преследователи добежали до края обрыва, они увидели, что бедолага неудачно приземлился, разбив голову о выступающий камень, которыми было усеяно дно оврага.

Сбоку раздался топот копыт: к обозу подскакали всадники дона Роберто.

— Что? — крикнул ему Котырев, перезаряжая своё оружие.

— Готово, — тяжело дыша, ответил комендант, убирая в ножны палаш. — С десяток ушли, я не стал их преследовать.

— Правильно, — одобрил князь, оглянувшись на обоз и лежащие тела. — У нас тут и так людей мало. Дон Роберто, распорядитесь собрать наших. Где Кудей?

— Я здесь, — отозвался маг, стоявший на коленях возле убитого барона. — Борис Сергеевич, взгляни сюда.

— Что там?

Котырев подошёл к старику, который кончиком кинжала вытащил из‑под кирасы барона цепочку. На ней висел круглый жетон чернёного серебра со вставками из обсидиана и белой эмали в виде символа инь‑ян. Увидев амулет, князь выругался.

— Цинь? Ламар работал на Небесный Дворец?

— Вряд ли, — покачал головой эксперт по магии. — Скорее, просто удачная покупка или трофей.

— Или подарок лазутчику.

— На кой-китайцам заштатный барон на другом краю земли? — возразил Кудей, осторожно расстёгивая хитрый замок на цепочке. — Вижу, плетение тут совсем выдохлось, рунная вязь нарушена. Нет, княже, не верю я, что это подарок из‑за Пролива.

— И как же скрывающий амулет генералов Поднебесной оказался на другом конце земли?

— Контрабанда, — пожал плечами маг, вставая на ноги. — Если бы заряд был полный, я бы этот отряд так просто не выследил.

Он поднял цепочку повыше, вглядываясь в кругляш, прищурился:

— М‑да… Дай дураку микроскоп, он им гвозди будет заколачивать, — и, переведя взгляд на выжидательно смотрящего Котырева, пообещал: — Приведу в божеский вид, будет скрытный амулет на твою сотню. Полчаса работы гарантирую, потом заряд слабеть будет.

— Добро́. А то от наших‑то бюрократов такого подарка не дождёшься.

Князь вернулся к обозу, вокруг которого началось небольшое столпотворение. Уцелевшие слуги принялись разбирать тела погибших. Раненых было около десятка, и Василий отправил Семёна за наставником.

Раненых ламарцев делили на две группы. Тех, у кого ранения были лёгкие, вязали и укладывали рядком под присмотром. «Тяжёлых» добивали на месте и раздевали донага, складывая отдельно одежду, доспехи и оружие. Своих тоже освобождали от ценностей, планируя вернуть их родным.

Сержант Василий с сумрачным видом ходил меж убитых, качая головой и бормоча под нос молитвы. Земляне столпились вокруг двух своих — Муратовой и Дархана. Практически все попаданцы были ранены, но это были ссадины или неглубокие порезы, которыми Кудей обещал заняться позже.

Серьёзные повреждения были разве что у Герцмана, ему досталось прямо в лицо, и у Крыгиной: у неё определили перелом руки и сильнейшее магическое истощение. Кудей наложил на неё целебное заклятие, но кости пришлось вправлять отдельно. В процессе блондинка дважды теряла сознание, хоть и была под магической анестезией.

— Спужалась сильно, — со знанием дела прокомментировал Широков, остановившись за спиной Сорокина. — Попервой завсегда такое случается. Мне, когда ключицу правили, тоже дурно было, а у Карины Александровны ещё и прорыв был. С этого, скажу я вам, даже здоровому тяжко становится. Помнится, брательник мой два дня пластом лежал, пока оклемался.

— Так она маг теперь? — с плохо скрытой завистью в голосе спросил Проц.

— Ага, — кивнул боярин. — Непонятно, правда, какой направленности. Я уж и ламарцев осмотрел, кои тут валялись рядом, никаких повреждений магических на них нет. Должно быть, весь заряд девица в пустоту разрядила.

— Не, — с мрачным видом возразил Вершинин. — Не промахнулась она. На меня трое насели, так одного словно ветром сдуло, когда он саблей на меня замахнулся.

— Да? — Широков огляделся. — А ты где бился, Игорь Игоревич?

— Да вон там, где князь стоит.

— Метров десять, значит? — прикинул расстояние юноша и присвистнул. — Эва оно как! Для неопытного мага с такой дистанции воина сбить — весьма изрядно.

— Дархана жалко. И Эльвиру тоже, — Руслан посмотрел на лежавшего в траве самурая, грудь которого была залита кровью, и на женщину с разрубленным затылком. — И остальных… Я ведь с ними только утром рядом сидел. А сейчас даже вспомнить не могу, о чём с кем говорил.

— А ты поплачь, Руслан, если хочешь, — мягко предложил боярин. — Поплачь, и легче станет. Вы честно бились, нет в этих смертях вашей вины. Колдуны, они твари такие — опосля них вечно слёзы и могилы остаются. Потому и кончать их надо без всякой жалости.