— Это всё нервы, — объяснил Семён Сорокину, рядом с которым он оказался за завтраком. — Ты, Валерий, лучше ешь побольше. Ещё неизвестно, когда обедать будем.

— Я читал, что в бой лучше голодным идти, — программист с сомнением смотрел на кашу в тарелке. — Чтобы кишки пустые были.

— Тогда тебе поститься надо было дня три, — хмыкнул боярин, споро работая ложкой. — Но ежели у тебя брюхо к спине прилипнет, то какой из тебя боец? Уж лучше сил набраться да вдарить супостату от души, чем ноги волочить, я так разумею.

— Тебе что, совсем не страшно?

— Не страшно? — задумался Широков. — Страшно, конечно. Когда в первый раз в настоящем бою был, так ноги тряслись, что еле стоял. Сейчас‑то проще, но тож не по себе. Всё мыслю: а ну как не сдюжу, опозорюсь?

— И всё? — изумился Проц. — А как же смерть?

— Все там будем, — беспечно пожал плечами Семён. — Кто знает, может, после смерти я тоже куда‑то попаду, как вы. Вот раненным быть — это тяжельше: терпеть надо будет, пока не исцелишься. А самому себя латать, когда кишки наружу вылезли, это, брат, суметь надо.

— Тьфу, — оторвалась от своей порции сидевшая рядом блондинка. — Семён Иванович, мы же за столом, вроде как.

— Прошу прощения, Карина Александровна, — с улыбкой склонил голову Широков. — Но, как галлы говорят, сё ля ви.

— Се, а не сё, — поправила Крыгина. — У вас тут и французы есть?

— А как же. Даже Париж есть, а в нём Лувр, я там о прошлом годе с тятей бывал. Правда, до вашего он не дотягивает, да и с нашими теремами не сравнить — сарай просто. В Галлию мало образованных проваливались, всё голодранцы больше, а в последнее время так и вовсе арабы с неграми. Так что там резня постоянная, не до строительства. А вот в Китеже и дома каменные, и храмы белоснежные с золотыми куполами. Да у брата моего усадьба на Каме будет получше, чем у галльского герцога, честное слово! А уж про отчий дом в Китеже я и вовсе молчу, сравнивать стыдно. У нас-то — ого‑го! А у них? Халупы одни, да грязь по колено. Одно слово — Европа…

И боярин презрительно махнул рукой, показывая отношение к соседнему государству. Крыгина открыла было рот, чтобы что‑то сказать, но наткнулась на предупредительный взгляд Сорокина и только с сомнением покачала головой.

От соседнего костра к ним подошёл князь с Кудеем, внушительно кашлянул:

— Так, дамы и господа, прошу внимания. Напоминаю: мы сегодня пересечём границу барона, которого подозреваем в чёрной магии. Поэтому! С дороги за цветочками не сходить, команды старших слушать и выполнять их беспрекословно.

Если столкнётесь с незнакомцем — не смотрите ему в глаза и не подпускайте ближе чем на пять шагов. С такого расстояния он может произнести кодовую фразу, то есть активировать Метку, и вы потеряете власть над собой.

С вами рядом всегда будет либо боярин Широков, либо кто‑то из людей дона Роберто. Женщинам раздадим арбалеты, мужчинам — трабуки. При первых же признаках боя сбивайтесь в кучу и готовьте оружие. Помните, что специально в вас стрелять не будут, так что пользуйтесь этим преимуществом. Ну и не зевайте, конечно. Всё ясно?

— Так точно! — чётко ответил за всех Руслан.

Котырев одобрительно кивнул и пошёл дальше.

— Ну, всё, — прошептал Проц. — Понеслась катка.

— Я бы по‑другому сказала, да боюсь, меня на дуэль вызовут, — нервно хихикнула Дарисвета.

— В бою, Карина Александровна, можете как угодно выражаться, — серьёзно сказал Семён. — Главное — не бегите.

Выбравшись обратно на дорогу, войско продолжило движение с той же скоростью. Но в этот раз разговоры слышны не были, а бойцы крепости и солдаты Сыскного Указа облачились в доспехи. Трабукеры зарядили свои картечницы, и теперь за десятком всадников тянулись едва видимые дымки тлеющих фитилей.

Огнестрелы для попаданцев, как и арбалеты, были сложены в обозную телегу, которая ехала теперь в середине колонны, привлекая взгляды землян к потёртым прикладам. Вершинин высказал предположение, что земляне едут безоружными лишь затем, чтобы не перестрелять себя или кого‑то другого раньше времени. Гараев в ответ пробурчал, что с их феноменальной меткостью, показанной в крепости Транье, такая мера предосторожности оправдана.

Он хотел добавить ещё что‑то, но в этот момент голова колонны достигла края леса, впереди показался просвет. А когда попаданцы добрались до этого просвета, они увидели, что на другой стороне поля, которое пересекала дорога, стоит внушительная группа вооружённых всадников.

— Ага, вот и они, — довольно прищурился князь. — Синее на белом. Кудей, это все его бойцы или ещё кто‑то прячется?

— Справа, в овражке — два десятка пехотинцев без луков, арбалетов или ружей. Наверное, будут вязать пленников.

— Сможешь что‑то с ними сделать?

— Вряд ли. Я вижу несколько негаторов магии.

Пока они переговаривались, дон Роберто наводил порядок в рядах своих солдат, а сержант Василий возвышался над землянами бронированной башней и следил за тем, чтобы никто друга друга случайно не порезал. Особого волнения не было, разве что попаданцы были на взводе, крепко сжимая в руках оружие.

— Спокойно, спокойно, — гудел Василий, двигаясь железной горой позади хлипкого строя. — Паря, убери палец с крючка, не то пальнёшь впустую. Дарисвета, ты куда целишься, видишь? Во врага, говоришь? А мне кажется, что князю в спину. Во‑от, другое дело. Дархан, перейди на другой фланг, там тебе будет лучше. Рус, дыши глубже. Ещё глубже. Успокоился? Ну, молодец. Андрей Владимирович, отойдите чутка в сторону, а не то заденете своих…

И так далее. От уверенного голоса, а больше от того, что воины Ламара не спешили идти в атаку, земляне начали успокаиваться.

Вот от группы всадников отделились двое и направились к середине поля. Дон Роберто хотел было выдвинуться навстречу, но князь его удержал.

— Мы сюда не разговаривать пришли, — пояснил он коменданту. — Либо старый хрыч сдастся здесь и сейчас, либо я объявляю его вне закона.

Парламентеры барона достигли середины поля, постояли немного и, видя, что на переговоры никто ехать не собирается, начали оглядываться назад. От основной массы отъехал ещё один всадник в простых доспехах и без шлема. Он дал шпоры своему скакуну, галопом пересёк разделяющее войска пространство и лихо осадил коня в пяти шагах от Котырева. Немного погарцевав на горячем жеребце, он сдал вбок и пригнулся в седле, разглядывая скучковавшихся попаданцев. Те, вытянув шеи, во все глаза смотрели на всадника.

Барон Ламар — а это был, несомненно, он — был тучен, почти лыс и выглядел страдающим от одышки. Лицо его заплыло жиром и было каким‑то бугристым, брови выцветшими, а седые усы неряшливо торчали в стороны. В мутных бесцветных глазках мелькнула молния, и барон удовлетворительно кивнул, разглядев среди землян женщин.

— Моё почтение, господа, — хрипло поприветствовал он наконец князя. — Полагаю, нужды представляться нет. Мы можем опустить бесполезные разговоры и перейти сразу…

— Меня зовут князь Котырев! — голос князя внезапно загрохотал над полем, усиленный Кудеем, и докатился до солдат барона. — Я старший следователь Сыскного Указа, веду расследование о чёрном маге, графе Виталиано! В ходе следствия было установлено, что барон Ламар имел тайный сговор с покойным графом, а также уплатил ему за заклинание, известное на Новой Земле как Призыв! Я здесь для того, чтобы арестовать барона Ламара и предать его царскому суду! Любой, кто воспрепятствует мне в этом, будет считаться изменником и будет объявлен вне закона! Барон Ламар, готовы ли вы предать себя в руки правосудия?

— К дьяволу правосудие! — зарычал побагровевший толстяк. — Я заплатил Виталиано всё, что у меня было, и намерен получить обещанное. Борис, отдай мне моё, и я отпущу вас живыми, иначе…

— Барон Ламар! — перебил барона грохочущий голос князя. — За препятствование правосудию я объявляю вас вне закона! За потворство чёрному колдуну вы приговариваетесь к смерти!