Голос у мальчишки ломается, отметил я. Когда громко говорит, то пацан пацаном, а когда без напряга — сразу ниже тон.

Крыгина тем временем принялась разыгрывать спектакль. Представила меня, Аарона, потом ещё раз себя. Правда, при этом наши профессии не указала, а про себя лишь сказала, что работала в сфере бизнеса и фэшн.

Широков незнакомым словам ничуть не удивился, в отличие от меня, а покивал и сказал, что лично он с миром моды не знаком, но его старший брат — бизнесмен ещё тот. А потом с гордостью добавил:

— Был бы купцом, так давно уже в первую гильдию вошёл бы.

— Постой, — вскинула брови Дарисвета, явно удивлённая познаниями парня. — Твой брат — бизнесмен?

— Ну да, — подтвердил подросток. — У него верфи на Волге и Каме стоят, лесом торгует, пеньку в Англию возит. Василий у нас всё по фамилии делает — широко!

— И при этом он дворянин?

— Боярин, — поправил Семён. — Род наш уж триста лет как боярским считается, Карина Александровна. Ещё с тех пор, как пращур наш, Василь Широкий, землю получил в Полесье и обязался на рать десяток воинов выставлять, конных, бронных и оружных. Со временем мы и до Китежа добрались, в Красной Палате сидеть стали.

— Ничего не поняла, — призналась Крыгина. — Слушай, а как мне к тебе обращаться надо — на «ты» или на «вы»? Просто по имени или как?

— Господь с вами, Карина Александровна, — улыбнулся Широков. — Не пристало вам мне «выкать». Вы меня старше и дворянка к тому же.

— А тебе сколько?

— Шестнадцать по осени будет, — солидно ответил Семён.

— Пфф… — фыркнула блондинка. — Не так уж я тебя и старше! Мне всего‑то двадцать.

Опять помолодеть успела — ещё утром было двадцать пять, кажется. Боярский сын на это ничего не ответил, лишь поклонился, когда Карина предложила и себя называть по имени.

— А то я себя старухой чувствую, — поморщила она носик. — Скажи, Семён, а ты знаешь, куда мы едем?

— Конечно. К замку барона Ламара. Он первый, на кого Далия Плио указала. Когда барона за жабры возьмём, от него ниточка к другим чернокнижникам потянется, так князь Котырев сказал.

— Семён Иванович, скажите… — начал было Аарон, но парнишка его перебил.

— Вы уж лучше тоже меня по имени зовите, Аарон Борухович.

— Как угодно, — не стал возражать Герцман. — Скажите, Семён, вы ведь приехали с князем?

— Нет, — помотал головой Семён. — Я с Кудеем приехал, из Козельска. А до того мы в Бресте были. А до того я у отца в столице жил, в Китеже.

— Китеж — это столица государства? — уточнил я.

— Ну да, — кивнул мне Семён. — А вы не слышали разве легенду о Китеж‑граде? В вашем мире он якобы под воду ушёл, в озеро Светлое, так у вас должны думать. Только он не утонул, а сюда провалился, со всеми жителями. С тех времён семьсот восемьдесят три года прошло, а с Китеж‑града пошло Русское царство в этом мире.

В городе витязь был знатный, ближник великого князя Юрия Всеволодовича, Килибеком его звали, и крестьяне с ремесленниками. Килибек ранен был тяжко, Китеж защищая, но выжил — за то его князем нарекли, Килибеком Светлоярским. Он, едва оправился, войско начал собирать да горожан защищать. Те по округе быстро расстроились, под свою руку окрестности взяли. А уж потом и остальные пришельцы начали появляться — год за годом. Ну, это если в двух словах.

— Про Козельск я что‑то тоже слышала, — задумчиво проговорила девушка. — Там, кажется, что‑то страшное было.

— Сожгли его дотла воины хана Батыя, — подтвердил Широков. — Но не все погибли: последние защитники в храме укрылись и с огнём сюда перенеслись. Говорят, их мало‑мало сотня оставалась. Когда здесь оказались, поначалу думали, что в рай попали. Вот только за ними и ордынцы пришли, и битва продолжилась. Чуть друг дружку не перебили, единицы выжили. Потом с кочевниками замирились, а вскоре те в состав Русского царства вошли.

— Вы хорошо историю знаете, — заметил Герцман.

— А как иначе? У нас тут компьютеров нет, самим всё помнить приходится.

— Ты знаешь про компьютеры? — подпрыгнула в седле Крыгина.

— Конечно, — мне показалось, что в глазах парня промелькнула снисходительная усмешка. — Мы, чай, не дикари какие. Да и мне любопытно всегда было, как там у вас, на Старой Земле‑то. Я и Кудея упросил меня с собой взять, когда прослышал, что опять попаданцы появились.

— А кто такой Кудей? — спросил я, глядя вперёд колонны.

— Как кто? — удивился боярин. — Кудей — это Кудей.

— Да нет, я про… Ну, кто он? Князь, барон?

— А‑а, понял, — заулыбался Семён. — Нет, он не князь. Он попаданец, как и вы. Сюда лет сто назад попал, кажется, не скажу точно. Знаю лишь, что он деда моего знал, с ним вместе воевал, что князь Котырев его зело уважает, и когда против чернокнижников дело зачинает, то завсегда Кудея старается позвать.

— Почему это?

— Так тот с алтаря жертвенного сбежал, — гордо усмехнулся Широков. — Он, говорят, тогда ещё младше меня был, а смог с Голубым туманом справиться и колдунишку его же кинжалом прикончить. С той поры Кудей упырей этих ненавидит люто и без жалости всякой их изничтожает. И маг он изрядный, хоть не любит Силой пользоваться — всё больше шпагой орудует.

— Я тоже магиня, — заявила блондинка, задрав нос. — Отец Игнатий сказал, что я с сыном князя буду магии учиться. В одном классе с ним сидеть буду.

— Ну, это вряд ли, — рассудительно возразил Семён. — Ты старая слишком.

— Кто… старая? Я⁈

— Ну да. Гордею‑то сколько — тринадцать всего? А тебе цельных двадцать! Пока ты основы изучать будешь, Котырев уже к выпускному готовиться начнёт.

— Тринадцать? — упавшим тоном переспросила «великая магиня Дарисвета». — А мне сказали, ему восемнадцать.

— Да ну, кто такое сказать мог? — возмутился Семён. — Это они с Леонидом спутали, не иначе. Да и Лёньке всего шестнадцать зимой исполнилось, я у него на дне рождения был. Но он чародейству не обучался, у него дара нет.

— А у тебя есть? — прищурилась на парня Крыгина.

— У меня есть, — спокойно кивнул тот. — Слабый, всего‑то второй уровень. Могу стрелу в полёте остановить, щит ненадолго поставить, да ещё кой‑чего по мелочи, но и всё. Мне даже с отцом Игнатием не сравняться. Зато с саблей у меня получается отменно — сам Кудей это признаёт. Он меня даже учит иногда!

— Так он маг или боец? — не понял я предмета гордости мальчишки. — С чего ты взял, что Кудей такой учитель хороший? Чему он учить может, в его‑то годы? У него даже шпага не на боку висит, а в седельной сумке едет.

— Да вы что, Дархан Имранович! — воскликнул Семён. — Да вы знаете, как Кудей фехтует? Вы бы видели, как он Брыжке горло вскрыл! Тот даже пикнуть не успел, а ведь рубакой знатным считался, чуть не первым среди шляхты.

— Что значит… «вскрыл»? — сдавленным голосом спросила Крыгина, держась за свою шею. — Он его, Бражку этого, что… убил?

— Ну да, — подтвердил Широков и радостно похвастался: — Я в первых рядах стоял, всё в мельчайших подробностях видел. Брыжко только‑только защиту взял да приготовился батман провести, а Кудей ему вот так…

Парень выхватил из ножен кинжал, выставил его вперёд и сделал движение кистью. Кончик кинжала описал полукруг и нанёс колющий удар.

— Словно молния сверкнула! Миг всего, а Брыжко уж на коленях стоит, кровищей собственной захлёбывается.

— Кажется, я блевану сейчас, — отстранённо объявила блондинка. — К чему так жестоко‑то?

— Ну а как иначе? — пожал плечами юноша, отправляя кинжал в ножны и хлопая ладонью по оголовку рукояти. — Нечего было пану на Божену зариться. Она невеста Ивана Стародубцева, а не бунтовщика этого. Да и остальным гостям урок надо было преподать, напомнить.

— Ну и нравы у вас. Людоедские.

— Справедливые, — непонимающе посмотрел на девушку Широков. — Поединок по правилам был, магией не пользовались. Да и панство брестское потом Кудея славило, дескать, крепка рука да глаз востёр. Что не так, Карина Александровна? Или у вас за худые слова в ответ кланяются и добавки просят?