Еще надо уточнить у Никона, сколько нужно нанять человек в особняк, чтобы поддерживать все в порядке. Через год уеду в академию. Поэтому не следовало оттягивать решение острых вопросов. Сейчас только начало весны. Если поторопиться, все можно успеть. Вот только надо знать, в какую сторону двигаться.

— Я правильно поняла? Этого поверенного нанял мой дядя, — спросила Никона, как только он вернулся.

— Да. Этого мужчину я не знаю. Да и скользкий он какой-то, взгляд постоянно бегает.

— Никон, Если нанять вам в помощь мужчину и женщину, этого будет достаточно, чтобы присматривать за поместьем?

— Да. И еще пару охранников необходимо.

Точно. На счет охраны обязательно надо что-то придумать. А то приедет с визитом сосед или другой незнакомец, такой же неадекватный, как поверенный, но еще и агрессивный. И как от него отбиваться?

— А никто из тех, кто когда-то тут служил, не остался жить в деревне? — спросила с робкой надеждой в душе.

— Ну…. Есть один старожил. Вот только он примерно моего возраста. Не знаю, согласиться ли.

— А давай мы завтра посетим деревню? — загорелась я.

О том, что этим людям тоже надо будет платить, сейчас не думала.

— Можно, вот только карета у нас не ахти какая. Подремонтировать бы ее.

— Давай на лошадях, — с сомнением в голосе предложила Никону.

Я стала усиленно рыться в памяти, пытаясь вспомнить, умею ли ездить на лошади. Никон улыбнулся и опроверг мои сомнения.

— Можно и на лошадях. Раньше вы очень хорошо держались в седле. Хотя у нас еще есть телега. Вот она в неплохом состоянии.

Я представила, как буду отбивать свою пятую точку на жесткой скамье из дерева, и отрицательно покачала головой.

— Нет. На лошадях, — в голове мелькнули воспоминания, как маленькую девочку учили держаться в седле отец, Никон и мужчина с усами. Я улыбнулась и добавила. — Как в старые добрые времена.

— Когда выезжаем? — мужчина даже приосанился.

— Через час после завтрака.

Не хотелось, чтобы меня растрясло и я опозорилась. Все-таки на лошади ездила Анна, а не я. Поймала себя на мысли, что называю девушку тем именем, которым обращались ко мне в моей прошлой жизни.

«Похоже, я адаптируюсь к этому миру. И это, наверное, хорошо», — грустно вздохнула, не зная, как к этому относиться.

Когда Никон покинул кабинет, я задумалась о том, что людям надо платить зарплату. И где брать деньги? Посмотрела на сейф в углу комнаты. Подошла, подергала ручку. Закрыт. Открыла один за другим ящики стола. Ключа нет. И ящики почему-то пустые. Даже простой бумажки нет. Странно.

Родители погибли неожиданно. Неужели дядя настолько жадный, что выгреб все, что только можно было? Но ведь мебель, какая-никакая осталась. И ее тоже не мешало бы обновить. Надо поинтересоваться, может в деревне есть столяр. Или другие мастера. Необходимо поговорить со старостой.

Мысли перескакивали с одной темы на другую. До самого обеда я строила планы нашей поездки и думала о том, что спрашивать у старосты и местных жителей. Даже список составила. С основными вопросами определилась, а остальные сами появятся во время разговора.

После обеда поднялась к себе в комнату и достала из тайника мешочек с жемчужинами. Высыпала их на стол и стала внимательно рассматривать. Какая красота!

Жемчуг разного размера и цвета красиво переливался и блестел в лучах солнца. Белые, матовые, розовые, голубые и черные. Каждая из них была по-своему прекрасна.

Отобрав несколько жемчужин, отложила в отдельный мешочек и решила на выходные отправиться в ближайший город, чтобы у ювелира оценить их и продать. Все же людям надо платить деньги за их работу. И продукты в поместье закупить надо.

После ужина решила посмотреть учетные книги за несколько последних лет. Положила перед собой большую и толстую не то книгу, не то тетрадь. Открыла ее и прочитала: «Поместье «Лазурное озеро».

Пролистала учетные книги за прошедшие годы. Картина была везде одна и та же. Опекун исправно забирал налог, который платили крестьяне, проживающие на земле баронства. В этом году он забрал его заранее, так что на эту статью доходов рассчитывать не приходится.

Этой ночью я прочувствовала весь страх, непонимание и отчаяние маленькой девочки, которая осталась одна. Никому не нужная.

Двери в комнату, где играла Анита, резко распахнулись. Быстрым шагом вошел незнакомый мужчина. Он нависал над ней пару минут, рассматривая ее цепким взглядом и поджимая губы.

Маленькое сердечко замирало от страха, но девочка смотрела в глаза этому незнакомому мужчине, который был, видимо, чем-то сильно не доволен. Так же стремительно он ушел, а ее отвезли в приют, не дав взять с собой ни единой игрушки или личной вещи. Только медальон на груди напоминал о том, что его подарили ей родители в пять лет.

Такой резкий поворот жизни для ребенка, которого с детства любили и баловали, стал стрессом. Девочка не понимала, зачем ее отвезли в незнакомое место и поселили в комнату со злыми девочками. Взрослые на вопрос о том, где ее родители, отводили глаза, а злые насмешки соседок по комнате, говорившие ей, что ее выкинули на улицу, как ненужную вещь, привели к первому в ее жизни нервному срыву.

За эту ночь я прочувствовала до мельчайших ощущений все эмоции, которые испытывала Анита во время пребывания в приюте до момента ее «маленькой смерти». Было страшно ощущать, как она умирала в приюте, находясь в какой-то грязной и сырой комнате.

Я попыталась вырваться из леденящих душу ощущений. Когда чувствуешь неотвратимость того, что произойдет, но не можешь и не хочешь с этим смириться. Однако меня все дальше и дальше утаскивало в какую-то непроглядную даль, а равнодушие и лед, сковавшие не только сердце, но и все тело, стали постепенно отступать, уступая место теплу в душе и надежде на встречу с родителями.

С отчаянием бойца, который проиграл, но не смирился, я уже чувствовала, как отлетает моя душа. Не имея сил побороть это ощущение, приготовилась к худшему….

Однако в этот момент картинка изменилась. Я увидела большое зеркало и Анну, которая выбирала наряд в свадебном салоне. Внутри встрепенулась слабая надежда. Девушка примеряла очередное платье и счастливо кружилась в нем перед зеркалом, видимо, сделав уже свой выбор.

«Какая она красивая! И счастливая! Хоть кто-то из нас двоих доволен жизнью, — прислушалась к себе. — Я действительно рада за нее. Как за сестру, которой у меня никогда не было».

Дотронулась до зеркала, в надежде, что смогу дотянуться до девушки. Но нет, поверхность была твердой и прохладной.

— Анна! — позвала ее, но она не услышала меня.

Не обращая внимания на слезы, грустно улыбалась, глядя на нее и чувствуя, как ощущения счастья и радости заражают и меня, обнимая, словно руки матери.

Вдруг девушка остановилась и посмотрела в зеркало. Прямо в мои глаза. Не знаю, что она там увидела, но Анна приложила ладонь к зеркалу точно в том месте, где была моя ладонь.

— Не плачь, родная, — сказала девушка и по ее щекам тоже потекли слезы. — У тебя все впереди. Я уверена, что ты будешь счастлива. Потерпи немного.

— Безмерно рада, что ты нашла свое счастье, — улыбнулась ей. — Будь счастлива!

— Непременно, — задорно кивнула Анна. — И помни, если тебе будет плохо, позови меня. Я всегда смогу увидеть тебя в зеркале или во сне. И не сомневайся, откликнусь обязательно.

Я кивнула и смотрела на нее до тех пор, пока зеркало не пошло рябью, закрывая от меня образ Анны.

Проснулась на мокрой от слез подушке, с ощущением радости в душе и горечи на языке. Вспомнила, какой красивой, жизнерадостной и сияющей выглядела Анна.

«А ведь мы очень похожи с ней. Наверное, я тоже буду очень красивой в свадебном платье…. Тьфу ты, мысли какие в голову пролезли. Пора вставать и приниматься за дела. За меня их никто не сделает», — с досадой одернула себя.