Рыцарь покинул мою комнату, а я рухнула на кресло без сил. Люция влетела ко мне и начала отпаивать отваром.

Три дня я вздрагивала от каждого шороха, от открывающейся двери, но никто не приходил, и меня никто не звал. Надежда угасала внутри с каждым днём.

Ричард старался не встречаться со мной взглядом и при встрече, склонял голову и проходил мимо. Это мучало меня ещё сильнее. Сердце моё разрывалось уже и оттого, что и он перестал на меня обращать внимание. Я решила уйти с головой в работу. Через две недели мы выставили на продажу свои гобелены. Я смотрела на рынок с башни и сжимала кулаки. Я видела, как подходили люди, интересовались, рассматривали рисунок, трогали ткань, и вот один из торговцев протянул мешок с деньгами и унёс гобелен к себе. Я чуть не захлопала в ладоши. Повернулась к Люции, и та мне кивнула: — Госпожа, вы продали гобелен! Вы победили! Я шагнула к ней, и мы обнялись. Я никогда себе такого не позволяла, но мне так хотелось поделиться этой радостью хоть с кем-то. Я поспешила вниз, чтобы узнать подробности. Я ходила по кабинету и ждала казначея. Мирел дрожала в углу и испуганно смотрела на меня, рядом с ней стояла Люция и тоже не спускала своего взгляда, а я не могла спокойно сидеть и ждать. Казначей буквально ворвался к нам. Он даже забыл постучать и понял это только тогда, когда уже вошёл. — Госпожа, прошу прощение, что забыл правила этикета и не постучался к вам в кабинет. — Давай уже рассказывай, — с нетерпением смотрела я на него. Он прошёл по кабинету и поставил передо мной мешочек с монетами: — Мы окупили наши затраты и даже заработали. Думаю, что господин будет доволен вами, госпожа Эния, и прошу прощения, что я сомневался в вас. Я улыбнулась ему: — Всё прекрасно. Если так дальше пойдёт, то мы увеличим производство. Казначей аж икнул от моих слов и побледнел. Это было так смешно. — Перестаньте переживать. На торговле всегда зарабатывали деньги. Вы скоро это поймёте. Он кивнул и прижал к себе журнал: — Я уже это понял, но всё равно вы придумываете такие вещи, про которые здесь никто не думает. Он глянул на мешочек с деньгами. Я подняла его и протянула ему: — Несите своему господину, пусть он увидит, что вы не просто так едите его хлеб. Казначей сжал мешочек и вышел из кабинета. — Мирел — ты молодец. Вы все прекрасно справились со своей работой. Так что можете идти и продолжать работать. Они вышли, а я задумалась о рисунках. Достала листок бумаги и нарисовала листок клевера. Можно сделать его нашим знаком, и все будут знать, что это наше, когда будут это видеть и покупать.

Я услышал громкие шаги. Кто-то приближался к кабинету, и сердце моё замерло в ожидании.

Александр вошёл в мою комнату и посмотрел мне в глаза. Внутри меня всё дрожало. Он осмотрел мой кабинет, ведь он здесь впервые. — Я не знаю, как ты убедила Ричарда, что ты Эмилия, но я хочу, чтобы ты знала, что я в это не поверю никогда. Если ты ещё кому-то скажешь об этом, то я буду вынужден тебя казнить. — Я никому это не скажу, но это правда. Он быстрым шагом подлетел ко мне, скинул со стола рукой всё то, что там лежало, и схватил меня за шею. — Ты очень хочешь быть ей, но никогда не станешь. Запомни это. Она осталась навсегда в моём сердце вот тут, — он постучал по груди, — И будет там до конца моих дней. Поверь, лучше тебе не придумывать то, чего не существует и, может, я смирюсь с тем, что ты рядом. — Я люблю тебя. Он криво улыбнулся: — Змея, ты никогда меня не любила. Ты приехала сюда, чтобы не выходить за мерзкого Брауна. Он уже убил трёх жён, и ты была бы очередной. Хотя с твоей хитростью, думаю, что старик, скорее всего, был отравлен раньше, чем поднял бы на тебя руку. Если ты решишь уйти к нему, то можешь это сделать после рождения моего сына. Но я не за этим пришёл. Ричард просил с тобой поговорить. Он мне, как брат и не хочу, чтобы ты лезла в наши с ним отношения. Если ты ещё раз попытаешься через него или через кого-то ещё выставить себя деревенской девкой, то пеняй на себя. В лучшем случае я пошлю тебя в дом за горой, в худшем — казню. Он выпрямился, кинул на меня взгляд, я дрожала. Не знаю, чего я боюсь: его ярости или того, что он сделает со мной, но убедить его не получалось. Может мне просто жить рядом и радоваться, что он есть? Сердце моё ныло от безответной любви. Александр кинул взгляд на мои картинки, поднял листок с клевером и посмотрел на меня с ненавистью. Он швырнул листок в сторону и вышел. Я решила, что лучше его не провоцировать. Я поднялась со стула, подошла к окну и посмотрела на улицу. Там уже начинал цвести сад. Весна. Сердце хочет любви. Видимо, моя судьба — это жить вот так, без любимого. Зря я поверила в силу клевера. Правильно было написано на листочке: Бойся своих желаний! В дверь постучали, и ко мне зашла Люция: — Госпожа, вам подобрали лошадь для прогулок. Не хотите взглянуть? Я кивнула ей, она подала мне накидку, и мы пошли в конюшню. Кобыла была спокойной, она фыркала и брала сухарики у меня с ладони. — Вам нравится? — конюх придерживал лошадь. — Да, но я боюсь одна ездить. Давно не сидела верхом. — Я помогу, — услышала я за спиной и вздрогнула. Прислонившись к стене, стоял Ричард. Он смотрел на меня серьёзным взглядом. Я улыбнулась ему и кивнула: — Спасибо. Он шагнул близко ко мне, приблизился так, что никто не слышал нашего разговора: — Он не поверил? Я вздохнула, отвернулась и покачала головой. — Прошу вас, больше ничего ему не говорите. Он сказал, что если я не успокоюсь, то казнит меня. Он взял мою ладонь, сдал ее в руках и поцеловал: — Поверьте мне, я знаю, что вы чувствуете. Я также вас люблю и мучусь оттого, что ваше сердце принадлежит другому. Сердце моё готово было выскочить. Его шёпот вызывал во мне мурашки, но я разрывалась между им и Александром. — Оставьте меня. Мне тяжело об этом говорить. Я подняла юбку платья, чтобы не вымазать её в грязи, и пошла к выходу. — Завтра вашу лошадь запрягут, и я приду за вами, — услышала я в спину, но не поворачивалась. Пока я шла до своей комнаты, я думала обо всей этой ситуации. Мне не может нравиться сразу два мужчины. Так не бывает. Чтобы об этом не думать, я занялась работой. Покраска ниток оказалась очень сложной. Мы засушили зелёной листвы, но она плохо давала цвет. Нужно найти именно то, что нужно, и мы экспериментировали. Я только помнила, что в луковой шелухе, если варить, то можно приобрести от красного до коричневого оттенка. Какой-то порошок мне отдал казначей, сказала, что остался от матери Александра. Половину мы пустили на окраску, а вторую оставили, чтобы найти такой же. Это была синяя краска, и мы получили довольно насыщенный цвет. Мирел смотрела на всё с восхищением. После работы я заставила их сесть в своей комнате за стол и начала обучать грамоте. Мне нужны грамотные и умные руководители, которые смогут записать, посчитать, поэтому я тратила на это время. Помимо Люции, которая удивительным образом схватывала всё налёту, моей сестры и пару девушек, за столом сидели ещё трое детей. Которым очень было интересно, и они всё это изучали, а худенькая чумазенькая девочка уже научилась читать и просила у меня книги. Я заставляла мыть ее руки, и только после этого она читала вслух всем. Мама ее была не грамотной и не признавалась, от кого родила дочь, но малышка отличалась большим умом и сообразительностью. Мне нравилось с ней заниматься и отвечать на её вопросы. Она следила за всеми процессами изготовления гобеленов и видела ошибки, подсказывала моей сестре, и та её хвалила, за что девочка высовывала язык и от удовольствия накручивала край платья. — Когда она подрастёт, я заберу её к себе в служанки. Из неё получится хороший управляющий, — говорила я ее маме, а та вздыхала и прятала ее за свою юбку. Все это помогало мне не думать о том, что муж меня не любит, а полюбить другого мужчину я не могу, потому что я жена рыцаря и он убьёт любого, кто ко мне приблизится.

За полтора месяца я научилась скакать на лошади. На мою беременность это никак не влияло. Мне нравилось чувствовать свободу, проноситься по тропкам на полях и залетать в лес. Вот и сейчас я опять ускакала от своего учителя. Ричард специально давал мне фору, чтобы я чувствовала себя победителем. Дорожка, по которой мы пошли с моим конём, вывела меня к ручью. Я услышала водопад, и сердце моё замерло. В животе заныло от воспоминаний. Ведь именно здесь происходили наши первые встречи и поцелуи с Александром. Я спрыгнула с кобылы, мы прошлись вдоль воды, вынырнули на поляну, и тут я оставила ее пастись, а сама пошла по тропке, которая вела к пещере за водопадом. Здесь ничего не изменилось за это время. Изумрудная зелень у обрыва сверкала от капель, а ветер от воды шевелил мои волосы. Внутри заболело сердце оттого, что теперь ничего не вернуть. Что моё желание быть с любимым рядом, быть его женой, разрушило мою жизнь. Горячая слеза скатилась по щеке. Горький комок подкатил к горлу. Мне хотелось рыдать от всего, что со мной произошло. От невысказанных чувств и слов. Хотелось вырезать внутри ножом сердце и бросить его с обрыва туда, в пучину.