— А зачем мне такой? Это мне придется с его детьми сидеть. — А ничего с тобой не случится. Посидишь. Ишь как заговорила. Отец ей лучшего жениха нашел, а она нос воротит. Говорила я ему, что не тебя за него нужно отдавать, а Мирел. Он меня не послушал, вот и получил на старости лет вот такую благодарную дочь.

— Так может еще не поздно сестру-то замуж отдать?

Она повернулась ко мне, открыла рот и начала как рыба, воздух хватать:

— Ты совсем ополоумела, что ли? Как мы Мирел имя поменяем? Уже сговорились на тебя. В церковной книге тебя и запишут, что ты его жена. Закрыла рот и продолжила вышивать, пока я тебя полотенцем не огрела, а то отец давно вас не бил, вот и распоясались совсем уже. И послал же мне Господь такую дуру в дочери.

Мать пошла в погреб, перебирать зерно для муки. Сестра вместе с ней, а меня оставили вышивать и смотреть за чугунками. Я уже за это время научилась с ними управляться. Что-то я совсем загрустила. Сердце мое мечтала о рыцаре из пещеры, а в мужья мне достанется, какой-то торговец.

Время для меня тянулось, как резина. Сердце тосковало по глазам Александра. Я даже не думала, что буду так фантазировать и мечтать о нем. Раньше, в прошлой жизни у меня не было таких чувств ни к кому. Мужчины меня пугали, и я читала по вечерам на ночь любовные романы и проживала все моменты вместе с героинями. Отдаваясь грезам о большой любви и в голове, рисуя образ принца. И вот в этой жизни появился именно тот, кому я готова была отдать свое сердце навсегда, но мысли о том, что на днях будет ярмарка, которая ознаменуется его свадьбой, приносила мне боль. Сестра рассказывала, что уже начали строить шатры для празднования возле замка. Я даже не хотела туда идти. Тоска сжимала мое сердце корявой, сухой рукой. Но дни шли, превращаясь в недели, и в один из дней, пригнали овец. Началась стрижка. Нужно было успеть. Теперь мы были заняты тем, что собирали шерсть в мешки и сортировали светлую и темную. Светлая была дороже, и отец следил строго за нами с сестрой. Мать пересчитала мешки, вытерла руки о передник и посмотрела на нас: — В этом году больше на один мешок и все из-за того, что ягнят не стали резать. Правильно отец решил. Теперь мы сможем прикупить ботинки, которые вы потеряли, так что на свадьбу Эмилия будет обута. Мирел улыбалась и качала головой. Я же с ужасом смотрела на свои руки. Черные от шерсти, поцарапанные от мешков, мне было горько видеть такое. Мы нагрели воды и устроили себе купание в последнем загоне. Там было теплее, чем на улице. Я очень быстро обмылась и закуталась в длинную простыню. Мне хотелось уже одеться, но нужно было поливать сестру. Она смеялась и быстро натиралась мыльным раствором. Помытые, мы наперегонки натягивали белье, чулки, платье и жилетки. Руки отмылись и покраснели от холода. Я быстрее сестры влетела в дом.

— Что-то вы развеселились. Давайте ужинайте и спать. Завтра пойдем с отцом делить места для торговли между местными и послезавтра уже начнут все к ярмарке съезжаться к нам в поселок. Вы вдвоем сено натягаете под крышу, у нас жених твой Эмилия остановится.

Мы молча поели похлебку с хлебом и молоком и пошли спать. Мирел сказала, что на ярмарку приедут рыцарь со своей невестой и будут раздавать угощение всем.

Мне очень сильно хотелось увидеть Александра. Я закрыла глаза и вспомнила его глаза и губы. Я видела его практически каждую ночь во сне. К пещере меня не пускали, потому что много дел было по дому. А может, и хорошо, потому что я бы разочаровалась в нем, если бы узнала, что он меня не вспоминает совсем.

— Вставай, соня, — дернула меня за плечо по привычке Мирел утром и скрылась за покрывалом. Я свесила ноги с лавки и посмотрела на свои полосатые чулки. Весь день мы укладывали сено. Оно страшно кололось, я расчесала свои руки и нагрела воды, чтобы помыться.

— Ты что опять? — на меня смотрела сестра с удивлением.

— Конечно, я помоюсь и буду спать спокойно. А ты как хочешь, можешь и дальше чесаться.

Она поджала губы, сходила за длинными простынями, чистыми сорочкам, и и мы начали поливать друг друга. Когда мы управились и добежали до домика, услышали, как вернулись отец, матушка и братья. — Давай скорее, а то матушка нас заругает, что мы с тобой вместо работы, намываемся, еще заподозрит нас в том, что мы любовников завели. — натягивала на меня юбку сестра.

Я всегда удивлялась ее способности все делать быстро. У меня, как будто руки сами замедлялись. Дверь стукнула, и она скрылась за покрывалом на кухне. Я же спешно застегивала жилет на себе на деревянные пуговички.

— Сделали, что я сказала? — строго спросила матушку сестру.

— Да, управились уже. Чердак и дома и в сарае застелили. Осталось на сарае рогожки постелить.

— Где Эмилия?

Я вышла с новой скатертью из своего убежища.

— Я тут. На стол накрывать уже?

Она строго посмотрела на меня и только кивнула. Быстро поменяла ткань на столе и принялась расставлять миски. Я не смогла смириться с тем, что все едят с одной и сначала все косо на меня смотрели, когда я ставила им посуду, а сейчас привыкли. Мыла же я все тарелки, поэтому больше никто не возмущался. Мирел достала горшок, отрезала тесто с крышки, которым она залепила горлышко и поставила на стол. Я положила сырые яйца, почистила репчатый лук и хлеб. Как раз в дом вошли отец и братья. Они начали рассаживаться за столом, а меня сестрица отправила к соседке за молоком. Я с крынкой пошла вдоль улицы к самому концу. Соседка как раз разливало молоко мальчишкам, которые пришли. Стала самой последней в очередь и стала ждать.

Женщина улыбнулась мне:

— О, Эмилия, добрый вечер. Жених уже приехал в сваты?

— Добрый. Нет. Матушка говорит, что он завтра со всеми торговцами на ярмарку явится. — Ох, молодец староста. Такого богатея тебе отхватил. Хоть на свадьбе погуляем, а то вот уже как два года свадеб не было. А до весны долго ждать. И какое веселье-то на свадьбе дочки? Сама понимаешь, что забот будет.

Она качала головой и охала. Это ее старшая должна была в следующем году переехать к моему брату. Родители уже сговорились, и все были довольны.

Я кивнула ей, поставила крынку на лавку и принялась повязывать ее тонкой тряпочкой, чтобы ничего не попало в молоко. Женщина скрылась в доме, а я, как закончила, пошла к выходу со двора.

Низкая калитка у чужого дома скрипнула, когда я ее закрывала, и только я собиралась развернуться в сторону дома, как заметила одинокого всадника, который выехал из леса.

Я узнала его сразу, и сердце забилось в груди, как птица в клетке. Он медленно приближался по дороге к поселку, чтобы обогнуть озеро и поехать в замок. Я заметила его взгляд, он выпрямился и ударил ногами коня, чтобы тот пошел быстрее. Я обернулась посмотреть, не видит ли кто меня здесь. Улица была пустынна. Мысли бегали, как пугливые зайцы. Я не находила себе места. Боялась, что нас увидят, и разрывалась между тем, чтобы бежать домой от него или идти на встречу, но ноги мои приросли к земле.

— Эмилия, — услышала я хриплый голос, и мурашки прошлись по спине.

Он спешился с коня, бросил поводья и направился в мою сторону. Я прижала крынку к груди и не спускала с него своих глаз.

Рыцарь подошел ко мне и молча смотрел мне в глаза.

— Пойдем, — Александр сжал мою руку и потянул за собой.

Я шагнула вслед.

Мы пробежали вдоль забора и спрятались за большим длинным стогом сена. Александр взял меня за лицо и я утонула в его глазах, там было столько боли. Что это? Мне стало тревожно. Я не могла понять, почему он так на меня смотрит.

— Эмилия, почему ты не приходила ко мне в пещеру все эти дни? Я безумно скучал по тебе. Ты меня приворожила? Я не могу забыть тебя, твои волосы, твой запах.

— Но я не могла. Вы же знаете, что я живу с отцом и матерью, которые меня не отпустили. К тому же у вас завтра свадьба и ко мне приедет жених свататься.