Он закрыл глаза и прижался к моей голове лбом. Я услышала горячий шепот:

— Я не могу забыть твои глаза. Они мне снятся по ночам. Твои медовые волосы, твои губы. Ты зовешь меня к себе и сводишь меня с ума.

Александр провел большим пальцем по моим губам и в следующую минуту наклонился и поцеловал. Его губы касались меня нежно, как будто пробовали на вкус. Как же мне было хорошо с ним, как же сладко. Сердце трепетало, как маленькая птичка, попавшая в силки.

Я никогда раньше не целовалась с мужчинами, поэтому эти теплые губы и это блаженство от поцелуя было для меня открытием.

— Девочка моя, ты просто не представляешь, как же ты запала ко мне в душу.

Я прижимала к себе крынку и боялась пошевелиться. Мне казалось, что это какой-то прекрасный сон. Мужчина завтра ведет под венец другую, а я целуюсь с ним и обнимаюсь, как деревенская глупышка. Сердце ныло от боли и ревности. Я гнала от себя мысли о его свадьбе. Я даже не хотела думать о том, что будет завтра. Боже, останови время, если можешь! Только не отбирай его у меня. Он прижал мою голову к себе и погладил шею. Его пальцы пропускали локоны, которые он закрычивал в завиток. — Чертов клевер. — закусила я губу.

Ведь мое желание исподнилось, но почему такой ценой для меня?

— Клевер? В чем он виноват?

Я улыбнулась и опустила глаза. Мне не хотелось рассказывать про глупое желание.

— Эмилия, что произошло? При чем тут клевер?

— Если найти четырехлистный, то можно загадать желание и оно сбудется. Я подняла глаза и посмотрела на него. Он не улыбнулся, не засмеялся надо мной, а серьезно смотрел.

— И что ты загадала?

Нет. Не могу ему это сказать. Я сжала губы и закачала головой.

— Мне пора. Меня будут искать и найдут тут. — пыталась хоть так скрыться от этого вопроса.

Он взял мое лицо в ладони и заставил на себя посмотреть.

— Эмилия, я буду думать только о тебе. Я что-нибудь придумаю. В любом случае право первой ночи мое, и пока я его не осуществлю, не верну тебя мужу.

Краска прилила моему лицу.

Какое право первой ночи? Что за дикость? Какое-то средневековье.

— Эмилия! — донеслось до меня.

Сердце забилось сильнее. Мне нужно идти, а то отец точно осуществит свою угрозу и изобьет меня до полусмерти, если я его опозорю перед женихом из города. Кто знает, какие у них тут дикие нравы?

— Мне пора, — я развернулась и побежала обратно к дороге.

Еле успела выскочить к калитке, как увидела, что Мирел повернулась в мою сторону и поставила руки на бока.

— Ты где была?

— За молоком ходила. Ты же сама меня туда отправила.

— Вот дурында ты. Я уже перепугалась, что на тебя из замка напали солдаты. К рыцарю приехало их другого селения целая куча перед свадьбой. Матушка сказала, что невесту привезли в повозке. Завтра на чрмарке будут с женихом после свадьбы раздавать гостинца. Так что нужно лучшие места занять будет. Заодно и наряд ее посмотрим.

Я шла и кивала. Мне страшно было обернуться. Сердце кровью обливалось при мысли, что он будет с другой целоваться.

Все мои мысли были об Александре. Утром сестра меня опять растолкала ни свет ни заря. Я посмотрела на темень за окном. Вот зачем так рано вставать. Все равно ничего не видно.

Отец с братьями кормили овец, а мы готовили им завтрак. Пару дней после стрижки стадо не выгоняли, потому что от холода они сбивались в кучу и не ели, а потом до мороза отправляли на ближайшие пастбища, чтобы те могли еще поесть зеленой травы, которой на пригорках было вдоволь до первой изморози. После того как все позавтракали, мы начали собираться на ярмарку. Всю шерсть погрузили на телегу. Конечно, осталась дома только та, что была бракованная, слежавшаяся или сильно грязная. Ее мы будем обрабатывать сами, и зимой отец соберет ткацкий станок и будем ткать. Летом этим никто не занимался. Вышитые полотенца сестра сложила мне в высокую корзину, я ее надела на плечи, потому что на телеге места не хватило. Братья ушли еще рано утром, чтобы распределить места для приезжающих. Старший после отца станет старостой, и некоторые поручения уже поручали ему. Сестра с матерью взяли корзины с орехами и возле входа поставили те, что еще нужно будет поднести позже. Мы вышли со двора, и я увидела, что вся деревня собралась на рынок. Все волокли повозки, полные шерсти, кто-то посуду, кто-то какой-то урожай. Сосед, живущий напротив, вез несколько корзин с рыбой, которую удалось собрать сетями на дальней реке. Вся дорога уже была заполнена теми, кто спешил на ярмарку. Когда мы выехали из поселка, я заметила повозки, что тянулись по дороге со стороны озера. Мы влились в поток и направились в сторону места, где накануне построили столы для торгов. Сверху на шестах были привязаны тряпочки, что позволяло ориентироваться, но что мне понравилось больше всего, что ряды были поделены на товары. На одном только шерсть, на другом только ткани, на третьем посуда, на четвертом разнообразная еда. И все это обозначалось небольшими табличками на этих же рядах, где красовались нарисованные мясо, рыба, мешок, колбаса колечком, кувшин и т. д.

С нами поравнялась повозка с металлическими изделиями, и высокий мужчина восседал на лавочке, которая была к ней приделана.

— Приветствую тебя, Георг, — поздоровался незнакомец с моим отцом.

Его большая ладонь поднялась с колен и потянулась к старосте.

— О, Конон, рад тебя видеть. Ты тоже к нам на ярмарку решил приехать? Похвально.

— Конечно, я слышал, что в этот раз соберется здесь много ремесленников, может, хорошо заработаю к зиме. Дом уже восстановил, но хочется и хозяйством обзавестись. Ты же знаешь, что весь наш скот был угнан врагами.

— Ты прав. Мы вчера в два раза больше поставили столов. А желание твое купить скот понятно. Любой бы на твоем месте делал бы тоже самое. Сегодея сам рыцарь обещал подарки раздавать в честь своей свадьбы, может что полезное перепадет.

— Да, это хорошо. До нашего поселка дошли слухи, что ты свою дочь тоже сосватал за ремесленника в город на равнину.

Отец улыбнулся, потер живот от удовольствия:

— Эмилия выйдет замуж в этом году, через несколько дней после ярмарки. Жених должен сюда привезти свои товары и сегодня к нам в сваты явится.

— Какие славные вести, Георг. Свадьба — это лучше, чем война. Может нам тоже породниться? Я же знаю, что у тебя есть еще одна дочь.

Я глянула на Мирел. Слышит ли она об этом?

— Нужно об этом подумать, но пока не знаю, когда мы сможем запланировать это событие. У меня весной и сын старший женится, так что я три свадьбы пока не потяну.

Сестра сжала губы и опустила глаза. Я видела, как ей обидно, что на нее нет денег у семьи.

— В следующем году и обсудим с тобой.

— Договорились, Конон. Удачной торговли тебе!

Телега кузнеца поехала быстрей, потому что сзади нас начали подгонять быстрые повозки с сундуками. Я не смогла понять, куда они едут. На ярмарку или в замок. Потому что весь поток тянулся в сторону моста, который вел к главному входу в жилище рыцаря. Перед ним на большой поляне уже выстраивались телеги и разворачивалась бойкая торговля.

Я с нетерпением посмотрела на замок. Там вдоль стен были вывешены длинные флаги с гербом рыцаря. Ворота были открыты, и решетка приподнята. Стоило переехать мост и можно оказаться внутри территории замка. Мы услышали, как заиграли трубы на стенах. От этого звука я вздрогнула и посмотрела вверх на башни.

Люди начали кидать вверх свои шапки и кричать возгласы радости. Я поняла, что рыцарь женится в этот момент и они радуются этому событию, а мне хотелось расплакаться от боли в сердце. Меня накрывала жуткая тоска и ревность. Мы приехали на ярмарку. Брат отправил меня в ряды с тканями. Я заняла свободный столик, который он показал и разложила свою вышивку. Толстая тетка посмотрела на мои узоры и поцокала языком: — Ого, я такой красоты пока не видела нигде. Покупателей пока было немного. Они ходили между рядами и рассматривали товары. Это были мужчины одетые, как мои родственники, некоторые выделялись одеждой подороже. Женщины с корзинами в длинных юбках и жилетках с вышивкой. Некоторые натянули тонкие курточки и красивые чепцы с вышитыми уголками. Я покрутила головой, к нам спинами стояли те, кто продавали посуду. Мне было жалко, что я не могу погулять по рынку и посмотреть, чем тут торгуют. Очень уж было любопытно. А еще слюну нагонял ряд с копченым мясом, колбасами и большими окороками за нашими спинами. Пахло все это безумно вкусно и меня, как Роки за сыром, тянул этот запах к себе. Даже желудок сжался, и слюна потекла.