— Прости, но ты что, собираешься плыть на лодке, а потом идти в поход с этими сумасшедшими?

— Они не сумасшедшие.

— И как ты вообще с ними связалась? — требовательно спрашивает Уайатт.

— О, Маленький Спенсер написал мне в директ.

— Мне это не нравится.

— Какая часть?

— Любая, — раздражённо говорит он. — Случайные мужики пишут тебе в директ. Заманивают на свою лодку, приглашая в очень подозрительный поход...

— Почему он подозрительный? Мы просто идём посмотреть на дерево Дарли и Рэймонда рядом с поместьем Локлинов.

— На дерево для секса? — голос Уайатта звучит возмущённо.

— Ага.

— Давай разберёмся. Ты позволяешь двум взрослым мужикам увезти тебя на лодке, чтобы ты могла взобраться на скалу и увидеть дерево, на котором призрак, обитающий на нашем пирсе, трахался со своим любовником, прежде чем он ушёл от неё к её сестре? Ты буквально умоляешь, чтобы тебя убили.

Я наклоняюсь, чтобы похлопать его по руке.

— Знаешь, если бы вы с моим папой устроили соревнование по гиперопеке, я честно не знаю, кто бы победил. То же самое касается и того, кто из вас более сумасшедший.

Уайатт сжимает челюсть.

— Дай мне пять минут, чтобы я мог переодеться.

— Ты не едешь с нами, — протестую я. Он уже топает к дому.

— Еду.

— Ты сказал, что тебе нужно писать сегодня...

— Займусь этим позже, — бросает он через плечо.

Спенсеры забирают нас на своей арендованной лодке и даже не пытаются скрыть, что разглядывают Уайатта, пока тот поднимается на борт. Я их ни в чем не виню. На нем шорты цвета хаки, походные ботинки и обтягивающая белая футболка, подчеркивающая пресс. В солнцезащитных очках и бейсболке, закрывающей лицо, он похож на сорванца.

Из — за ветра трудно разговаривать, поэтому я откидываюсь на спинку и наслаждаюсь брызгами, которые попадают мне на лицо, пока лодка качается на волнах. Не проходит и пятнадцати минут, как Большой Спенсер сбавляет скорость, и мы подплываем к небольшой бухте, окруженной высокими соснами. Небольшой причал выступает из скалистого берега, и он осторожно подплывает к нему, пока Маленький Спенсер запрыгивает на шаткую деревянную платформу и привязывает нас к причалу.

Уайатт выпрыгивает из лодки и протягивает мне руку. Я берусь за нее, не обращая внимания на электрический разряд, который проходит по всему телу. Ненавижу то, как сильно он на меня влияет. Дурацкие феромоны.

— Это прямо здесь, — говорит Маленький Спенсер, когда мы все оказываемся на суше. Сегодня на нём очередная футболка с Молли Мэй, небесно — голубая, с бахромой по краю, потому что Молли Мэй носит костюмы с бахромой на всех своих шоу.

— Вы уже были здесь? — спрашиваю я, пока мы идём за ними к началу тропы.

— Несколько раз. Мы провели здесь ночь на прошлой неделе.

— Правда? — удивлённо спрашиваю я.

Большой Спенсер кивает.

— Разбили лагерь прямо под деревом. Думали, может, она захочет вернуться к своему возлюбленному.

— Конечно, — торжественно говорит Уайатт. — Кто бы не захотел.

Маленький Спенсер закатывает глаза.

— Всё нормально, красавчик. Ты не обязан верить.

— Вы здесь ночевали? Но это же частная собственность? — спрашиваю я.

— Только не дерево, — самодовольно говорит Большой Спенсер. — Мы проверили все кадастровые карты, чтобы определить границы участков. Земля Локлинов заканчивается в полумиле к востоку от дерева.

Мы поднимаемся по тропе, которая достаточно широка только для двоих. Спенсеры оказываются на удивление спортивными, уносясь вперёд. Мы с Уайаттом идём следом, молча переступая через разросшиеся корни и отодвигая ветки, свисающие слишком низко над тропой.

Только когда Спенсеры оказываются вне зоны слышимости, Уайатт бросает на меня взгляд и понижает голос.

— Насчёт прошлой ночи.

— О, — ярко говорю я, — мы наконец поговорим о том, как ты чуть не поцеловал меня?

— Я не чуть не поцеловал тебя, — бормочет он.

— Правда? То есть ты не впал в какой — то романтический транс, не распустил мне волосы, не трогал мой рот и не наклонялся для поцелуя?

Когда я слышу откровенное хихиканье впереди, до меня доходит, что Спенсеры не так далеко, как я думала.

— Это был не романтический транс, — возражает он. — Это был музыкальный транс.

— Музыкальный транс, — с сомнением повторяю я.

— Ага. У меня в голове звучала музыка. Может, из — за твоих волос. Не знаю. У меня возникла идея для песни, и я погрузился в мысли. — Он бросает на меня косой взгляд. — Я не собирался тебя целовать.

— А, ну если ты так говоришь.

Раздраженно ворча, он ускоряет шаг и вскоре обгоняет Спенсеров.

Маленький Спенсер замедляется, дожидаясь меня. Когда мы идём рядом, он бормочет:

— О, этот парень определённо собирался тебя поцеловать.

Я чувствую себя отмщённой.

— Верно?

Проходит ещё десять минут, прежде чем мы добираемся до вершины утёса, и ещё пять, прежде чем Большой Спенсер кричит:

— Сюда.

Дерево оказалось впечатляюще большим. Это одинокая сосна, но не какая — нибудь хилая. Ствол массивный, искривленный от старости, а высокие ветви раскинулись широко и неровно, отбрасывая тень на высокую траву. У подножия пробиваются сквозь землю полевые цветы, а одна из нижних ветвей дерева свисает достаточно низко, образуя естественную скамью, на которой можно сидеть.

— Ух ты, как красиво, — восхищаюсь я.

— Правда? — сияет Маленький Спенсер. — Можно прямо представить, как Дарли и Рэймонд приезжали сюда и трахались, да?

— Ну, я не представляла, как они трахаются, но... да.

Я подхожу к дереву, вдыхая запах сосновых иголок и земли. Я почти ожидаю найти инициалы, вырезанные на коре, романтическое сердце с ДГ и РЛ внутри, но на нем нет ничего, кроме неровных, шелушащихся участков коры.

— Значит, Рэймонд жил вон там? — Я всматриваюсь в склон вдалеке, пытаясь разглядеть дом Локлинов сквозь сосны. С воды видно огромное поместье, но отсюда — нет.

— Ага, — подтверждает Большой Спенсер. — И, согласно легенде, каждую ночь он тайком выбирался сюда, чтобы встретиться с Дарли.

— Чтобы потрахаться, — вставляет Маленький Спенсер.

— Что это за легенда? — раздраженно спрашивает Уайатт. — Типа, есть какие — то реальные доказательства, что они встречались именно у этого дерева? Может, это просто случайное дерево, которое втянули в эту историю против его воли.

— Мы читали об этом в интервью, — защищаясь, говорит Маленький Спенсер. — Члены семьи Локлинов говорили об этом на протяжении многих лет.

— Ладно, и какие доказательства они предоставили? — бросает вызов Уайатт. — Кроме того, что слышали это в историях, передаваемых из поколения в поколение?

— О, то есть ты не доверяешь устным свидетельствам? — парирует Маленький Спенсер. — Из тебя вышел бы ужасный историк. Кто хочет батончик мюсли?

Я моргаю от резкой смены темы.

— А, нет, спасибо. Я в порядке.

— Я тоже, — говорит Уайатт.

— Как хотите. — Маленький Спенсер роется в своей поясной сумке, смотря на Большого Спенсера. — С шоколадной крошкой или овсяный, милый?

Пока Спенсеры сидят на ветке — скамье и жуют свои батончики мюсли, я отхожу в сторону с телефоном в руках. Пока мы здесь, можно сделать несколько фотографий. Уайатт подходит ко мне, пока я делаю снимок озера.

— Ты уже спокойнее относишься к этому походу — убийству? — спрашиваю я его.

— Ага, — неохотно говорит он. — Они кажутся безобидными.

— Я же говорила.

Я поворачиваюсь, чтобы сделать пару фото дерева для секса.

— Не могу представить, что можно любить кого — то так сильно, что захочется покончить с собой, если этот человек разобьет тебе сердце, — задумчиво говорю я. — А ты?

— Лично я? Нет. Я не могу представить, что когда — нибудь испытаю такие глубокие чувства.

— Это противоречит кодексу бабника?