Он красиво, как на параде, опустился на одно колено рядом со мной, и мне пришлось удержать отпрянувшую было в страхе Джули, но мгновение спустя она изумленно застыла, приоткрыв от любопытства рот.

— Вполне может быть, мадемуазель. От черных мундиров можно ожидать всякого, но для того мы и здесь, чтобы они не пришли, — капитан улыбнулся ей так обворожительно, как следовало бы улыбаться взрослой и красивой девушке.

Точно не ребенку, не понимающему, кому и что он говорит.

На таком расстоянии Джули должно было быть хорошо видно — и его глаза, и эту улыбку, и серебристые нашивки на темно-синем сукне мундира.

Цвет, который она принимала за черный, — цвет, который ей описала полуслепая няня, — оказался совсем другим.

Приоткрыв рот от удивления, сестра смотрела на него, а Гарсиа ждал, давал ей разглядеть себя и поверить в то, что не принес смерть и ужас ее дому.

Не мешая им, я снова посмотрела на Рамона, но тот встретиться со мной глазами не пожелал.

— Вот видишь? Все хорошо. Капитан Гарсиа — не враг, — я снова погладила ее по голове.

Джули нехотя отвернулась от капитана, и на этот раз взглянула на меня со своим обычным, так похожим на отцовский, лукавым прищуром.

— Гарси-и-и-я-а?..

Она попробовала повторить непривычное имя, и капитан улыбнулся еще шире:

— Я родом из другой страны, мадемуазель.

Отдав ей часть, он поднялся столь же красиво, сколь и преклонил колено, и отступил назад под восхищенным взглядом Джули, а мне показалось, что с моего горла сняли успевшую затянуться удавку.

Сестра засмеялась. Коротко, неуверенно, но ее настроение поменялось так, как и должно было оно меняться у ребенка.

Не выпуская ее руки, я выпрямилась, не уверенная в том, что скажу и сделаю в следующую минуту.

— Скажите, князь, мои люди могут разместиться в ваших казармах? — Вэйн задал вопрос буднично, как если бы здесь ничего не произошло.

Он подоспел мне на помощь так вовремя, что я с трудом сдержала порыв развернуться к нему.

— Для ваших людей приготовили комнаты в доме, — а вот голос Рамона прозвучал сипло.

Неприлично испуганно для князя. Унизительно для мужчины, способного держать ответ за собственные слова, да еще и произнесенные при ребенке.

— Думаю, это лишнее, — Вэйн улыбнулся ему коротко и очень приятно.

От такой улыбки даже у меня застыла бы кровь, если бы я не успела немного узнать его.

— С вашего позволения, я вынужден откланяться. Мне нужно заняться делами. Капитан Гарсиа, вы остаетесь здесь.

— Есть, остаться здесь! — Гарсиа браво отдал честь. — Глаз не спущу с графини.

Вэйн хмыкнул едва заметно, а у меня во второй раз за десять минут перехватило дыхание.

Второй генерал Артгейта, до сих пор остававшийся милостивым к завоеванному им княжеству, унижал Рамона так изысканно. Легко и непринужденно давал ему понять, что у него, зовись он хоть трижды князем, нет права знать, по каким именно делам явился на свои земли представитель короны.

А вот капитан… Оговорка, которую допустил Гарсиа, была слишком быстрой и сорвалась слишком легко для случайности. С позволения Вэйна или по своей инициативе он озвучил все, о чем даже думать было нельзя, и, судя по вытянувшимся лицам Кристины и служанок, все присутствующие его прекрасно поняли.

— Вы даже не позавтракаете? — как ни странно, в руках себя удержал только Рамон.

Не потому ли, что лучше других был осведомлен об истинной природе наших с графом отношений?

— Благодарю, князь, нет времени, — Вэйн отвесил ему глубокий поклон и вышел, не подумав исправить своего капитана.

Все, кроме Гарсиа, последовали за ним, и когда их шаги стихли в галерее, я почувствовала, что с трудом держусь на ногах.

— Я буду в библиотеке.

Ни на кого не глядя, я вышла из зала, держа спину безупречно прямой, и капитан последовал за мной молчаливой тенью.

Он не спрашивал, куда на самом деле мы идем, не беспокоился о моем самочувствии, никак не комментировал случившееся, а я смотрела в пол и прислушивалась к себе, потому что в груди чуть ниже сердца нарастал огромный огненный ком.

— Ну, ударьте меня за дерзость, если вам хочется, — он предложил тихо и едва ли не весело, когда мы уже почти дошли до лестницы.

Оказалось, что звук человеческого голоса, знакомого, но звучащего без затаенной угрозы, был именно тем, что требовалось мне, чтобы прийти в себя.

— Я бы хотела вас расцеловать, но по понятным вам причинам, делать этого не стану.

Я даже не удивилась, услышав себя со стороны.

Старшая княжна Валесса никогда в жизни не то что не произнесла бы, не подумала бы подобного.

Заложнице из замка Зейн было многое позволительно.

— Я уже начал опасаться, что вы меня возненавидели, — Гарсиа, наконец, улыбнулся мне.

Я успела остановиться и поднять взгляд как раз вовремя, чтобы заметить, насколько усталой была эта улыбка.

Как и полагается храброму солдату, он держался отлично, но наверняка сейчас предпочел бы тоже отправиться в казарму, чтобы перевести дух.

— У меня будет к вам просьба, капитан, — я остановилась, чтобы не пропустить появление посторонних за звуком собственных шагов, да и смотреть ему в лицо так было удобнее.

— Приказывайте, — капитан моментально посерьезнел и немного склонил голову в ожидании.

Медленно выдохнув, я покачала головой:

— Не приказ, Гарсиа. Просьба. Вы можете просто отказаться, если она вам не понравится.

Что бы он ни услышал в моем голосе, — даже если услышал больше, чем мне хотелось бы, — взгляд его изменился.

— Я слушаю, княжна.

По лестнице неслышно прошмыгнула еще одна служанка, и я помолчала, дожидаясь, пока она скроется из вида.

— Ступайте в казарму, поешьте и отдохните с дороги. А после приходите в сад. Джули гуляет там в это время. Я действительно смогу постоять за себя в случае необходимости, а… — я умолкла, так унизительно не находя в себе сил, чтобы договорить.

Хуже того, я не могла себя заставить даже мысленно закончить то, о чем хотела сказать ему.

— Вы думаете, что девочке может что-то угрожать?

Он так и назвал её — девочкой. Не моей сестрой, не младшей княжной. От этого горло пережало снова, и я лишь покачала головой, не решаясь подать голос.

— Вы хотите, чтобы она перестала бояться этого мундира?

Как ни странно, Гарсиа понял. Он смотрел на меня внимательно и темно, и под этим взглядом я все сильнее убеждалась в том, что в самом деле доверила бы этому человеку и свою маленькую сестру, и собственную спину.

— Я понимаю, что вы можете не любить детей или…

— Отчего же, княжна? Я ничего не имею против детей. Однажды я даже хотел бы иметь своих. Я сделаю так, как вы хотите.

Я не могла ответить ему ничем, кроме короткого и глупого кивка, а, впрочем, он и не ждал от меня большего.

Огромная библиотека, которую князья Валесские собирали поколениями, располагалась на втором этаже.

Стоя у окна на закате, я наблюдала за тем, как впервые с незапамятных времен Джули смеется весело и беззаботно, как и полагается ребенку, и безжалостно крутит одну из нашивок на рукаве капитанского кителя. Сам Гарсиа с комфортом, по-простецки вытянув ноги, расположился прямо на траве под деревом, и с истинно мальчишеским задором позволял «юной мадемуазель» делать с его формой все, что ей заблагорассудится. Сидящая на каменной скамье Ванда наблюдала за ними с горестным выражением лица, но вмешаться не смела, и на душе у меня становилось теплее.

Библиотека всегда была моим любимым местом в доме — здесь, в тишине и прохладе, можно было спокойно подумать и принять верное решение. Даже позволить себе лишнее в виде недолгих, не оставляющих на лице следов слез.

Знающие так много книги терпели и скрывали все, но сегодня даже они не смогли помочь мне, не сумели дать ответа.

Осторожно, на случай, если кто-то войдет, выбирая фолиант за фолиантом, я в тысячный раз перечитывала то, что и так знала наизусть — все сохранившиеся записи о валесском даре, о том, каким он мог быть и как должен был пробуждаться.