Вэйн смазано задел губами мои губы, сжал моё плечо крепче, и под ладонью стало горячо и мокро.

В нос ударил незнакомый терпкий запах, от которого я почти задохнулась и поцеловала Вэйна сама — просто потому, что захотелось, потому что не могла бы представить себе его таким. Открытым, едва ли не беспомощным.

Всего один момент, но он стоил всего на свете.

Непобедимый Второй генерал Артгейта, изобретательный и неприступный завоеватель Валесса…

Он упал на спину, тяжело и часто дыша, и я вытянулась рядом, уже не боясь улыбаться.

Сейчас Вэйн едва ли был способен это заметить, а о себе и о том, что заставило меня радоваться тому, что этому человеку стало хорошо, я смогу подумать после.

Тело всё ещё звенело, в груди свербило ощущение незавершённости… чего-то, но я почти не обратила на это внимания.

Рубашка снова сползла с плеча, и я поправила её, не уверенная в том, что нужно говорить и делать, как себя вести теперь и чего ждать.

К счастью, Вэйн развернулся ко мне молча.

Он выглядел растрёпанным, почти потерянным, но обжёг взглядом так, что я застыла, не смея даже глубоко дышать.

Если это было лишним и я, сама того не зная, подтолкнула его к чему-то, чего он не хотел и не планировал…

На этот раз он целовал совсем иначе. Уверенно держа меня за затылок, ласкал языком мой язык, и эта сумасшедшая, выходящая за все рамки дозволенного откровенность даже не была постыдной. Для меня просто перестало существовать всё, кроме неё.

Когда его рука скользнула под мой подол, я охнула тихо и почти беспомощно, потому что это оказалось уже привычно. Так легко сейчас было — само́й податься ему навстречу, с готовностью встретить новый непристойный поцелуй, который любой добропорядочный человек назвал бы попросту развратным.

В этот раз Вэйн не изводил меня лаской, не заставлял сходить с ума постепенно. Он двигал пальцами ритмично и сильно, так, что я сама раз за разом тянулась к нему, усиливая эти ощущения.

А потом свет померк, и в себя я пришла, уже лёжа на его плече.

Ночь за открытым окном сделалась совсем глухой и тёмной, а тёплый ветерок щекотал остывающую кожу.

Он ничего не говорил, просто гладил меня по голове и плечам, и мне немыслимо захотелось закрыть глаза при воспоминании о том, что я сделала и как мы оказались в таком положении.

Старшая княжна павшего Валесса должна была бы скорее убить себя, чем опуститься до подобного.

— У меня есть к тебе просьба, — голос Вэйна всё ещё был хриплым, но теперь хотя бы стал узнаваемым.

Пора была возвращаться к настоящей жизни, и я заставила себя немного приподняться и взглянуть ему в лицо — то ли из любопытства, то ли в наказание само́й себе.

— Какая?

Он снова не изменился. Остался прежним. Всё таким же красивым и…

Я не позволила себе закончить эту мысль.

О чём бы он ни попросил, это уже не будет иметь никакого отношения к тому, что здесь сегодня произошло.

Вэйн потянулся и, странно улыбаясь, погладил моё лицо.

— Мне всё-таки придётся принимать гостей. Свет не поймёт, если я теперь этого не сделаю, а некоторым вещам нужно… соответствовать.

Я кивнула, незаметно подставляясь под его прикосновения.

Они всё ещё были приятными и ласковыми — всего лишь ещё одним безумством в эту сумасшедшую ночь.

Коротко облизнув пересохшие губы, Вэйн кивнул снова.

— Большинство из тех, кто сюда приедет, будут сплетниками и подхалимами. Их общество не доставит тебе радости, но прояви немного сочувствия к чужой глупости. Это поможет оставаться в меру любезной.

— Мне придётся встретиться с ними?

Думать о делах сейчас было непросто, но я заставила себя приподняться на локте, чтобы лучше видеть его лицо.

Выходи́ть к гостям графа Вэйна после того, что случилось с принцем Эрвином, казалось, мне откровенно плохой идеей, но сам граф снова чему-то улыбался.

— О, ещё как! И я хотел бы, чтобы ты уделила внимание праздничному меню. Быть может, добавила что-то из валесской кухни. Это должно быть не слишком приятно княжне, но ты ведь сделаешь это на правах хозяйки дома?

Он говорил медленно, потому что и правда очень устал. Казалось, он готов был уснуть прямо здесь и сейчас, рядом со мной, ничего не опасаясь.

Я и сама была не прочь провалиться в сон, но лишь до того момента, когда смысл его слов дошёл до меня окончательно.

— Хозяйки дома?

Я села, не думая о том, как выгляжу в полупрозрачной рубашке, а вот Вэйн улыбнулся шире, глядя на меня.

Пытаться прикрыться было глупо, и я предпочла сделать вид, что просто жду от него ответа, и ничто иное меня сейчас не волнует.

По всей видимости, оценив этот ход, он развернулся на живот и тепло и влажно провёл языком по сгибу моего локтя.

— Разумеется. По крайней мере, на ближайший год.

Вэйн не сказал мне больше ничего судьбоносного, не отдал других ошеломительных распоряжений. Он просто остался ночевать в моей постели, а утром целовал до тех пор, пока у меня не начали саднить губы.

Когда он вышел из ванной, умывшись, я отдала ему приготовленную накануне притирку. Чувствуя себя при этом ужасающе неловко, я старалась не смотреть графу в лицо, но он заставил — удержав за затылок, вынудил меня поднять голову и разглядывал так долго и так горячо, что я успела по-настоящему покраснеть.

— Это очень неожиданно, княжна.

Не позволив мне ответить, он завладел моими губами, ласкал так глубоко и сладко, что я почти забыла о там, что пора начинать новый день.

Когда Вэйн пришёл ко мне с вином накануне, я мысленно сделала себе пометку о том, что этого дня мне следует ожидать с содроганием — как и всех последующих, в которые принц Эрвин мог указать своему вассалу его место.

Однако ничего дурного не просто не произошло. Именно с этого дня весь уклад жизни в замке Зейн начал непоправимо меняться.

Ощущая себя откровенно не в своей тарелке, я всё же взялась за праздничное меню. Ожидая от людей графа вполне обоснованного саботажа, я с удивлением обнаружила, что они совсем не против моего участия. На кухне меня встретили с распростёртыми объятиями, экскурсию по амбарам и хозяйственным помещениям провели сразу же, попутно предложив попробовать те фрукты и овощи, которые не росли в Валессе.

В помощницы и сопровождающие непонятно чему обрадовавшаяся Эльвира отдала мне подвижную и миловидную Сильвию. Свои длинные чёрные волосы она носила заплетёнными в толстую косу, а её платье показалось мне чрезмерно открытым для наряда крестьянской девушки. Это стало хорошим поводом напомнить себе о том, как сильно Юг отличается от Валесса. Пусть нас разделяло и совсем небольшое расстояние, пропасть между нашими мирами была огромна.

Наблюдая за тем, как ловко я справляюсь в курятнике, Сильвия чему-то широко и непосредственно улыбалась.

Стоило нам выйти на улицу, она тут же развернулась ко мне, едва не приплясывая от нетерпения.

— Вы удивляете, княжна! Где вы этому научились?

Она даже потянулась, чтобы дотронуться до моего запястья, но вовремя отдёрнул руку, и я невольно улыбнулась в ответ.

— Несколько лет я была старшей женщиной в доме, так что нужно было уметь всё.

— Ну надо же! — очевидно, боясь быть слишком навязчивой и не зная, как правильно держаться с чужестранкой, Сильвия посмотрела в небо. — Это так необычно.

— То, что я умею обращаться с птицами? Или то, что не боюсь грязи? — наблюдая за ней, я отчего-то захотела улыбнуться снова.

— Нет, это-то как раз я поняла. Просто… — раздумывая над ответом, она стушевалась ещё больше. — Вы не рассердитесь, если скажу?

Такая манера вести разговор была для меня непривычна, но, как ни странно, я находила её вполне очаровательной.

— Говори, я не настолько мнительна.

Сильвия кивнула и всё же посмотрела на меня.

— Это удивительно. Я слышала, что о вас говорили. Мы ведь с вами ровесницы, а вы называете себя старшей женщиной. Сколько же всего на вас свалилось⁈.