В Валессе женщины одевались пусть ненамного, но скромнее, и Сюзанна не предлагала мне что-то радикально поменять.

Глядя на мастерски изображенные художником платья и на ткани, из которых их предлагалось сшить, я испытала странное чувство. Даже в лучшие времена, будучи старшей дочерью правящего князя, я не позволяла себе подобного.

Отец настаивал на том, что именно княжеской дочери подобает быть в своих нарядах скромнее, каждой деталью своего туалета подчеркивать, что на первом месте для меня долг, и только после — милые девичьи глупости.

Калеб Вэйн же предлагал мне побыть просто беззаботной девицей — красиво одеться, насладиться чудесной южной природой и проводить время не в тяжелых разговорах и мыслях о государственных делах, а так, как мне заблагорассудится.

Отчаянно злясь на него, я постаралась хотя бы не выместить это чувство на портнихе.

— Я думаю, это уже лишнее.

— О, нет-нет, княжна! Граф предупреждал, что вы можете попытаться меня провести. Так вот, вам это не удастся, — с лукавым прищуром, она шутливо погрозила мне пальцем. — Господин Вэйн распорядился, чтобы я позаботилась о вашем гардеробе полностью, включая самые пикантные его составляющие. Так что, если возражений у вас нет, прошу встать, мы снимем с вас мерки.

Когда Валесс начал приходить в упадок, Кристина больше всего сожалела о возможности принимать у себя портних. Ей нравилось стоять смирно и вертеться перед зеркалами. Я же к тому моменту, когда госпожа Сюзанна закончила, едва стояла на ногах.

Пообещав мне трудиться всю ночь, чтобы завтра у меня уже было хотя бы одно новое платье, она удалилась, но на смену ей почти тотчас же явилась Эльвира.

— Извините за беспокойство, княжна, но граф Вэйн сделал мне внушение.

Она улыбнулась мне не скабрезно, не ядовито, а мягко и доброжелательно, хотя немногим ранее я вообще не сочла бы улыбку уместной на ее лице. Разве что, это был бы сдержанный саркастичный оскал.

— Чем же вы провинились?

— Я ничего не узнала о ваших предпочтениях в еде, — она качнула головой, в самом деле признавая свою вину и посмеиваясь над ней. — Быть может, вы хотите попробовать что-то конкретное из местных блюд?

Задавленная усталостью и непривычной суетой злость на Вэйна вернулась с новой силой.

Портниха, теперь скупая на проявление чувств Эльвира… Все это выглядело так, словно он в самом деле пытался загладить вину самыми нехитрыми из возможных способов, или того хуже, ухаживать за мной.

— Благодарю вас. Передайте графу, что у меня нет особых предпочтений.

— Это значит, что я могу полагаться на свой вкус?

Она продолжала улыбаться, и я невольно задумалась о том, производит ли происходящее на нее то же впечатление, что и на меня? Догадывается ли она о том, что было прошлой ночью? Или знает наверняка?

— Делайте, как считаете нужным, — получилось излишне резко, но мне слишком хотелось, чтобы и она, и все остальные убрались прочь.

Идти и искать генерала было бы глупо. Что я могла ему сказать? Не «Перестаньте вести себя так, будто любили меня прошлой ночью» в самом же деле!

Благодарить было бы унизительно и глупо — в конце концов, я выполняла его распоряжение, а не принимала знаки внимания.

Затронуть столь щекотливую тему можно было лишь в одном случае — если ночью он явится снова.

Наскоро поужинав, хотя есть не хотелось совершенно, я вышла на балкон и оставалась там до поздней ночи, ожидая, когда генерал постучится в мою дверь.

А, впрочем, накануне ничто не помешало ему войти без стука.

Если он в самом деле вознамерится прикоснуться ко мне снова…

От одномоментно подступившего отчаяния мне захотелось что-нибудь разбить.

Конечно же, я могла бы попросить его остановиться. Могла бы запереться изнутри. Или расцарапать ему лицо во славу Пречистой Богини, но мы оба еще до того знали бы, что все это ложь. Он в самом деле смел требовать, а я обязана была ему подчиняться. Заведомо собираясь пойти на любые его условия, устраивать безобразную и пошлую сцену было бы глупо.

Поэтому, если он придет…

Ночной воздух был теплым, но меня все равно пробрал мороз.

Когда он придет…

Где-то над озером прокричала диковинная ночная птица, а потом раздался смех. Небольшая компания парней и девушек гуляла по саду — люди графа могли позволить себе веселиться, не оглядываясь на надуманную мораль или его излишнюю строгость.

Отстраненно наблюдая за ними издалека и не видя лиц, я невольно задумалась о том, лишится ли кто-то из этих девиц девственности сегодня? Даже если с каждой из них это уже произошло, судя по всему, это было волнительно, но радостно. С теми, кто был им, как минимум, приятен.

Моя же первая близость, которую мне даже не хотелось так называть, оказалась совсем иной.

Долг старшей княжны. И никаких слабостей.

Медленно и глубоко вздохнув, я вернулась в комнату, чтобы ненароком не смутить резвящихся в саду людей, и бросила взгляд на часы.

Давно перевалило за полночь.

Калеб Вэйн так и не пришел.

Разбудила меня Эльвира.

— Княжна, если ваши планы не поменялись, сопровождающий будет ждать вас во дворе через час.

Судя по свету и возмутительно радостному щебету птиц, стояло совсем раннее утро — лучшее время для прогулки по лесу.

К тому моменту, когда я оделась, завтрак уже был подан в гостиную — лёгкий, вкусный, дополненный неизвестным мне лакомством с цветочным ароматом.

Всё снова выглядело так, словно все и вся в замке Зейн только и думали о том, как мне угодить, и я приказала себе успокоиться. Неизвестному солдату, приставленному меня охранять, ни к чему было вникать в такие тонкости, а продолжать злиться на Вэйна…

Не желая развивать эту мысль и слишком углубляться в неё, я спешно спустилась во двор, и сразу же задержалась взглядом на высоком, светловолосом человеке. Он был одет на военный манер просто, но не носил ни сабли, ни знаков воинского отличия. В чертах его лица и манере держаться угадывалось что-то настолько валесское, что я даже сбавила шаг, чтобы рассмотреть получше и попытаться вспомнить, доводилось ли мне видеть его прежде.

Если это был один из солдат Рамона, перешедший на сторону Артгейта…

Мужчина первым шагнул мне навстречу и опустился на одно колено, приветствуя на валесский же манер:

— Рад встретить вас, княжна! Меня зовут Эдмон. Я маг, служащий графу Вэйну. Мне поручено сопровождать вас.

— Встаньте, — я попросила коротко, точно так же отдавая дань традициям родных земель. — Вы родом из Валесса, Эдмон?

Выпрямившись, он коротко и тепло улыбнулся мне:

— Да, княжна. Граф счёл, что вам будет спокойнее с человеком, близким по крови.

Я кивнула и жестом пригласила его проследовать к воротам.

— До определённой степени это так. Поэтому я первым делом попрошу вас забыть о валесском церемониале. Вы, я полагаю, превосходно осведомлены о моём положении здесь, — краем глаза я отметила, что Эдмон вежливо кивнул. — Мне бы не хотелось лишний раз подчёркивать его.

— Но называть вас княжной вы всё же позволите?

Он едва заметно улыбался, и я невольно улыбнулась в ответ, хотя и по-прежнему не глядя на него.

Вести себя в привычной манере, чувствовать себя старшей княжной, а не заложницей — это могло бы стать настоящей отдушиной. Второй генерал Артгейта дарил мне её так щедро и настолько походя, что я при всём желании не смогла бы такой дар принять.

Самообман — вот в чём заключалась самая большая и непростительная из возможных слабостей. Прятаться за неё я не могла, да и, если быть с собой честной, не хотела.

Дежурившие у ворот солдаты поклонились мне и поприветствовали Эдмона как доброго знакомого.

«Какая она красавица!», — восхищённый шёпот донёсся до моего слуха, когда мы уже вышли за стену, и я сама не поняла, что испытала в первую очередь.

Именно об этом предупреждал меня Вэйн — хочу я того или нет, моя внешность неминуемо производила на южан впечатление.