И я остановилась.

Он был абсолютно искренен во всём, что говорил. Я чувствовала его смятение как своё и знала, что интуиция меня не подводит.

А значит, именно сейчас было самое и время.

— Могу я тоже спросить тебя?

— Разумеется, — Вэйн перехватил мою руку, давая понять, что как раз это может подождать.

Он и правда готов был ответить на любой мой вопрос правду. Она могла оттолкнуть меня от Вэйна и заставить горько сожалеть обо всём уже сделанном и сказанном. Либо, напротив, сблизить нас куда больше, чем любой физический контакт. Если бы ещё я сама понимала, как правильно свой вопрос задать.

«Зачем ты взял меня силой в первый раз?».

«Могу ли я быть уверена, что ты не поступишь со мной так в самый ответственный момент?».

«Если бы ты оказался не первым, ты бы не остановился?».

— Я хотела…

Раздавшийся неподалёку шум мы услышали одновременно.

Вэйн мгновенно собрался и резко сел, оставляя меня за своей спиной, прикрывая собой, пока я спешно поправляла платье.

Кто-то всё же сумел подкрасться к нам.

Кто-то смотрел… К счастью, точно не слышал.

Стараясь справиться с досадой, испугом и отчаянно колотящимся сердцем одновременно, я вскинула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вэйн встаёт.

Не спеша, но и не замедляя шаги намеренно, он направился к лошади, чтобы взять саблю из прикреплённых к седлу ножен.

Когда мы выезжали, я удивилась про себя тому, что он берёт её с собой…

Клинок просвистел совсем рядом с моим виском и вошёл глубоко в ствол ближайшей яблони.

— Не торопитесь, генерал, — окликнул Вэйна высокий человек, держащий в руках второй метательный кинжал, такой же тонкий и лёгкий. — Вы так хорошо проводили время… даже жаль вам мешать, но всё-таки придётся.

Их оказалось пятеро — достаточно, чтобы застигнуть врасплох даже опытного генерала, но слишком мало, чтобы преждевременно привлечь к себе внимание. Все высокие, хорошо тренированные, прикрывшие платками лица.

Мне не доводилось прежде видеть настоящих наёмников, но логика подсказывала, что это были именно они.

Сразу пятеро в безлюдном месте и в такой неожиданный момент.

Я бросила быстрый взгляд на Вэйна, но тот остался возмутительно спокоен.

— И что за срочность вас вынудила, господа?

Он словно не замечал очевидного, а недовольство в его голосе прозвучало вполне умеренное. Как будто нас отвлекли лишь для того, чтобы спросить дорогу.

Под чёрным платком не было видно, но в голосе человека с ножом послышалась улыбка:

— Не так много, господин граф. Княжна уходит с нами.

Вэйн негромко засмеялся и почесал бровь:

— А я-то надеялся на банальное ограбление.

— Это оно и есть, в некотором роде, — человек засмеялся вместе с ним.

Судя по всему, он был тем ещё весельчаком, но взгляды его дружков мне не нравились.

После всего, что они успели увидеть, попасть им в руки живой мне бы точно не хотелось, а Вэйн…

Он не мог меня отдать. По тысяче причин не мог, но положение наше было откровенно проигрышным. Главарь достаточно отчётливо дал понять, что со мной будет, если генерал попробует дотянуться до своей сабли.

Едва ли Калеб Вэйн сталкивался с подобным в первый раз.

Едва ли ему доводилось вступаться за девицу, голова которой стоила так дорого, как моя теперь.

Стараясь казаться безумно напуганной, я бросила быстрый взгляд через плечо.

— Не трудитесь, княжна, там никого нет, — наёмник истолковал моё движение так, как и был должен. — Никто не гуляет в саду в такой час, кроме графа.

Я посмотрела на него, стараясь загнать настоящий страх подальше. Не время было для него.

— Кто вас послал, господа? — Вэйн переключил его внимание на себя мастерски, задал самый глупый и неуместный из всех возможных вопросов.

Главарь сразу же развернулся к нему, хмыкнул так снисходительно, что я заподозрила в нём полного дурака.

— Вы ведь не рассчитываете в самом деле, что я отвечу? Забирайте девушку. А вы не двигайтесь, генерал. Вы ведь наверняка предпочтёте умереть в бою, а не под яблоней?

Двое мужчин двинулись в мою сторону, и я вскочила, лишь в последний момент заметив движение главаря.

— Вэйн!

Второй нож, который он до сих пор вертел в руках, очевидно предназначался лошади — очень предусмотрительно было бы оставить Второго генерала не просто униженным, а пешим, лишённым возможности преследовать нападавших, — но попал Вэйну в плечо.

Тот развернулся, одновременно прикрывая коня и вытаскивая из ножен свою саблю.

Всего одно движение — грациозное, красивое, такое, что у меня захватило от него дух.

Уверенные в том, что я никуда не денусь, наёмники переключились на него — оба сразу, и ещё один сорвался с места им на помощь.

Трое на одного — хорошее решение, особенно если на рубашке этого одного начинает расплываться кровавое пятно.

Вэйн подставил саблю под занесённый нож, ударил второго наёмника ногой под дых, и тут же сделал резкий выпад влево, нанося третьему единственный смертельный удар.

Первая растерянность прошла, и оказалось, что посланные за мной наёмники и правда была отлично подготовлены — графа снова атаковали втроём, стремительно, умело, не собираясь щадить, и в полной уверенности, что раненый против них долго не продержится.

Приказа убивать его, по всей видимости, не было.

Единственным, кто не участвовал в драке остался главарь. Стоя под деревом, он прожигал меня взглядом и ждал, пока его люди закончат. Как будто ему не терпелось что-то сказать или о чём-то меня спросить.

Я встретила его взгляд, и тоже не решилась двинуться с места, потому что любая моя выходка прямо сейчас могла отвлечь Вэйна и обойтись ему слишком дорого. Да и этот человек… Я совершенно точно не знала его, но всё же он казался мне неуловимо знакомым, как будто было в нём что-то очень понятное, но не узнанное.

Конь Вэйна громко заржал, раздался короткий, полный боли вскрик, и второй наёмник повалился на траву мёртвым.

— Ах ты тварь! — вопль другого стал больше похожим на вой описанной в преданиях кладбищенской нечисти.

Он попытался склониться над телом, но тот, кто ещё сражался рядом с ним, толкнул его плечом, предлагая перегруппироваться, восстановить дыхание.

— Ну и кто это был? Твой друг? Брат? — наблюдая за ними, Вэйн оскалился хищно, шально.

Так как можно скалиться только в пылу боя.

Он продолжал непрестанно двигаться, пытаясь одновременно удержать в поле зрения меня, сберечь лошадь и не дать себе почувствовать боль.

Крови на его рубашке становилось всё больше, она пропитывала ткань, и момент, в который его левая рука потеряет чувствительность, становился вопросом ближайшего времени.

Я видела, как лицо главаря изменилось. Брови сошлись на переносице — его буквально перекосило от ярости.

— Плевать на приказ, убейте эту мразь!

Он бросился на Вэйна, забыв обо мне, по-прежнему убеждённый в том, что бежать мне некуда, и тем самым сделал лучшее, что мог.

Я развернулась и бросилась к стоящей за моей спиной яблоне. Клинок вошёл в ствол так глубоко, что мне пришлось вцепиться в него обеими руками, чтобы вытащить.

За спиной доносился звон оружия и отборная ругань, и от злости, страха и отчаянной спешки у меня закладывало уши — я не могла посчитать, сколько именно человек дрались, не могла быть уверена в том, что со спины ко мне не подкрадутся.

Как только кинжал поддался и удобно лёг в руку, я первым делом удостоверилась, что Вэйн жив.

Когда я развернулась, один из наёмников замахнулся, метя ножом ему в горло, и это был бы прекрасный профессиональный удар, если бы генерал столь же мастерски не ушёл в сторону, не вынудил его потерять равновесие и почти упасть.

Он прикончил бы этого человека, если бы не главарь — он бросился Вэйну наперерез, рассчитывая оттеснить его от своего дружка, загнать прямо на другого, чтобы тот беспрепятственно воткнул остриё своего ножа новому хозяину Валесса в спину.