— Лучше не пытайся спорить с капитаном. Даже если я отдам другой приказ, он сделает вид, что его не расслышал, — Вэйн посмотрел на нас обоих с непонятным мне выражением.
Капитан Гарсиа улыбнулся ему открыто и по-разбойничьи лихо и снова умчался вперёд.
Навстречу нам никто не выехал. Это могло в равной степени свидетельствовать и о небрежении Рамона, и о том, что Второго генерала в Валессе встречали не как гостя, но как своего.
Когда мы миновали ворота, я почувствовала, как сердце болезненно сжалось — ничто здесь не изменилось, да и не могло измениться за месяц. Серая одежда, серые лица, хмурые взгляды.
Только два человека поклонились мне — старый сапожник Альбер, да птичница Дана.
Я кивнула в ответ обоим, уверенно и ободряюще, и чуть подогнала Дикарку, чтобы шла голова в голову с Вихрем.
Люди могли коситься неодобрительно, ненавидеть меня, не доверять или вовсе бояться, но от того, как мы проедем по улицам, зависело многое.
Вэйн держался безупречно — изящно, но ненавязчиво демонстрируя красивую армейскую выправку и аристократичный профиль, он очень учтиво поздоровался с теми, кто приветствовал меня.
Я украдкой бросила на него испепеляющий взгляд, который он должен был почувствовать виском, давая понять, что не нуждаюсь в его покровительстве на своей земле и со всеми сложностями разберусь сама, но он сделал вид, что ничего не заметил.
Рамон вышел, чтобы встретить нас на пороге. На нём был лучший из его камзолов — серо-зелёный, красиво расшитый, старый.
— Приветствую, граф Вэйн. Сестра.
Мне князь отвесил неглубокий, но такой вежливый поклон, что его раздражение я ощутила кожей.
О моём прибытии он узнал от Жерома, по всей видимости, поздно вечером, но до сих пор был обескуражен. Я не должна была появиться в Валессе. Вэйн не должен был рисковать собственной головой, отпуская меня из заточения.
И уж точно его солдаты не должны были стоять за моей спиной, как королевская стража.
Поймав мой быстрый косой взгляд, Гарсиа даже бровью не повел — в отличие от Вэйна, он на подобные вещи не реагировал, делая то, что считал нужным.
— Прошу вас, — продолжая держаться подчеркнуто светски, Рамон сделал приглашающий жест в сторону дома.
По всем писаным и неписаным законам мне полагалось пойти рядом с ним, спросить, как дела в Валессе, принять его комплименты тому, как заметно я похорошела на Юге, но Вэйн ловко занял мое место, двинулся по коридору спокойной, даже расслабленной походкой, но между мной и князем. Отряд, не дождавшись иных распоряжений, последовал внутрь за нами, и на секунду мне стало не по себе.
Предполагать, что королевский наместник нуждается в охране в княжеском замке, было бы глупо, но все мы помнили, что защита при определенных обстоятельствах может потребоваться мне.
Вэйн бросал знание об этом в лицо Рамону ненавязчиво, как будто даже смеясь, и я искоса наблюдала за тем, как мрачнеет лицо брата.
Не ждал ли он увидеть меня в Валессе сегодня или не предполагал увидеть вообще?
Сколько еще этих покушений было бы?
— Мы ждали вас раньше, — Рамон предпринял попытку поддержать беседу, и голос его звучал ровно, едва ли не равнодушно.
— Мне, к сожалению, пришлось отложить отъезд, — ответил ему Вэйн не в пример живее.
Любопытно, был ли братец столь же сдержан, когда благодарил Второго генерала за милость, оказанную княжеству?
От злости, досады, да и просто самой мысли об этом начинала кружиться голова.
Если нам с Рамоном удастся поговорить наедине…
Я не знала, что сказать ему, о чем спросить.
По пути сюда я много думала об этом. Даже больше, чем о своем так и не проснувшемся даре. Однако ничего подходящего на ум так и не пришло.
Как будто все, что мне нужно было знать, уже стало известно, а любые слова потеряли смысл.
К счастью, мы шли быстро и уже пересекли галерею, приблизившись к главному залу.
Кристина оказалась первой, кого я увидела там. Она стояла в центре комнаты, одетая, в отличие от Рамона, в повседневное желтое платье, и заметив нас, присела в реверансе. В меру глубоком, в меру насмешливом.
Едва ли Вэйн или солдаты могли понять такие тонкости, но, зная свою семью, я с трудом заставила себя не сцепить зубы так сильно, чтобы это стало заметно.
— Добро пожаловать в Валесс, граф Вэ…
— Марика! — стоящая чуть поодаль рядом с Вандой Джули сорвалась с места и бросилась ко мне.
Я почувствовала, как Гарсиа инстинктивно дрогнул за моей спиной от этого отчаянного крика. Увидела, как старая няня прижала ладонь к лицу, а две стоя́щие у стены служанки переглянулись — такое вопиющее непослушание младшей княжны, такая чудовищная вольность.
— Ты вернулась!
Я едва успела опуститься на колени, чтобы поймать сестру.
Джули обвила мою шею руками и сжала изо всех сил, задела прическу, выбивая из нее пряди.
— Я думала, ты уже не вернешься никогда-никогда, что враги тебя забрали!
Она не то плакала, не то смеялась, бестолково терлась лбом о мое плечо, а я не могла издать ни звука, потому что видела эту девочку… как будто впервые.
Не сестру, не младшую княжну Валесса. Просто маленькую, насмерть перепуганную нищетой и взрослыми бедами девочку.
Точно такую же девочку, как те, что порхали смеющейся стайкой по двору замка Зейн, дарили мне неказистые венки в саду, картаво рассказывали про диковинных для меня рыбок и забирались в курятник вслед за мной и Сильвией.
Просто дети, не знающие ни ужасов, ни навязанного им с рождения сомнительного долга.
Джули дрожала, и я прижала ее к себе обеими руками, погладила по спине, и только потом повернула голову так, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Конечно же, вернулась. Я же обещала.
— Но враги злые, — Джули лишь мельком посмотрела на меня, не переставая обнимать, а потом уставилась на Вэйна.
Он продолжал стоять за моим плечом, не решаясь ни сказать что-то, ни двинуться с места. Джули вцепилась в мое платье так, что на ткани затрещал шов, и впервые в жизни я испытала чувство, которое принято было называть ненавистью.
— Кто сказал тебе, что этот человек враг?
К сестре я обратилась очень ласково, стараясь успокоить не словами, но голосом, и она повернулась ко мне. Смутилась и непонятно кивнула куда-то себе за спину, в ту сторону, где стояли окаменевшие от этой сцены Кристина и Рамон.
Я бросила быстрый и требовательный взгляд на обоих, не пытаясь ничего выразить им, но братец едва заметно вздрогнул.
Вероятно, понял, что изыскать возможность побеседовать с ним мне теперь придется.
— Джули, послушай меня, — я погладила продолжавшую всхлипывать и отчаянно цепляться за меня сестру по голове. — Я уезжала по делам. Ты ведь знаешь, у взрослых бывают обязанности, которые нужно выполнять, даже если не очень хочется?
Она кивнула так быстро и старательно, как будто готова была променять на эти слова все, что знала до сих пор, все, во что верила.
Я быстро облизнула губы и продолжала, не переставая гладить ее по волосам, как она всегда любила засыпая:
— Здесь нет врагов, и меня никто не похищал.
От того как быстро она на самом деле мне поверит, теперь зависело многое, и то, что она все-таки была моей сестрой, одновременно упрощало и осложняло дело.
Такая же дочь князя Карла, как и я, хоть и почти его не помнящая, она должна была почувствовать мою дрожь. Почувствовать, но не понять, отчего именно меня трясло посреди центральной залы родного дома.
Переступив с ноги на ногу, Джули снова подняла личико, задержалась взглядом на Вэйне. После посмотрела на его солдат.
— А мундиры? Черные мундиры ведь предвещают смерть.
Она спрашивала настолько бесхитростно, так просто выдавая темы разговоров, которые велись в этом замке, что мне отчаянно захотелось закричать или что-нибудь разбить.
Напуганная этим детским простодушием, Ванда шагнула вперед, чтобы забрать ребенка, и Вэйн одновременно сделал полшага к нам, но Гарсиа оказался быстрее.
