Люди втянулись внутрь, как в нору, напоминая собой испуганных крыс. Понятное дело, что им было страшно. Каждое движение, каждый шаг наполнялись переживанием и волнением. Они очень старались не шуметь, хоть это не совсем получалось. Да что там говорить, если они даже не зажигали открытых огней.

Так, незаметно, ночь окончательно вступила в свои права.

В отличие от той команды, мне было гораздо удобнее обосноваться на четвертом этаже, прямо над тем залом, где они решили заночевать. Бетонный пол здесь был в трещинах, и через один из таких разломов у меня был потрясающий обзор на все, что происходит двумя этажами ниже.

Там, тускло освещая каменные недра, отбрасывали ломаные линии химические источники света. Этакие палочки, которые разламываешь и они заполняют кислотными оттенками округу. Ну прямо как в кино! Конечно, и тут было не без беды, потому что их мощности хватало ровно настолько, чтобы не переломать себе ноги.

Пристроившись прямо около дыры, и положив голову на сложенный рюкзак, всячески пытался не смыкать глаз. В этом мне помогали мысли о том, что я какой-то извращенец, наблюдающий сквозь отверстие…

— Зато какой, Алекс! — раздалось от наставницы. — Твой слух, усиленный за время развития, улавливает каждое слово, каждый шорох внизу! Ты совершенный извращенец… — никак не прекращала девушка свою язвительную речь, но я всячески её игнорировал, сосредоточившись на диалоге внизу, как раз воспользовавшись своим слухом.

— … говорил тебе, надо было оставаться там! — раздался резкий, надтреснутый голос. — Все эти ваши затеи, они только приносят нам беды! Вы вообще видели, что там было? Видели, что умеют те люди⁈

— Заткнись, Саня. — ответил другой человек, более спокойной и без истеричных ноток. Но даже так, несмотря на все попытки призвать к спокойствию собеседника, в нем с лихвой чувствовался внутренний испуг. — Если бы не наши затеи, то мы лежали бы в земле уже как пару месяцев. — продолжил он болезненным тоном. — Да и если б не те люди, как ты выразился — быть нам обедом монстров. И хрен бы кто вернулся живым. На твоем месте любой порадуется, что монстров пожгли. А ты только жалуешься и жалуешься… сколько можно? Понимаешь, что это так не работает? Прекращай панику наводить…

Я замер. Пожгли?

Не помню, чтобы среди ребят хоть кто-то мог пользоваться огнем. Вот хоть убейте, не помню. Однако, не исключено, что все эти их россказни — чистой воды бред и обычные слова перепугавшихся гражданских. Никогда не стоит забывать, что у страха глаза велики. Мало ли что они там могли увидеть?

— Вот-вот. — согласно угукнула Вейла, закидывая пару сочных и спелых виноградин в рот. — А может ребята научились делать что-то сверх того, что вы изучали вместе. Алекс, ты не забывай, что Изнанка существует вечность. Количество тайн внутри… пожалуй, почти безгранично.

— То есть? — мысленно спросил у наставницы.

— То и есть. — отрезала она. — Давай дальше слушать. — закончила девушка, кристально ясно давая понять, что ничего больше от неё услышать по этому вопросу не получится. Скорее всего опять какие-то ограничения.

Тем временем разговор внизу продолжался.

— А те одаренные, или как их там сейчас называют? — снова взволнованным голосом затараторил первый. — Ты же видел… девчонка… рыжая… что вообще с ней не так? Почему, мать его, она управляла тенями! Как её вообще можно называть человеком после такого⁉ И этот пацан психованный, который арматуру взглядом швырял. — все никак не останавливал тот свои словоизлияния. — Я до сих пор не верю, что мы выжили. Особенно когда на нас рванула та стая… — тут повествования прервалось гулкими звуками глотков.

— Они рванули не за нами, а за ними, когда те уходили в сторону разрушенной развязки. — прохрипел третий. Почему-то мне казалось, что это и был тот самый одаренный, единственный среди них. — Повезло, что нас никто не заметил. Как бы мне не хотелось это признавать, но я гораздо слабее той парочки…

Да, это точно он.

Стоило услышать подтверждение собственным мыслям, как кулаки на рефлексах сжались, да с такой силой, что костяшки мгновенно приняли белесый цвет.

Получалось, что в одном точно можно было не сомневаться. Ребята живы. Моя семья, мои друзья, они живы. Вот только… информация, как понимал, несколько устаревшая. Да и до сих пор не ясно, откуда у них взялась винтовка? Благо, радовало, что ту точно никто не смог отобрать у моих. На такое им просто не хватило бы сил, что меня несколько успокоило.

— Ладно, хватит лясы точить, нам надо думать, как и куда идти дальше. — продолжал тот, чей голос успел для себя характеризовать «спокойным». — Если те военные выжили и вернутся, то мы можем попасть под горячую руку в их разборках. А если вспомнить монстров… в общем, этого хотелось бы избежать… да и ребятам нужна помощь. — под конец сказал он, кажется, намекая на раненных.

— Т-ты думаешь… они м-могли выжить? — заикаясь, спросил совсем незнакомый голос, владелец которого был где-то в глубинах темноты. Во-первых, туда не доставал этот самый химический свет и его не было видно. А во-вторых, я и без того почти разглядел его, и, судя по откликам сферы, говоривший был очень юн.

— Одаренные такого уровня? — хрипло хмыкнул псионик. — Уверен, они просто так не сдохнут. — судя по следующему звуку, тот широко и со знанием дела зевнул, после чего добавил затихающим голосом. — Давайте спать, завтра опять искать убежище местное, ходить да сигналы подавать… кто первый пойдет в дозор?

Голоса постепенно начали затихать, сменившись тяжелым сапом и кашлем. Я же продолжал смотреть в дыру, как если бы та меня гипнотизировала своими рваными краями.

Но в какой-то момент ощущение усталости, которую я продолжал упрямо игнорировать последние дни, начала наваливаться многотонной плитой. Мои веки становились невыносимо тяжелыми, а все окружение стремило расплыться, превращаясь в призрачное марево.

— Эй, партнер, ты так скоро уснешь. — прозвучал голос Вейлы откуда-то издалека. Да так мягко и убаюкивающе, что сопротивляться ему было невозможно. — Алекс, твое тело уже на пределе. Как бы силен ты не был, но бесконечно подменять энергией сон не получится, можешь не стараться.

— Я… я же должен следить… — пробормотал в ответ, чувствуя, как неуклонно проваливаюсь в серую пустоту.

— Следи, следи. — тихо хмыкнула мне девушка. — Я присмотрю за ними, а тебе пора домой, отдыхать.

Мир мгновенно изменился.

Вместо холодного, грязного бетона и запахов ароматной листвы, я ощутил бескрайнее пространство собственного внутреннего мира. Правда сегодня оно кардинально отличалось от привычных островов, где располагалась тренировочная площадка.

Сейчас, стоя посреди чего-то, напоминающего роскошный зал, всматривался в стены. Те, вместо того, чтобы давить непоколебимым величием, словно соткали из мягкого, переливающегося света. А в самом центре этого великолепия стояла огромная кровать, нелепая в своей монументальности, застеленная шелковыми простынями цвета глубокой полночи. Вся её поверхность была усеяна подушками, казавшимися облаками, случайно зашедшими сюда на пару минут, но по какой-то причине решившие остаться в этом пристанище.

Вейла стояла рядом.

Сегодня она выглядела… иначе. Более… осязаемая что ли. На ней было легкое, почти прозрачное платье, которое струилось вдоль плавных изгибов тела, напоминая собой жидкое серебро, сливающееся с золотом её собственной ауры. Тем временем глаза, вместо холодного звездного света, дарили мягкое тепло, полностью лишенные привычной колкости.

— Что это такое? — обвел я руками комнату. Мой голос здесь звучал чисто, без хрипоты, но всё еще чувствовалась та самая ментальная усталость.

— Ты чего? — хитро улыбнулась Вейла. — Это ведь твое внутреннее пространство, глупый. — она сделала несколько шагов ко мне, и вместе с осязаемой фигурой наставницы двигались тонкие ароматы ночных цветов. Тот самый запах, который иногда пробивался сквозь смрад выживания. — Ты слишком долго был в напряжении, слишком давно не отдыхал, Алекс. Твой разум на пределе. Если ты не отдохнешь сейчас, любой следующий миг может стать последним.