Я почувствовал, как на губах сама собой расплылась кривая, злая усмешка.

— Верю, товарищ подполковник, верю. — кивнул собеседнику, словно тот меня убедил этим животным криком. — Спектакль на пять баллов. Но у меня есть к вам встречный вопрос: а что же ваш «безупречный» Поляков забыл в зоне беженцев, набивая карманы явно не своими пожитками? Насколько мне известно, никто из моей команды не совершал преступлений, пока против них не начали применять силу. И это необоснованно. Вам не кажется, что без приказа они такого делать не стали бы? А такие приказы… выглядят очень незаконными.

— Не вам судить о законности моих приказов! — рявкнул Егоров, подаваясь вперед. — В условиях военного положения любой, кто оказывает сопротивление представителям власти, является преступником! Ваша девчонка, как там её, Аня? Опасная, дикая, и неуправляемая одаренная! Она убила людей, убила моих людей, капитан! И вы за это ответите. Лично компенсируете смерть каждого!

— Компенсировать? — решил ответить ему его же монетой, и навис над столом, полностью игнорируя конвоиров за спиной, вскинувших автоматы на изготовку. Дрожь в их руках отчетливо было слышно даже с моего места, ну а тот факт, что они могут в любой момент выстрелить, меня совсем не смущал. — Неужели вы действительно думаете, что я буду перед вами извиняться за то, что мои люди не дали себя убить? Или, быть может, мне стоит оплатить протез для вашего гнилого Полякова? Слушайте меня внимательно, товарищ подполковник. — процедил каждое слово, стараясь наполнить их под завязку желчью. — Я еще не слышал версии своих ребят. Но я прекрасно знаю и понимаю, как работаете вы со своими людьми. И, если все так, как я думаю, то они открыли огонь первыми, получив то, что заслужили.

Воздух в кабинете начал ощутимо вибрировать от распространяющейся силы. Хоть часть гнева была напускной, но даже так, мелкие частицы пси хаотично метались в воздухе, исходя изнутри моего тела.

Подполковник неожиданно побледнел, но взгляд отводить не стал. Видимо, мужчина был из той породы людей, которые всегда идут до конца, даже если перед ними разразится стихийное бедствие.

— Как вы смеете… — задрожали его скулы. — Угрожаете мне в моем же кабинете? — перешел он на тихий, и какой-то вкрадчивый шепот. — Смело. Чертовски смело, но при том очень глупо. Вы думаете, Марков вас прикроет? Полковник сейчас занят атакой на узловую, и ему очень не понравится, что его протеже провоцирует внутренний раскол. Сильно сомневаюсь, что он вообще примет вашу сторону. — покачал он головой из стороны в сторону, словно набравшись уверенности. — В общем. — подвел какой-то собственный итог подполковник. — Вы отстранены от службы, капитан Вишневский. Начиная с этого момента, сдайте жетон и ваше личное оружие.

— А что если я откажусь? — посмотрел в упор на собеседника, с нескрываемым желанием оторвать ему голову.

— Тогда вы пойдете под трибунал за измену. — дернул щекой Егоров, спуская руку под стол. Там прекрасно ощущался силуэт пистолета, который лежал в его ладони. — Но я сегодня добр, вы всего лишь отправитесь под домашний арест в офицерский блок. Пока мы до конца не выясним все обстоятельства, и не найдем ваших скрывающихся подопечных. И поверьте, в ваших же интересах помочь нам их отыскать… иначе участь всей вашей команды будет незавидной.

Я на мгновение замолчал, представляя, насколько вообще его угрозы реальны. А затем искренне, что было сил, расхохотался. Это был чертовски сухой, резкий смех, который в тишине кабинета прозвучал как пощечина его хозяину. К моему удивлению, ему вторила Вейла изнутри меня.

— Домашний арест? Подполковник, вы серьезно? Вы правда думаете, что эти стены или эти четверо парней, скрывающих собственные силы, смогут меня удержать?

— Посмотрим. — процедил подполковник, кивнув конвою. — Отвести его в камеру временного содержания третьего блока. А если дернется, то можете применить силу, но желательно оставьте его живым. — попробовал в конце улыбнуться мужчина, намекая на реальность своих угроз.

За мной щелкнули затворы, и один из стволов уперся прямо в лопатку, после чего солдат попробовал перехватить автомат, поднимая меня со стула. Но я лишь легонько повел плечом, как его руку тут же охватило морозной волной.

— Не волнуйтесь, пойду сам. — бросил через плечо Егорову, и — Но, на всякий случай, помните, что правда далеко не за вами. А вот ответственность… ответственность настигнет каждого.

Оставив за собой последнее слово, направился прямиком за пределы кабинета. Мои конвоиры теперь были многократно бдительнее, до этого внимательно выслушав наш разговор.

Сержант, шедший слева от меня, держал палец на спусковом крючке, а его ствол смотрел прямо в область моего сердца. Так, наша странная компания шла по длинному переходу, соединяющему несколько блоков. Видимо, слова о домашнем аресте были только словами, потому что меня точно вели в сторону тюремной зоны. Здесь было гораздо меньше людей, чем в офицерском блоке, а освещение становилось всё более тусклым.

— Ну что, партнер, начнем сейчас, или ты предпочтешь дождаться, пока их будет больше? — шепнула Вейла.

— Да, сейчас хороший вариант. — согласился с наставницей.

Я резко остановился, и это движение было настолько неожиданным, что конвоиры по инерции сделали пару шагов вперед.

— Стоять! Не двигаться! — закричал сержант, разворачиваясь ко мне, и в его глазах было видно, как работают ржавые шестерни. Ведь я и без его приказа стоял.

Но куда им с их скоростью, угнаться за скоростью энергии? Не закрывая глаз, усилием мысли вызвал из глубин тела пси, накрывая своих сопровождающих блокировкой.

Пространство вокруг нас подернулось маревом, как если бы это был невидимый пресс, обрушившийся на всё живое в радиусе пяти-семи метров. Воздух стал густым как свинец.

Солдаты замерли в нелепых, ломаных позах. Было видно, как под забралами их глаза стремились принять размер чайных блюдец. Пока мысли метались в головах, пытаясь понять, а что вообще произошло. Однако их тела отказывались подчиняться. Сейчас они больше походили на живые статуи, запертые внутри коконов физических оболочек.

Злодеями с Вейлой мы не были, поэтому время на какие-то пафосные речи тратить не стали. Четыре резких, выверенных удара прямо в основание шей, и все. Нет, убивать, конечно, не убивал. Нужды в этом никакой не было. Вот только вырубил надежно и надолго. Солдаты мешками повалились на пол, после чего когда я уже убрал давление силы.

— Чистая работа. — прокомментировала Вейла. — Но тут все в камерах. Думаю, что через пару минут тут будет вся база. Так что беги, Алекс, беги.

Ждать пока тут действительно соберется добрая половина охраны не хотел. Просто сорвался с места, да мчался так быстро, что мои ботинки почти не касались пола. От такого ускорения, коридор и его повороты сливались в одну сплошную серую полосу.

— Внимание! Сектор три, блок «Б» — побег, внимание! Всему штату готовность номер один, враг является одаренным! — взревели динамики над моей головой, заставляя меня поморщиться. — Повторяю, враг одаренный, оказывает сопротивление, допустимо взять живым или мертвым. Его примет… — динамик не успел договорить, потому что его разорвало выпущенным мной пламенем.

— Быстро они. — мысленно кинул Вейле, ныряя в боковое ответвление, ведущее в сторону вентиляционного оборудования.

Прямо передо мной, впереди, показалась пятерка бойцов, выскочивших из-за угла. Они пытались что-то кричать, вскидывая автоматы. Но я моментально выставил руку вперед, создавая перед собой полупрозрачный щит из пси. Выпущенные пули бессильно расплющивались о него, высекая искры и падая на землю.

— С дороги! — мой голос, разорвавший коридор, и усиленный энергией, ударил по их органам чувств не хуже светошумовой гранаты.

Солдаты, схватившись за головы, просто попадали как куклы. Добивать их желания не было, поэтому просто проскочил мимо, надеясь как можно скорее отсюда уйти.

Увы, этот сектор я знал не очень хорошо, хоть мы вместе с Нюхачом и Артемом, пользуясь возможностями, изучали чертежи. Чисто на всякий случай проверяя, где тут могут быть выходы.