— И ты решила испортить мою, — недовольно заканчивает он, абсолютно игнорируя мои доводы.

— Нет. Я внесла немного свежего декора. Ну, Мигель, давай оставим на пару дней? Пожалуйста. Если через два дня тебе будет так же некомфортно, то клянусь, что сниму всё и сделаю самый скучный ремонт в мире. Клянусь. Пару дней. Ну что тебе стоит просто попробовать? — выпячиваю нижнюю губу, исподлобья умоляюще глядя на него. Это же охеренная штука. Он пока просто не втыкает.

Мигель качает головой и тяжело вздыхает. Я выиграла.

— Ну, пожа-а-а-а-а-алуйса, Мигель. Пару дней, и я обещаю, что от остальных покупок откажусь.

— Ты ещё что-то заказала? — злобно повышает он голос.

— Не-а… уже ничего. Отвечаю. Ничего, — быстро мотаю головой. Ну кто меня за мой грёбаный язык тянул. — Два дня. Дай этим зеркалам шанс, Мигель. Ты же никогда не пробовал подобное, попробуй, вдруг тебя торкнет. Ну хотя бы попробуй. А потом я сниму всё. И я оставлю тебя на пару часов одного, голого среди них. Оценишь. Ну, Мигель, пожалуйста. Просто пару дней потерпи. Пожалуйста.

— Ладно. Два дня. И пеняй на себя, если ты не снимешь это уродство и не вернёшь мне мои стены и шторы. Шкаф оставь, но остальное, чтобы убрала, поняла меня?

— Ага. Круто! — радостно визжу я. — Ты точно заценишь.

— Вряд ли, — бубнит он и идёт к ванной комнате.

— То есть мне отказаться от дискотечного шара для гостиной, да? — натянув самую милую улыбку, спрашиваю его.

— Боже мой, Раэлия!

— Ладно-ладно, не ори. Хорошо, не будет никакого дискотечного шара в гостиной. Хреново…

— Фиолетовый.

— Я хотела покататься на качелях, — печально вздыхаю.

— Ты что, купила качели в мою квартиру? Ты, вообще, в своём уме? — орёт он.

Блять, он так краснеет от злости, что кажется, я буду первой, кого убьёт Мигель.

— Это не такие качели, о которых ты думаешь, — отвечаю, закатывая глаза. — Это БДСМ-качели, ну или качели для траха. Я в порнушке видела. Хотела попробовать.

— Боже мой…

— Там это выглядело прикольно. Охуенно, клянусь тебе.

— Фиолетовый. Раэлия, оста…

— Я вот несколько порно смотрела, где они использовали эти качели для секса, и мне всегда было интересно, как она ещё не грохнулась оттуда. Я хотела тоже попробовать. Это же как парить над землёй. Так что, никаких качелей, да?

— Никаких. Чёртовых. Качелей, — отрезает Мигель. Ну вот. Надо было просто повесить их, и всё. — И хватит уже смотреть порнографию, Раэлия, ты от неё тупеешь.

— Вообще-то, учёными было доказано, что просмотр порнографии продлевает жизнь.

— И какими же учёными это было доказано? — прищуривается он.

Ну, может быть, я их выдумала.

— Хрен их знает. Роко сказал.

— Фиолетовый. Это ложь. Да что с тобой не так, а? Боже, это просто сумасшедший дом какой-то, Раэлия! Я тебе заблокирую все каналы для взрослых, чтобы ты там не черпала свои сумасбродные идеи!

— Но…

— Личное пространство! Мне нужно чёртово личное пространство! — выкрикивает он и залетает в ванную, громко хлопнув дверью.

Поджимаю губы на пару секунд, понимая, что две охрененные идеи Мигель просто уничтожил. Но зато у нас есть зеркала. Отчасти я выиграла.

Улыбаясь, подхожу к двери, слыша, как он там глухо возмущается.

— Значит, шест я тоже не могу поставить в гостиной? — осторожно спрашиваю его.

— Нет! — Дверь распахивается, и Мигеля уже трясёт. — Какой к чёрту шест? Зачем он тебе?

— Ну, мне скучно, а так я буду занята. Хочу поучиться танцевать на пилоне, а потом буду выступать, — улыбаюсь я. — Видишь, я нашла себе работу.

— Боже мой… господи, Раэлия, просто уйди. Уйди и ничего больше не покупай. Никогда. Поняла?

— Но пилон же крутой. Порно…

Перед моим носом хлопает дверь, и я хмурюсь. Придётся искать другой вид деятельности. Не стану я в этой жизни стриптизершей. Эх.

Мигель

Однажды я подрабатывал уборщиком в психиатрической клинике. Платили хорошо, и меня абсолютно не волновало, что меня окружают психопаты. Они даже были милыми. Я спокойно реагирую на различные агрессивные выпады в свою сторону. Я довольно спокоен… был.

Мрачно смотрю на чёртовы зеркала на потолке, и меня мутит. Клянусь, меня мутит оттого, что я нахожусь в борделе. Я даже спать не могу. Мне кажется, что вот-вот меня кто-нибудь изнасилует. А вот Раэлии хоть бы хны. Она даже спит без кошмаров. Она довольна. Господи, да что творится в её голове?

Поняв, что ни черта не смогу снова заснуть, а проспал я от силы часов пять, что крайне мало для меня, иду пить кофе. Без кофе у меня утро не начинается. Никогда. Я даже перед спортзалом пью кофе. Сегодня пропускаю тренировку, потому что я вялый, выжат, словно лимон и просто хочу спокойствия. Хочу свою старческую жизнь, отсутствие безумия и не иметь никаких проблем.

Боже мой.

— Качели успокоили бы тебя, — раздаётся сонный голос Раэлии у меня за спиной.

Оборачиваюсь и закатываю глаза. Если она снова начнёт нести этот бред, я её придушу.

— Даже не думай, — предупреждаю, делая глоток кофе.

Она улыбается и подавляет зевок, падая на диван.

— Ты хоть бы оделась, — мрачно говорю и отворачиваюсь к окну, за которым ещё даже рассвет не наступил. В другой ситуации я был бы рад рассмотреть тело Раэлии в нижнем белье и коротком топе, но сегодня не то настроение.

— Я, вообще, сплю голой. Это удобно. Так что радуйся, что я хотя бы что-то напялила на себя, — смеётся она.

Закатываю глаза и делаю большой глоток кофе. Хотя бы на кофе отвлекаюсь.

— Так почему ты не спишь?

— Мне некомфортно спать в борделе, — бубню я.

— Тебе просто нужно порнушку посмотреть, вот там…

— Замолчи, — рявкнув, бросаю взгляд на Раэлию, чуть ли не лопающуюся от смеха. — И я серьёзно тебе говорю — хватит смотреть порнографию. Как ты, вообще, можешь смотреть её с твоими-то проблемами?

Да, вот это мне непонятно. Логично, что после насилия, да ещё и с ПТСР, паническими атаками и агрессией Раэлия должна ненавидеть всё, что касается интимной близости.

— Легко, — пожимает плечами она. — Это же просто фильм и картинки. И они возбуждающие. Тебя разве не торкает порнушка? Она всех торкает. Ну, по крайней мере, Дрон и Роко даже обкуренные умудряются устроить шоу.

— Но… я не понимаю. Ты ненавидишь, когда к тебе прикасаются. Ненавидишь мужчин, в принципе, но в то же время ты признаёшь, что тебя возбуждает порнография. Не понимаю, — хмурюсь я.

— Это картинка, Мигель, — цокает Раэлия и закатывает глаза. — Это не физические прикосновения. Это картинка. И я… ну… в общем, не против траха, но с мужчиной, которому доверяю. Вообще, я ни хрена не понимаю, как это дерьмо…

— Фиолетовый, уже перебор с руганью.

— Я не знаю, как это работает, доволен? Не знаю. Но моё тело функционирует, как и твоё. Это плохо? — Теперь она напрягается и пытается найти что-то ненормальное в себе.

Чёрт.

— В том, что у тебя появляются сексуальные желания, нет ничего плохого. Это нормально, — мягко улыбаюсь. — Вероятно, дело, и правда, в доверии. Прошло сколько лет… хм… десять?

— Четырнадцать, — поправляет она меня. Ну вот, у меня есть ещё один кусочек пазла. Выходит, что Раэлию изнасиловали в тринадцать лет. Боже мой. Тринадцать лет. Это просто… ужасно. И хоть сейчас я испытываю на самом деле шок, но мне нельзя этого показывать. Иначе Раэлия догадается, что я вожу её за нос.

— Приличный срок, — киваю я. — После этого у тебя не было половых контактов, верно?

Раэлия быстро мотает головой, а потом морщится так явно, словно плохо пахнет.

— Я… ну… это… пыталась. Типа чтобы… ну… никто не понял, что я… это… не могу, — мямлит она. — И я покалечила мудака. Я не была виновата, отвечаю, Мигель! Я оттолкнула его… он мне рот, блять, вылизал… это же… блевотно! Сука!