— Он выгнал меня, но я… я рада этому. Я добивалась этого годами. Теперь я свободна, правда, потеряла брата и Дрона. И… Роко меня ненавидит. Из-за меня Дрона наказали. Его точно покалечат, потому что брат пытался помочь мне. Я так облажалась, Мигель. По всем фронтам облажалась. Прости. В общем, вот так. Я не особо хороша в извинениях, но постаралась в этот раз. Правда, я постаралась.

— Садись в машину, Раэлия, — устало вздохнув, я сдаюсь.

Всё, я устал прятаться от того, что творится в моей груди. Мне больно и тепло одновременно. Я устал ненавидеть себя за то, что якобы прогибаюсь, но на самом деле хочу этого. Хотел и хочу сейчас. Мне нравится Раэлия. Я просто идиот. Жалкий идиот. И я буду ненавидеть себя сегодня весь день.

— Но…

— Садись в машину. Примешь душ, я обработаю твои раны, заберёшь свои вещи и свободна.

— Мои вещи?

— Пару часов назад Дрон привёз их ко мне. Они у меня. Поэтому садись уже в машину, Раэлия, я не спал всю ночь и устал, а мне ещё работать целый день. Садись. Сжалься надо мной.

Опускаюсь на сиденье и завожу мотор, когда Раэлия выполняет мою просьбу. Вся в синяках, крови и ужасном состоянии она тоже сдаётся. И это делает её более привлекательной в моих глазах.

Только помогу ей в последний раз, и всё. На этом конец.

Рэй

В общем, я облажалась, да ещё и по-крупному. В одиночной камере у меня было достаточно времени, чтобы побыть одной и подумать, что я, в принципе, не люблю. Я слушаю музыку, смотрю телевизор, кого-то бью или просто что-то делаю, но только бы не думать и не слышать своих мыслей. Так вот, это случилось. Я услышала их, и они оказались такими хреновыми, мрачными, грязными и пугающими. Нет, дело даже не в том, что я разгадала план папочки. Дело в том, что я защитила Мигеля, потому что он мне нравится. Нравится, как человек, и я… ну типа доверяю ему. Ладно, я доверю ему без типа. Да-да, фиолетовый или коричневый, как дерьмо. Не важно. И вот это хреново. В моей жизни есть только два человека, которым я доверяю и которых защищаю, за которых готова убить и пожертвовать всем, других не искала, избегала, так будет точнее. Но вот сама же нашла Мигеля, преследовала его и притащила в логово к мудаку. Сама же и облажалась. А Роко говорит, что я не самостоятельная. Я вон какая самостоятельная. Самостоятельно облажалась.

Ладно, с этим понятно. И да, я предпочитаю смеяться, а не плакать. Это моя грёбаная защитная реакция, как и ругань, как и нападения, как и всё, что я делаю. Но это всё не прокатит с Мигелем, а вот думать и чувствовать я не хочу. И не буду. Всё, что мне нужно сделать, это помыться и свалить. Уеду куда-нибудь, буду путешествовать или открою свой бордель. А что, тоже неплохо. Да кого я обманываю. Из меня хреновая шлюха.

Хмыкнув на свои «весёлые» мысли, я аккуратно вытираю полотенцем порезы и синяки на своём теле. Чертовски болят рёбра. Да всё болит. Но я выбираю юмор, пусть и не в тему. Ругаться нельзя, Мигель опять будет бубнить своё «фиолетовый». Хотя, кажется, я уже и к этому привыкла. Но сейчас меня всё бесит, и я не хочу отыгрываться на нём. Мигель не заслужил всего этого дерьма. И я понимаю, почему Роко так защищал его перед отцом. Но он сделал только хуже. Я не могу остаться у Мигеля, хотя хочу. Мне некуда идти. У меня больше нет Роко и моего Дрона. И это для меня самое страшное.

Натягиваю трусики и футболку, а затем шорты. Обуваю сапоги и выхожу из ванной, суша на ходу волосы полотенцем. Мой желудок болит от ароматов еды.

Чёрт, опять он готовит. Мигель готовит. Мигель выручает меня. Мигель не ненавидит меня. Мигель злится на меня и обижается. Мигель помогает мне. Мигель терпит меня. Слишком много Мигеля, да? Теперь это моя жизнь. Моя жизнь напичкана фиолетовым Мигелем. Скоро срать начну фиолетовым дерьмом.

— Завтрак на плите. Иди сюда, я посмотрю твои синяки, — говорит Мигель и достаёт аптечку из шкафа.

А там порядок. Такой педант. Фу.

— Нет, спасибо. Я пойду, — отрицательно мотаю головой и бросаю полотенце на спинку стула. Мигель сразу же замечает это и цокает.

— Верни полотенце в ванную, Раэлия. В моей квартире мои правила.

Закатив глаза, несу полотенце в ванную и вешаю его. Такой нудный.

Я иду к своим чемоданам и понятия не имею, откуда столько барахла. Целых пять огромных чемоданов с моей одеждой из квартиры Роко. Ничего. Сниму номер в отеле или что-то ещё. Бордель всё ещё кажется неплохой идеей.

— Я сказал, подойди сюда, Раэлия, — рявкает Мигель.

Теперь он научился это делать и вовсю использует этот приём. Бесит. Иду в гостиную, совмещённую с кухней, и меня слепит белоснежно-бежевыми цветами. Так ярко. Не люблю эти цвета. Моя комната тёмно-серая и малиновая. А это всё такое… скучное и правильное.

Мигель подходит ко мне и подхватывает мой подбородок.

— Эй…

Он резко поворачивает мою голову и убирает волосы.

— Я в порядке, — говорю, косо глядя на него.

Он хмурится, разглядывая синяк на виске. Там концентрация цветов ещё гуще.

— Это ложь. Никто не будет в порядке после такого. Он раньше бил тебя?

— Мигель…

— Я задал вопрос, Раэлия, и хочу получить на него ответ. Делать вид, что мы незнакомы, глупо. Да и делать вид, что между нами ничего не происходит, тоже очень глупо. Отвечай, — он отходит на шаг и достаёт тюбик с мазью.

— Нет. Это впервые.

Бросив на меня взгляд, он возвращается к мази.

Я даже не спрашиваю у него, как он узнал, что меня ударил отец. Если Дрон был здесь, то он всё рассказал Мигелю. И понятно, почему Мигель меня забрал. Он слишком добрый. Ему надо перестать быть таким добрым, это его погубит когда-нибудь.

— Я могу сама…

Мигель грубо отбивает мою руку и снова крепко обхватывает мой подбородок, поворачивая голову. Я ненавижу, когда так делают. Ненавижу, когда обо мне заботятся. Я взрослая. Я не слабая.

Но терплю, потому что я типа провинилась перед Мигелем. Так что молчу, пока Мигель аккуратно, массирующими движениями накладывает мазь на висок и скулу. Там тоже есть синяк, но не такой яркий. Я постоянно напоминаю себе, что терплю это, потому что обидела Мигеля. Только по этой причине, других у меня нет. И между нами ничего не происходит. Ничего. Ни хрена подобного. Не-а. Точка… нет… многоточие. Да по хер.

— Какие у тебя дальнейшие планы? — интересуется он, продолжая смазывать синяки на моих руках.

— Открою бизнес где-нибудь в Денвере. К примеру, бордель. Или пойду на панель. Или поступлю на хирургический.

Мигель вопросительно изгибает бровь, и в его взгляде сквозит скептицизм.

Вот, я не тупая. Я знаю такие умные слова. Ага.

— А что? Резать люблю, крови не боюсь, адреналин приветствую. Это моё, — пожимаю плечами.

— Ты в своём уме, Раэлия?

— Да. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что это ненормально думать о таких вещах.

— А о чём я должна думать? Страдать? Ныть? Или что, по-твоему, я должна делать? — фыркаю я.

— По крайней мере, стать взрослой и думать разумно, а не переводить всё в шутку. Это не шутки, Раэлия. Тебя избили. Тебя избил отец.

— Да брось, это не новость. Он постоянно лупил Роко, а я бегала к нему в подвал, пока он держал брата там в наказание за какую-нибудь ерунду, и обрабатывала его раны. Я в порядке, — быстро говорю.

— Сядь на стул, Раэлия. У меня болит голова. Я не спал всю ночь. Я сейчас очень злюсь. Поэтому сядь на этот чёртов стул и замолкни, пока я обработаю раны на твоих руках.

— Окей.

Быстро сажусь на стул и смотрю на Мигеля. Он не был таким… таким… классным. И мне нравится то, что он умеет приказывать. Это круто. И это… ну, типа сексуально. Хотя он больше похож на пошлого учителя или гинеколога-извращенца. Что? Я большая девочка и пересмотрела кучу порно вместе с братом и Дроном. Да, геи не всегда смотрят гей-порно, они смотрят порно по настроению. А когда мы курили травку, то порно было что-то вроде техно-музыки в клубе. Надо просто попробовать.