— А какая травма у него была? — тихо спрашивает Раэлия.

— В возрасте трёх лет этот мальчик отдыхал со своей семьёй на озере. Обычная семейная поездка. Он купался с родителями, и ногой коснулся чего-то под водой, начал кричать, что там большая рыба. Огромная рыба. Родители пытались достать и достали труп девушки. Оказалось, что она пропала за две недели до этого. Он коснулся её ногой. Той самой ногой, которая у него болела. Это повредило его психику. Его родители обратились за помощью, когда ему было десять лет. До этого болей не было.

— То есть я выдумала себе эту боль? Но как её можно выдумать, если я, действительно, повредила плечо пару месяцев назад?

— Повреждение могло быть несильным, но твоя психика нашла выход. Она сконцентрировалась на этой боли и сделала её физической. Тебе нужен психолог, Раэлия.

— Никогда, — шипит она. — Мозгоправы для мудаков.

— Фиолетовый. Но он тебе необходим, если ты хочешь избавиться от боли.

— Я просто буду принимать обезболивающие таблетки.

— Это наркотик, и ни один нормальный врач тебе их не пропишет. Нет причин. Но ты их найдёшь, достанешь и подсядешь на них. Станешь наркоманкой. Ты этого хочешь?

— Роко меня убьёт, — цокает она. — Значит, буду терпеть.

— Терпеть это не выход.

— Тогда почему ты всю жизнь живёшь и терпишь? Терпишь тупых сук…

— Фиолетовый.

— …которые использовали тебя? Терпишь оскорбления? Терпишь даже меня?

— Я безразличен к оскорблениям. У меня стабильная самооценка. А насчёт остального… видимо, я подсознательно ищу свою женщину, с которой буду счастлив.

— То есть ты веришь в любовь и остальное дерьмо?

— Фиолетовый.

— Плевать.

— Верю. Я верю, потому что у меня есть пример в лице моих родителей, сестры и её мужа. В лицах многих людей. Я верю и хочу создать семью, когда придёт подходящее время.

— Или ты оттягиваешь его, потому что не готов на самом деле, — ухмыляется Раэлия.

— Это чушь.

Отталкиваюсь от машины и направляюсь к входной двери дома.

— Если это чушь, то почему ты убегаешь? Ты сам от себя скрываешь, что это не то, чего ты хочешь. По крайней мере, не с теми, кого ты выбираешь.

— Доброй ночи, Раэлия, — прощаясь, ввожу код и открываю дверь.

— Включи свет в спальне, тогда уеду. Мне нужно убедиться в том, что принцесса в целости и сохранности добралась до дома.

Закатываю глаза и хлопаю дверью.

Она совсем меня не знает. Я хочу семью и выбираю правильных женщин. Ошибаюсь, но я просто живой человек. И я устал. Хочу выспаться и нормально поесть завтра. Хочу, чтобы всё это закончилось.

Вхожу в квартиру и направляюсь в гостиную. Моя рука тянется к кнопке выключателя. Но я разворачиваюсь и вхожу в спальню. Отодвигаю тюль и вижу Раэлию, стоящую и ожидающую внизу, что я сделаю так, как она сказала.

Улыбнувшись, иду в ванную комнату и беру ведро. Наливаю в него воду и возвращаюсь. Открываю окно и резко опрокидываю ведро. Раздаётся визг Раэлии.

— Вот ты мудак, Мигель! Я, блять, тебя вздёрну! — орёт она.

Смеюсь, глядя на то, как она вся мокрая показывает мне средние пальцы.

— Фиолетовой ночи, Раэлия.

Продолжая смеяться, закрываю окно и слышу, как она громко покидает мою улицу.

Всё прошло не так уж и плохо. Могло бы быть и хуже.

Рэй

Слабость — признак ничтожности. Эта мантра стала моей молитвой. Слабость делает людей уязвимыми. Слабость уничтожает всё. Слабость запрещена.

Я скатываюсь с мотоцикла и издаю стон. Блять, как же… мне не больно. Мне совсем не больно. Мне просто нужно выспаться. Но для начала…

Поднимаю голову на больницу и поправляю длинный плащ. Закутываюсь в него и иду. Наверное, странно, что в такую жару кто-то ходит в плаще, но есть такие мудаки. Мёртвые мудаки. Носить плащ мёртвого мудака противно, но других вариантов у меня нет.

Мои ноги едва идут, и когда я добираюсь до стойки регистрации, то облизываю губы.

— Мисс, вам чем-то помочь?

— Да… где Мигель? Травматолог. Мне нужно найти его кабинет, а я не помню. Мой племянник находится здесь, и я обещала сопроводить его на приём. Он ударился в школе, его привёз мой друг, — отвечаю я. — Запись на одиннадцать пятнадцать.

— Вижу. Вам нужно подняться на третий этаж. Лифт чуть дальше по коридору. Затем найти четвёртый кабинет. Вы увидите указатели. Имя…

Я уже не слушаю и иду дальше. Почему Мигелю нужно было забраться так далеко? Нажимаю на кнопку лифта, облокачиваясь о стену. Я игнорирую медицинский персонал, косящийся на меня, пациентов, болтающих без умолку. Блять, убила бы их всех, будь у меня причина.

Мне не больно. Мне не больно. Мне абсолютно не больно. Роко меня убьёт.

Заваливаюсь в лифт самой первой и нажимаю на третий этаж. Прислоняюсь к стене и прикрываю глаза на несколько секунд. Кажется, что мои руки стали очень тяжёлыми. Пытаюсь поправить волосы, потому что они в беспорядке. Я же не слепая и вижу своё отражение. Да на хрен. Я просто хочу спать. Нужно было больше обезболивающих выпить. Найти бы их хотя бы где-нибудь. Их без рецепта не продают, а у меня нет сил, чтобы подделать рецепт.

Подхожу к кабинету Мигеля, и, мне кажется, что проходит целая вечность. Без стука вхожу внутрь.

— Добрый день. Где наш парень? — добродушный и весёлый голос Мигеля вызывает у меня на лице улыбку.

— Как бы это я, — хрипло отвечаю.

— Раэлия? — он распахивает глаза, сидя за столом. — Что ты здесь делаешь?

— Я пришла на приём, — хмыкаю и иду к кушетке.

— У меня пациент. Ты не можешь… Раэлия, слезай с кушетки. — Мигель подскакивает со стула, направляясь ко мне.

— Я твой пациент, Мигель. Это я Бобби Браун. Его, вообще, не существует. Я влезла в базу данных больницы и заменила твоего пациента на себя. Не возмущайся, я его перенесла на окно в два часа.

— Ты влезла в базу данных больницы? — спрашивая, он в шоке таращится на меня.

— Ага. Это проще простого. Даже ребёнок справился бы.

— Так, Раэлия, я не знаю…

Распахиваю плащ, и он замирает.

— Какого чёрта? — орёт он.

— Фиолетовый, — довольно тяну я.

— Плевать. Что это такое? Кто тебя так избил? — он с ужасом рассматривает огромный синяк. — Тебя ранили? Откуда столько крови? Ты сообщила в полицию?

— Кровь не моя. Но один ублюдок успел ударить меня два раза по рёбрам. Не беспокойся, он мёртв. Они все сдохли. Их было шестеро… кажется, я не особо запомнила. И я… это больно, — шёпотом признаюсь. — Сделай что-нибудь.

— Боже мой. Я детский травматолог, и… Подожди, я закрою дверь.

Мигель уходит на несколько мгновений, но для меня это адски долго.

— Где твою задницу носит? Я сейчас сдохну от боли. Перемотай, заклей меня и дай мне что-нибудь. Сделай уже что-нибудь со мной, — возмущаюсь я, но всё выходит очень тихо.

— Прошло меньше минуты, Раэлия. Я здесь. У тебя болит где-нибудь ещё?

— Только голова. Я упала на землю, но думаю, это не очень страшно. Я просто хочу спать. Я буду спать здесь.

— Ты не будешь спать здесь. Тебя нужно обследовать, Раэлия. Я вызову бригаду…

— Нет, — хватаю его за руку, облизав сухие губы, и мотаю головой. — Нет. Об этом никто не должен знать. Никто, запомнил? Ни Роко, ни твои сучки, ни твой пастор. Ты врач, так помоги мне. Ты же грёбаный врач!

— Фиолетовый. И я не могу. Меня уволят и лишат лицензии, Раэлия. Это запрещено. Я не могу дать тебе лекарства. Тебе нужен взрослый травматолог.

— Запиши всё на имя своего пациента. То есть Бобби Брауна. Это ребёнок. Ты детский врач, так вот представь, что я мальчик с синяками, которому нужна помощь. Мигель, это… пожалуйста.

Он поджимает губы и тяжело вздыхает.

— Куда смотрел твой брат? — бурчит он, натягивая перчатки.

— В задницу Дрона, наверное. Понятия не имею. Я его не видела с ночи.