— А ты, — отец хватает меня за локоть и дёргает к себе, — проваливаешь отсюда. Немедленно. Ты мне больше не дочь. Я отрекаюсь от тебя. Отрекаюсь от шлюхи, какой была твоя мать.

— Моя мать была дурой, а не шлюхой! Шлюха здесь только ты! — кричу я.

— О-о-о, нет, твоя мать была шлюхой, и я даже не уверен, что ты моя дочь. Ты просто выблядок этой суки, и я больше не буду терпеть тебя. Она была шлюхой и никогда не была мне верна, но ты это знаешь, правда же, Раэлия? Ты это видела своими глазами. Ты такая же. Ты грязь, которую я отрицаю в своей жизни. Хотя тебе нравится. Нравится, когда тебя трахают потные и вонючие мужики, да? Нравится, как нравилось ей! Тебе нравится, потому что ты блядь, Раэлия! Грязная блядь! А знаешь что? Я никогда не был против того, чтобы твоя мать трахала всех, кто приходил к нам. Я даже поощрял её. Я платил ей, как настоящей шлюхе. А теперь и ты пойдёшь по её стопам. Ты такая же, а я пытался помочь и изменить тебя, показать другую жизнь. Нет, вот где яблочко от яблони недалеко упало. Вот где…

— Заткнись! — ору я и замахиваюсь, только вот отец намного проворнее меня. Он перехватывает мою руку и выкручивает её так, что мне приходится зажмуриться от боли.

— Шлюха родила такую же шлюху. И сдохнешь ты так же, как она. Сдохнешь из-за того, что ты блядь. Ты закончишь так же, — прошипев мне в лицо, он отталкивает меня от себя.

— Но ты пойдёшь первым. Ты будешь первым, и я всё для этого сделаю. Найду все твои слабые стороны, к примеру, твои тайные делишки и сдам тебя. Я покажу всем, кто ты такой. И да, я блядь! Я блядь, и мне нравится это! Нравится быть в обществе всех, кроме тебя, как и моей матери! Она ненавидела тебя, потому что ты даже не мужчина! Ты мерзкий! Это до чего нужно было довести женщину, чтобы она кидалась на других мужчин, а не на своего мужа? Это какое омерзение и отвращение ты в ней вызывал, раз она предпочла грязных, вонючих и ничтожных ублюдков, тебе? Это не её вина, а твоя! И заметь, ты никому не нужен! Никто тебя не любит и не полюбит, потому что ты изнутри воняешь гнилью! Ты ничтожество, и ни один человек в этой комнате не уважает тебя! Тебя все презирают, все, буквально все! Каждый, кто тебя встретил, ненавидит и желает тебе сдохнуть! И ты сдохнешь! Ты сдохнешь таким же грязным, каким и родился! Ты сдохнешь…

Глухой удар по уху и голове толкает меня в сторону, и я падаю на пол. Тело вспыхивает от боли, и кажется, что я на секунду теряю зрение. Он ударил меня. Этот ублюдок меня ударил!

— Отец! — кричит Роко.

— Не смей к ней подходить. Я запрещаю тебе приближаться к этой суке. Сделаешь это, убью Дрона. Я буду мучить его у тебя на глазах. У тебя есть что терять, Роко, поэтому ты никогда без моего разрешения не вспомнишь, не подойдёшь и не будешь говорить с ней. Тебе ясно?

Пульс, стучащий в ушах, разрывает барабанные перепонки. Голова вся пульсирует, особенно в месте удара. Но я встаю. Шатаюсь, но встаю. Встаю. Я не слабая. Я больше никогда не буду слабой. И пусть мой взгляд размыт. Пусть меня всю трясёт от боли в рёбрах, голове, ухе, скуле и плече. Пусть меня убивает боль внутри, но я встала.

— Я не слышу! Тебе ясно, Роко?

— Да, босс, — сухо отвечает брат и отворачивается.

Он уходит. Он уходит, и Дрон тоже, бросив на меня печальный взгляд.

— А теперь выбросите мусор на хрен из моего дома! Живо! Её больше нет в нашем мире! Нет твоей крыши, сука неблагодарная! Живи сама без нас! Живи! Посмотрим, как быстро ты взвоешь!

Меня хватают за волосы, и я отбиваюсь. Но против пятерых сложно отбиваться. Но я выгибаюсь, кусаю кого-то и получаю кулаком прямо по больным рёбрам, затем по другой стороне. Боль проникает прямо в моё сознание, и я перестаю что-либо чувствовать.

Когда меня бросают на землю, я просто лежу там. В голову летит моя сумочка. И ещё один пинок в рёбра. Я содрогаюсь всем телом, сплёвывая слюну и, кажется, кровь. Мне насрать.

Это мой мир, и я это заслужила. Я ничтожество. Я всегда буду блядью и мясом для них.

Но я поднимаюсь снова. Моя кожа зудит, но я иду по пустынной дороге, сжимая губы. Я не буду плакать. Не буду. Я этого хотела сама. Я добилась своего. Меня оставили в покое. Я сделала всё, как хотела. Это был мой план.

Я потеряла Роко, и Дрона убьют из-за меня.

Чёрт.

Кусаю свой кулак и борюсь со слезами. Я не буду плакать. Я не девчонка. Я не слабая. Нет.

И я иду. Мои ноги подкашиваются от боли в теле, но я иду. Я буду идти дальше, и не важно, куда меня это приведёт. Я не слабая.

Боль секунда за секундой окрашивает моё сердце в чёрный, не оставляя больше живого места на нём. Боль… порой это единственный вариант жить. Через боль. Благодаря боли. Вопреки боли. Вместе с болью. И я выживу… наверное. Когда-нибудь. Может быть. Да, может быть, хотя моя жизнь не стоит ни цента. Но я не сдамся. Сегодня, под покровом ночи, я могу позволить себе закричать в темноте. Закричать и сжать кулаки. Закричать от этой боли и упасть на землю, чтобы немного отдохнуть. Но потом я снова пойду. Пойду туда, где мне будет лучше. Туда, где я отмоюсь. Туда, где… я буду живой.

Мигель

Обычно, только близкие люди могут ранить нас и довольно сильно. Ранить так, отчего останутся шрамы внутри, и они будут гнить, пока ты их не зальёшь алкоголем или своим безразличием. И самое глупое, что можно сделать, это не замечать этих ран. Ещё глупее отрицать тот факт, что люди становятся очень близкими, если они всё же ранят нас. Люди предпочитают открещиваться от этого, выдумывать себе бог знает что или просто обманывать себя. Отсюда идут страдания, агрессия и сильнейшая боль, которую тоже игнорируют. Никто не берёт ответственность за то, что ты разрешил этим людям войти в свою жизнь. Они не делают этого насильно, мы всегда даём им своё согласие на причинение нам боли. Без нашего согласия никто бы этого не сделал. Мы ведь всё видим, понимаем и знаем, насколько плохие эти люди, но всё же впускаем их, а потом играем в жертв. Только вот жертв никаких нет. Есть люди и разрешения причинять боль. Я один из таких людей. Я разрешил всему этому случиться. Я взрослый. И беру ответственность на себя за то, что случилось.

Да, мне тоже не хочется признаваться себе в том, что Раэлия не просто мой пациент или же знакомая. Я впустил её в свою жизнь. Разрешил ей причинить мне боль. Я поощрял её. Я виноват так же, как и она. Но моей вины больше, я мог всё остановить. Но так же играл в прятки с правдой, которую не хотел видеть. Мне нравится Раэлия. Мне хотелось узнать, а что я буду делать дальше? Моя жизнь настолько скучная, что я влез в это дерьмо по собственному желанию. Вот так ужасно обстоят дела. Теперь я ругаюсь, потому что безумно злюсь на себя за свою слабость. О чём я думал? О красивой истории? Да-да, все о ней думают. История о любви, поддержке и изменениях. История такая же глупая, как все эти мелодрамы по «Нетфликс». В реальной жизни всё намного больнее и сложнее именно из-за этой боли, которая рождает страх повторения. Только психи будут с удовольствием подставлять вторую щеку.

Не могу прийти в себя. Мне ужасно плохо. И от сказанного Раэлией мне в лицо, и от того, что сам сделал. Но слова Раэлии словно на повторе крутятся в моей голове. Мне больно. Из-за этой боли я начинаю ненавидеть своих родителей и их воспитание. Они сделали меня таким правильным и жалким. Только вот правда здесь заключается тоже в разрешении. Я был согласен. Я был инфантилен и к своей жизни, и к этому миру. Но я не хочу так жить. Знаю, что я хороший человек. Я мужчина, который заслуживает счастья. Только вот счастья в моей жизни нет, и я не понимаю почему. Потому что не ругаюсь матом? Или потому что не такой дерзкий? А может, из-за отсутствия татуировок? Только вот ничего из этого не изменит меня, даже если я стану дерзким, буду ругаться матом и набью татуировки на своё тело. Ничего. И это ад. Ад считать себя неполноценным для этого мира. И этот ад мы творим сами.