Итак, где же страх? Нормальное состояние человека, пережившего нападение? Его нет. Я честно пытаюсь подрожать всем телом, пока еду в такси в строительный магазин, но это выглядит глупо. Я даже воссоздаю в памяти то, как меня ударили головой об стену, а затем в живот. Это состояние беспомощности и страха не появляется. Да что со мной не так? Уже даже обидно, что я не могу нормально испугаться. Да, в машине мне было немного страшно, но больше я волновался из-за того, что Раэлия выкинет какую-нибудь глупость, и мы разобьёмся. Потом я переживал о том, что страховка не покроет ремонт машины. Затем меня больше злили пятна на стенах, чем сам факт трупа в моей квартире. Где же страх? Кто-то пытается меня убить, следит за мной, я влез в криминальные разборки, но обиженно выпячиваю губу, когда думаю о том, что убийца испортил папины бургеры. Я бы позавтракал ими, как и Раэлия. Теперь нам нужны продукты, и мне придётся готовить, а я не хочу. Я бы фильм посмотрел и изучил бы пистолет.

В строительном магазине меня всё разочаровывает. Я не могу найти ту самую краску для стен. Мне всё не нравится, поэтому я уезжаю ни с чем. В супермаркете набираю огромное количество разных чистящих средств, тряпок и перчаток. Может быть, удастся спасти стену.

Вернувшись домой, заглядываю сначала в спальню и вижу беспокойно спящую Раэлию. Оставив её, потому что, в принципе, кошмары после подобного нормальны, иду на кухню и готовлю завтрак для Раэлии, а себе наливаю кофе. Достаю пистолет и рассматриваю его. Я видел такие в фильмах, и не думал, что они такие тяжёлые. Улыбнувшись, направляю пистолет в телевизор и делаю губами: «Пуф», в моей голове сразу же представляется нападение зомби, и как я убиваю одного. Нет, со мной определённо что-то не так.

Мне становится интересно, что думают люди, которые решают выстрелить себе в рот. Нормальные мысли для врача. Врача с желанием познать всё. Так что я поворачиваю пистолет и открываю рот. Хм, ну, во-первых, это негигиенично. Во-вторых, неудобно. В-третьих, не факт, что я умру, если выстрелю себе в рот. Не всегда пуля попадает именно туда, куда нужно. Я знаю множество случаев, когда люди оставались живы и страдали после подобного, так как оставались инвалидами. В общем, это неразумно вставлять себе в рот пистолет.

Только я собираюсь убрать его из своего рта, как меня опрокидывает на пол. Я ударяюсь всем телом и скулю, прикусывая язык.

— Что за чёрт? — шепчу я, понимая, что в моих руках больше нет пистолета.

Озадаченно поднимаю голову и вижу Раэлию. Она держит меня на мушке. Её глаза лихорадочно блестят, а дыхание нарушено.

— Эм, Раэлия, ты вроде как наставила пистолет на меня, — бормочу я, пытаясь встать. Но она нажимает на курок и раздаётся выстрел. Я падаю обратно на пол, в ужасе глядя на неё.

— Ты совсем рехнулась? — возмущаюсь я. — Ты опять изуродовала мою стену!

— Даже не думай, мудак. Только тронь его. Я убью тебя… я убью тебя.

Присмотревшись лучше, я понимаю, что Роко был прав. Панические атаки и кошмары прогрессируют. И сейчас Раэлия не в себе. Она видит другое. Вот чёрт. Она прострелила мою стену. Ещё одна стена пострадала из-за моей девушки. Это уже ни в какие рамки не входит. Это возмутительно. Но меня собираются убить в третий раз менее чем за двадцать четыре часа. И что мне делать дальше? Раэлия шипит, пиная воздух, словно её кто-то хватает. Чёрт… блин, придётся испортить палас, иначе Раэлия пострадает. А мне бы этого не хотелось.

— Раэлия, это я, Мигель. Опусти пистолет. Опусти его, — мягко говорю я, выставляя руки вперёд и медленно, очень медленно встаю на ноги.

— Мигель! Где Мигель? Куда ты дел его? — рявкает она, скалясь и снова направляя на меня пистолет.

Ладно, придётся прыгать. Я отталкиваюсь ногами и лечу в сторону. Раэлия выстреливает. Я точно отлуплю её сегодня. Вторая дыра в стене! Ну, держись, Раэлия, будешь ходить с красной задницей!

Рэй

Если грядёт опасность, то надо быть всегда начеку. В моей жизни опасность поджидает на каждом шагу, поэтому я, в принципе, и не расслабляюсь. Не расслаблялась до момента, как встретила Мигеля. Целый день не предвещал ничего плохого, пока кое-кто не решил всё испортить. Раньше я бы даже не напрягалась особо. Я бы увезла Мигеля в одну из квартир, чтобы спрятать его там. Я бы вооружилась до зубов, у меня был бы огромный доступ ко всем камерам города, ко всем возможностям, чтобы узнать этих ублюдков и быстро отследить их. У меня был бы шанс спасти Мигеля. Этого мужчину, который психанул из-за чёртовых грязных стен. И это меня пугает намного сильнее, чем тот факт, что, вероятно, кто-то решил поохотиться за Мигелем, и имя этому кому-то Доминик Лопес. То есть мой отец. Да, я считаю, что это он. Какие-то ленивые попытки убить Мигеля. Слишком ленивые. Если мой отец хочет кого-то убить, то тот уже мёртв. И уж точно он не присылает таких придурков, которые даже не вооружились до зубов. Но всё это слишком похоже на то, что было с Дроном и Роко. Слишком. Прямо идентично, как будто у моего отца фантазия закончилась. И я не понимаю сути его поступков. Зачем ему пугать Мигеля, если тот, в принципе, и не боится? И чем больше я думаю об этом, тем хуже становится моё состояние. Ночью я просыпалась один раз, а Мигеля не было рядом. Он сидел на кухне, за столом и пил кофе, отчаянно что-то ища в компьютере. Он был таким спокойным, таким… живым, отчего мне стало страшно. Реально страшно, что завтра его может уже не быть рядом. Завтра я могу держать его мёртвое тело в своих руках, и он никогда больше не психанёт из-за какой-то глупости. Завтра он мне не улыбнётся. Завтра он не рассмеётся на мои догадки, и я не услышу его голос. Завтра всё может уже измениться. Завтра может и не наступить для него.

Я пыталась взять себя в руки. Правда, пыталась, но, видимо, пережив сильный стресс из-за того, что могу потерять Мигеля, я сдалась. Я уснула, и это было худшее, что я могла сделать. Худшее.

В моей голове всё шумит и путается, когда я распахиваю глаза, а вокруг меня собирается тьма. Знакомая и вонючая тьма.

— Это сон… это сон, — бормочу я, поднимаясь с грязного матраса.

Сбоку что-то шевелится, и я подскакиваю к клетке.

— Мама? Роко?

— Раэлия? — раздаётся знакомый приглушённый шёпот Мигеля.

— Мигель! Это сон! Это просто мой кошмар! Чёрт! — Я злобно бью по клетке, отчего болью вспыхивают мои ладони. Свет медленно появляется надо мной, пока я рассматриваю свои ладони, на которых начинает просачиваться кровь.

— Нет… нет… чёрт, — скулю я.

Внутри меня поднимается животный страх. Он утягивает меня за собой. Я вытираю кровь о свои обнажённые ноги, а она всё течёт. Она капает вокруг меня, и её так много. Слишком много.

— Мигель? — Я, превозмогая боль, хватаюсь за острые прутья, но камера пуста. Сбоку открывается металлическая дверь, и я вылетаю из клетки. Я бегу по лестнице, которая кажется мне очень высокой. Я падаю и снова бегу. Лестница резко заканчивается, и я с грохотом скатываюсь вниз.

— Блять, — скулю я, отчего всё тело вспыхивает болью. Открываю глаза и тяжело дышу, глядя на своё отражение на полотке. Кровь растекается вокруг моего тела. Я сажусь и щупаю себя. С ужасом смотрю на кровавые отпечатки, оставленные кем-то на шкафу, стенах и зеркалах. Они появляются так быстро.

— Мигель… нет. — Ползу до двери и открываю её. Подскочив на ноги, я бегу в гостиную и замираю.

— Папа? — одними губами шепчу я.

Отец стоит напротив Мигеля. Я сглатываю от страха.

— Нет… нет, пожалуйста, не трогай его.

Где мой голос? Почему мой голос пропал?

Отец засунул в рот Мигеля грёбаный пистолет. Как он пришёл сюда? Как появился здесь?

— Я же говорил, дочь, что он тебе не подходит. Это ты делаешь с ним, видишь? Это ты. Не я, не кто-то ещё, а ты. Ты убиваешь его. Пока ты рядом с ним, он труп. Он…